1. Новым символическим действием пророк предвозвещает прощение Иеговою преступного народа.И сказал мне Господь: иди еще, и полюби женщину, любимую мужем, но прелюбодействующую. Смысл повеления, полученного пророком, понимается различно. Многие экзегеты (Генгстенберг, Кейль, Шольц) видят в ст. 1 речь овторомбраке пророка сдругойнеизвестной по имени женщиной. При этом предполагается, что Гомерь или умерла, или получила развод. Но большинство комментаторов под женщиной, полюбить которую повелевается пророку, разумеют названную в I гл. жену пророка Гомерь. Такое понимание основывается на следующих соображениях: а) Если бы женщина, о которой говорит пророк, отличалась от Гомери, то пророк сообщил бы о ней более определенные сведения, подобно тому, как он сделал это вI:3. б) Правда слово ischah, жена вIII:1не имеет члена, что возбуждает недоумение при отнесении этого слова к лицу, упомянутому ранее и известному читателю; но пример подобного опущения члена у пророка Осии встречается неоднократно (ср.V:11acharej zav «по установлении»IV:11ikkah lev,овладевают сердцем; при словах zav и lev здесь нужно бы ожидать члена). в) Из контекста видно, что символическим действием пророк хочет указать на неизменность любви Божией к Израилю,несмотряна измену и неверность последнего. Мысль об этом будет выражена только в том случае, если под женою в ст. 1 разуметь Гомерь,изменившуюпророку ивсе-таки любимую им. г) О женщине говорится, что она любимамужем, евр. achubath rea, собств. любимадругом(сл. любящую зло, так как LXX вместо rеа читали rанегодность). В данном месте rea может обозначать любовника или мужа (ср. Иер III:1, 20; Песнь Песн V:16). Так как о женщине, любимой rеа, замечается, что онапрелюбодействует, (а не блудодействует), то, по-видимому, под rеа, верность которому нарушается, нужно разуметь мужа. Итак, женщину любитмуж. В то же время ипророкуповелевается полюбить женщину. Без сомнения, пророку не могло быть дано повеления присвоитьчужую жену инарушить святость чужого брака. Поэтому необходимо заключать, что пророку повелевается полюбитьсвоюжену, т. е. что под женщиной вIII:1разумеется упоминавшаяся в гл.1 жена пророка Гомерь. Смысл повеленияполюби женщинуне вполне ясен. Но это повеление не может быть понимаемо в смысле повеления вступить в брак, так как для обозначения заключения брачного союза употребляется в В. З., обыкновенно термин lakach eschschah,взять жену. Кроме того, мысль овторомбраке пророка исключается тем, что ни о смерти Гомери, ни о разводе с ней не говорится. Ввиду сказанного, в повеленииполюби женщинуследует видеть только указание «на новый эпизод из истории брака пророка с Гомерью» (Бродович). Нужно предположить, что Гомерь не только нарушила брачный союз с пророком, но и оставила его совсем, чтобы с большей свободой предаться своей порочной склонности. Теперь пророк получает повеление «еще полюбить ее», т. е. найти ее, засвидетельствовать ей вновь свою любовь и «возобновить знаки любви» (Куртц, Новак, Ружемонт, Бродович). —Любят виноградные лепешки ихasihischej anavim, слав.:«варения с коринками», πέμματα μετά σταιριδος, печения с изюмом: вероятно, эти печения приносились в жертву идолам и употреблялись для жертвенных трапез.

2–3. В ст. 2 и З сообщается об исполнении пророком повеления Божия. Не вполне ясно, что собственно сделано было пророком. Eвp. vaekreha (рус.«и приобрел»), переводимое комментаторами различно (Абеи — Ездра — «ознакомился», Умбрейт, Гитциг, Новак — «купил», Кейль, Шольц — «приобрел», Курц — «условился») лучше вместе с LXX понимать в смысленанял(έμισθωσάμην),условился. По-видимому, прежде чем возобновить супружеские отношения с Гомерью, пророк назначил ей как бы эпитимию с целью исправления ее и укрепления в добре: именно, в течение известного времени Гомерь должна была удерживаться от всяких половых сношений. При этом пророк дал жене и средства к пропитанию, но средства очень скудные (дабы укрепить в ней мысль о необходимости смирения), именно ячмень, из которого приготовлялся худший хлеб, и небольшую сумму денег (по греч. и слав. т. еще«невелем вина»). Средства эти даны были именно жене, а не родителям ее или любовнику в качестве выкупа, как предполагают некоторые комментаторы (Шольц, Кнабенб., Евальд, Новак): существование у евреев обычая покупать жен у родителей или родственников, не может быть доказано, а предположение, что пророк входил в сделку с любовником своей жены, неестественно.Также и я буду для тебя, т. е. пророк будет в таких же отношениях с женою, в каких она должна быть с другими мужчинами, — иначе говоря, не будет иметь с нею полового общения.

