«Царь Небесный за человеколюбие на земли явися и с человеки поживе», — воспевал святой Иоанн Дамаскин[30].

Скажи мне нечто, Феодул. Теперь, когда вольной походкой обошел ты всю грустную планету земную, заглянул во все языческие храмы, а к тому же и прочитал все сочинения индийских йогов и эллинских философов, — поведай мне сейчас, услышал ли ты где–нибудь или, может быть, прочел о каком–то Боге Человеколюбце? Пойми меня правильно: слышал ли ты когда–либо прежде Христа о каком–то боге, который паче всего беззаветно любил человека?

Не слышал.

Знаю, что так. Да и не мог ты найти то, чего не было в помине и что попросту не существовало. В самом деле, не способен ты был встретиться с небывалым, неслыханным и несуществующим.

О Боге Человеколюбце не ведали ни Олимп, ни Египет, ни гималайские высоты, ни китайские равнины.

Нет. Смятый и раздавленный, закованный в цепи человек знал много, только не ведом был ему некий бог любви и человеколюбия — бог, который искренно любил бы человека, независимо от того, приносит ли человек ему жертвы или нет, и даже невзирая на все людские выпады и оскорбления против него и на всяческие грехи, и гадости, и глупости людские.

Все так называемые «боги» олимпийские были, собственно, демонами, являвшимися людям в тенях и призраках и требовавшими платы за услуги. О человеколюбце же не было и речи.

Индия и доныне прославляет Кришну как явленного бога, но не как бога–человеколюбца. Кришна явил себя только один — [единственный] раз [одному–] единственному человеку, воеводе Арджуне, а не народу. [При этом] не предстал он ни служителем Божиим, ни слугой народа, то есть не было в нем ничего от Феодула, но — как господин и мудрец, объясняющий нечто и заповедующий, однако не проявляющий ни капли любви или сострадания к человеку. Приказал он Арджуне истреблять армию противника, возглашая: «Убивай убитых!» («Бхагаватгита»). Так в наше время говорил и Ленин: «Грабь награбленное!»

Ах, мой Феодул, все языческие боги — бесы; все они — злые духи, людские палачи, человеконенавистники и человекоубийцы. Даже «лучшие» среди них не испустили по людям ни одной слезинки.

А Иисус прослезился (Ин. 11,35).

Прослезился Иисус сначала над одним человеком, затем — над целым народом, и наконец — заплакал по всему человечеству.

Никогда более драгоценные слезы не орошали эту грязную планету. Божии слезы, если люди способны их принять, могут очистить всю землю от всех нечистот; а если люди не примут их и отнесутся к ним с презрением, то сильны сжечь всю нашу оскверненную вселенную. Либо очистить, либо попалить — как говорится в молитвах перед Святым Причащением применительно к Христовой Крови[31].

Индийской аскезе слезы неведомы. Никто из риши не рекомендует слезы, никто из йогов не проливает их, никто в народе на них не надеется. В Илахабаде (Аллахабаде) на ежегодном торжестве зажигается миллион свечей, которые опускают на воду в реку Ганг, но никто не испускает ни одной слезы. Стекловидные глаза Индии тысячелетиями смотрели в змеиные стеклянные глаза индийских богов. Ни люди не рыдали пред богами, ни — тем более — боги перед людьми. Ведь слезы в глазах людей означали бы надежду сродника на своих присных — но этого не было; а в глазах богов слезами обнаруживалась бы их немощь. Тысячи лет остекленелые глаза людей всматриваются в столь же безучастные глаза змеи. Стоит ли плакать пред змеей, и может ли змея заплакать пред людьми? Вот [она] та проблема, Индия, перед которой меркнут твои пустые философские разглагольстования о сансаре, карме и реинкарнации. Всё второстепенно, главное — слезы. Где твои слезы пред твоим беспощадным Шивой, о великая Индия, и где слезы Шивы, пролитые по тебе? Ни одна капля слез никогда не упала с неба твоих богов и не охладила ад людских страданий в Индии, равно как и ни одна капля человеческих слез не источилась в пагодах пред немилосердными идолами, чтобы в ответ не вызвать усмешки. И так это из тысячелетия в тысячелетие.