4. В ст. 4-м дается объяснение символического действия пророка. Подобно Гомери, Израиль в плену лишится гражданского управления и служения Иегове. В то же время он с отвращением оставит идолов.Без жертвенника. Евр. mazzebah от nazabставить, — означает собст. столб, статую, памятник из камней. Такие столбы употреблялись у язычников в честь Ваала (Исх ХXIII 24; 4 Цар III:2), а у Евреев посвящались Иегове (Быт ХХVIII:18, 22; XXXV:14). Законом Моисея mazzeboth, ввиду употребления их у хананеев, были запрещены (Исх ХХIII:24; XXXIV:18; Лев XXVI:1; Втор VII:5 и др.). Но тем не менее они были широко распространены как в Израильском народе, так и в Иудейском Царстве (3 Цар XIV:23; 4 Цар XVII:10, 18, 4 и др.).Ефода и терафимаслав.«ни жречеству, ниже явлением»:ефод— первосвященническая верхняя одежда, на которую надевался наперстник с уримом и тумимом; терафимы — человекоподобные истуканы, изображавшие домашних богов. Терафимы считались богами-оракулами, в которым обращался народ за предсказанием будущего (Иез ХXI:26; Зах Х:2; ср. Суд XVII). LXX евр. терафимы поняли, как указание на урим и туммим и потому перевели сл. δήξοι, слав.«явления».

5. Пророк говорит о последствиях наказания Израиля. Как отпадение от Иеговы сопровождалось отложение Израиля от дома Давидова, так и обращение к Иегове будет сопровождаться воссоединением с Давидом. Словав последние дни, обозначающие в пророческих речах обыкновенно время мессианское (Ис II:2; Иез ХXXVIII:8; Иер ХXX:24 и др.), показывают, что и под Давидом пророк разумеет не царский род Давидов, а великого потомка Давида — Мессию. Слав.:почудятся о Γοсподеεκστήσονται, означает: будут благоговеть, трепетать пред Господом.

Гл. I–III содержат описание символического действия пророка Исполнено ли было это символическое действие? По этому вопросу в экзегетической литературе существует три мнения. Одни комментаторы принимают рассказ пророка как литературный прием, причту или аллегорию для выражения известной истины; другие считают гл. I–IIΙ описанием того, что прοροκ пережилтольков духе, в духовном созерцании или видении; третьи, наконец, полагают, что пророк рассказывает о фактах внешней действительности, о символическом действии, которое былоисполнено. Первое понимание (аллегорическое) из наиболее известных экзегетов защищают Розенмюллер, Гитциг, Вюнше, Гоонакер; из русских Смирнов; второе (визионерное) было высказано блаж. Иеронимом, затем разделялось всей оригеновской школой, иудейскими толкователями и в новое время отстаивалось Генгстенбергом и Кейлем; третье (реалистическое) понимание гл. I–III в древности имело своими защитниками св. Кирилла, блаж. Феодорита, а в новое время — Курца, Шегга, Новака, Чейна и др., русских комментаторов — еп. Палладия, Бродовича и Яворского. Визионерное понимание рассматриваемых глав кн. Осии в настоящее время не имеет защитников и может быть отвергнуто без колебаний. Длявнутреннего переживанияпророком своего приточного рассказа, нельзя указать никакой цели, и самый процесс этого переживания непонятен. Труднее сделать выбор из двух остальных пониманий гл. I–III аллегорического и реалистического, так как каждое из них может наводить для себя в кратком повествовании пророка более или менее твердые основания. В пользу реалистического толкования, принятого в нашей литературе (Бродович, Яворский) обыкновенно приводятся следующие главные основания: 1) пророк нигде не дает указаний, что он сообщает притчу, а не рассказ о действительных событиях; ст. 1, 2, 3, 6, 8;III:1–3получают удовлетворительный смысл только при истолковании их в буквальном смысле. 2) Если допустить, что рассказ I–III гл. представляет притчу, а в действительности пророк или не был женат совсем, или же был счастлив в браке, то рассказ пророка о себе, не соответствуя действительности, хорошо известной слушателям, должен был производить на последних странное впечатление и вызывать только недоумение. 3) В пользу буквального толкования можно указывать и на то, что имя главного действующего лица — Гомери не может быть истолковано в аллегорическом смысле: если бы гл. I–III представляли притчу или вообще вымышленный рассказ, то, естественно, было бы ожидать, что главное действующее лицо носит имя характера символического — имя, явно соответствующее по своему значению цели рассказа. В свою очередь аллегористы не без достаточных оснований могут выставить следующее в пользу своего толкования: 1) Форма повествования сама по себе не говорит за то, что описанное в гл. I–III было действительно исполнено пророком, так как, несомненно, не вcе символические действия исполнялись (ср. Иер XXV:15; XIII). 2) Πри толковании гл. I в смысле повествования об историческом факте непонятно психологически исполнение пророком повеления Божия: странно допустить, что пророк при заключении брака должен был руководиться предведением, что именно известная женщина будет блудницей и будет иметь незаконных детей. 3) При аллегорическом понимании гл. I–III несоответствие некоторых черт действительной жизни не может побуждать недоумений, так как в притче или аллегории уклонения от действительности вполне возможны. 4) Если признать гл. I–III притчей, то проповедь пророка будет представлять нечто цельное; если же видеть в рассматриваемых главах указание на факт действительной жизни пророка, то проповедь его будет разбита на ряд отдельных моментов, разделенных значительным промежутком времени, т. е. лишится цельности и силы впечатления.

При краткости повествования пророка Осии и при спорности многих отдельных выражений гл. I–III, трудно с решительностью отдать, предпочтение какому-либо из приведенных толкований. Но будем ли мы изъяснять гл. I–III в аллегорическом смысле, или считать их описанием действительных фактов из жизни пророка, общий смысл обличений и предсказаний пророка ясен, и он остается неизменным при обоих толкованиях.