А Иисус прослезился.

Испустил слезы по умершему человеку Лазарю. Заплакал, предвидя разрушение Иерусалима и Израиля (Лк. 19, 41). Зарыдал и по человечеству, под тяжким ярмом рабствовавшему сатане.

И не только Сам заплакал, но и благословил плачущих, возвестив: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5,4).

Знаешь ли, Феодул, что такое слезы? Это единственная чистая жидкость, исходящая из человека. Единственная влага, способная омыть тук грешного человека и его запачканной души. Только она в состоянии смягчить и сдобрить человека, сделав его сердце тонким и восприимчивым, вернув ему, ослепленному, духовное зрение; осветив ему, заблудшему, дорогу к Небесному Отцу и одухотворив все его человеческое тело. Все остальное, истекающее из человека, — гнус и мерзость; ох, Феодул, невыразимая скверна и нечистота, как подробно описал это Будда. Вот только о слезах Будда не упомянул. До Христа это было сокрыто.

Как не имели никакой значимости рыбаки, поставленные рядом с Сократом, и Гермесом Трисмегистом, и Зороастром, и Буддой, и Конфуцием, и как Вифлеемская пещера казалась и вовсе неприглядной в сравнении с языческими храмами и пагодами или с дворцами и палатами черных фараонов египетских и отвратительных римских кесарей, — точно так же и слезы не имели никакой ценности в мiре, не ведущем единого истинного Бога, доколе на арену мiровой истории не выступил Сын Божий, Мессия и Господь наш Иисус Христос, сострадательный и изливающий слезы. Не только не имели они никакой ценности, но и всюду считались признаком слабости, от которой необходимо избавиться. Лишь ветхозаветные пророки и праведники, каждый по–своему предвещавшие [пришествие] Спасителя мiра, отчасти ценили слезы. Быша слезы моя мне хлеб день и нощь (Пс. 41,4), — пел, играя на псалтири царь Давид в своем иерусалимском дворце, орошая слезами струны под руками. Так поступали и сербские гусляры, когда пели о Косове, о честном кресте и золотой свободе.

А Иисус прослезился.

Плакал ли когда–нибудь Юпитер, или Осирис, или Брахма, или Дао? Нет об этом ни достоверных сведений, ни упоминаний. Слезы сопряжены с милостью и любовью. Где отсутствует милость и любовь, там нет и слез. А еще слезы связаны с родством. Один родственник плачет по другому. Где нет родства, не увидишь и слезинки. Хороший хозяин может видеть слезы в глазах верной собаки, или вола, или коня, но никто никогда не замечал их в глазах змеи. До пришествия Христа Человеколюбца весь мiр был опоясан змеей. А слезы означали бессилие. На могилах в Элладе, правда, существовали плакальщики, однако были они только для самых близких, кровных родственников и только по ним проливали слезы. [Но не присущи были слезы] ни богам, ни вельможам, ни жрецам, ни философам, ни художникам и зодчим и вообще никаким народным предводителям в этом мiре. Считались они душевной немощью, а не добродетелью: делом старух, а не героев.

С эпохи Христа слезы приобретают ценность и начинают рассматриваться как добродетель. Слезы покаяния, слезы скорби по содеянным грехам, слезы радости при памятовании о Христе Человеколюбце, слезы братства и побратимства, слезы милости и духовной отрады, слезы бесплотной любви, слезы сочувствия и слезы молитвенные. Египетские пески процвели от слез многих тысяч монахов, а Гора Афонская зазеленела и зеленеет доселе — подлинное чудо среди своих иссохших окрестностей — вся из слез и благодаря слезам Христа ради.

Милости хочу, а не жертвы, — сказал Господь (Мф. 9, 13). А сатана всегда требовал от людей жертвы, а не милости, включая даже жертвы человеческие и детские. Да и сами иудеи, беря пример с язычников, приносили детей в жертву диаволу. Бог же Человеколюбец хочет не жертв, а милости. Что это значит? То, что все колесо истории человечества запущено [отныне] в прямо противоположном направлении. Лежащее долу воздвиглось горе, а выспреннее и надменное пало вниз. Жертвоприношений от людей требовал людской палач, человекоубийца от начала, а милости от них хочет Бог Человеколюбец, Свою милость к людям удостоверяющий и слезами. Верно глаголет апостол Павел: Язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами (1 Кор. 10,20). Христианству неведом компромисс с диаволом.

Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6,36).

Человеколюбие Господи, слава Тебе! — Нет такого богослужения в христианском храме, на котором не слышались бы эти слова, эта хвала. Никогда и нигде среди языческих народов никакой бог не нарицался Человеколюбцем. Нигде, никогда и никакой. Почему? Потому что и в храмах, и в душах человеческих, и вообще над людьми и народами по всей земле властвовал человеконенавистник–сатана. Среди всех слов во всех речах и высказываниях нет для него ничего отвратительнее понятий «любовь» и «человеколюбец».

Но когда пришла полнота времени (в ц.-сл.: кончина лета. — Пер.), Бог послал Сына Своего (Единородного) (Гал. 4,4), явившегося среди людей как Царь Небесный и как Человеколюбец,

чтобы обитать вместе с человеками; чтобы плакать вместе с ними; чтобы открыть людям Отца любви и всякого утешения (ср.: 2 Кор. 1,3);

чтобы явить милость и научить милости; чтобы сокрушить силу демонскую и очистить людей и святыни от бесов;

чтобы призвать человеков в сыновство Бога Отца и в Царство Небесное и учредить братство среди людей как сынов света.

И все это так, и всё в этом смысле и в этом направлении.

Все это ново, обо всем этом не слышали ни в восточном, ни в западном полушарии. Все это досточудно, светло, дорого, усладительно. Все это для громоподобных восклицаний, для небывалой радости, как при воскресении мертвых; всё для гимнов и песнопений; все ясно и понятно для всех, а не только для философов и йогов; все дорого всем народам и всем людям.

Из всех слов, когда–либо произнесенных на сей планете, самое умилительное для людей и самое притягательное — Человеколюбец. И притом не некий человек–филантроп, а сам Бог Саваоф — Человеколюбец.

Человеколюбие Господи, слава Тебе!

Обо всем узнала ты, древняя Индия, и до всего докопалась, что касается материального мiра и душевнопсихологического склада, и всем обладаешь ты, Индия богатая. Недостает тебе только знания величайшего и богатства драгоценнейшего. Не узнала ты пока о Боге Человеколюбце и не ощутила еще безмерного богатства Его любви и благости. Гималаи не могли тебе этого дать; это предлагает Назарет.

А Бог Человеколюбец явился во плоти, чистый и пречистый, рожденный от чистой и пречистой Девы Марии; светлый и пресветлый, светлейший солнца, Он, — Солнце разума и любви. Движимый человеколюбием, пролил Он Свои святые слезы в земную пыль. И для тебя предназначены эти Божественные слезы; и тебя должны они пробудить, тронуть, омыть и освятить — дабы стала ты не змеиной, а святой Индией.

Прослезился над тобой, Индия, Бог Человеколюбец. Неужто презришь ты Его слезы, Его любовь и будешь и дальше служить оному человеконенавистнику, людскому кровнику от начала времен?

Только этот вопрос стоит пред тобой. Другого нет. Но от этого вопроса зависит временная и вечная участь всей многолюдной Индии и каждого индуса в отдельности. Решай же, Индия, свою участь, тогда как здесь, в Сербии, мы, твои сродники, радостно воспеваем: Человеколюбце Господи, слава Тебе!