Какова вода, Феодул, в необозримом море, такова она и в [малой] ракушке. Та же и точно такая же.

Палестина в эпоху Спасителя была малой землей; весьма невелика [была она] по сравнению с остальными земными царствами и уж совсем незначительна в сопоставлении со всей нашей планетой. Однако когда в мiр явился Мессия, то именно в Палестине сошлись все людские типы, встречающиеся на планете Земля. В прошлый раз мы рассмотрели многие из них, а теперь дополним и доведем до завершения их число, добавив к ним людские типы из притчей Христовых.

Одни люди подобны дереву доброму, другие — дереву злому. Ни доброе дерево не приносит злого плода, ни злое дерево не дает плода доброго. Так и люди: добрые являют собой добрый плод, то есть благие дела, а злые — злой плод, то есть дела худые. Итак по плодам их узнаете их, — сказал Господь (Мф. 7, 20). Не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника (в серб.: с репейника. — Пер.) (Лк. 6, 44; ср.: Мф. 7, 16). Дерево, не приносящее доброго плода, засыхает, как та проклятая Господом бесплодная смоковница, или таковое срубают топором и бросают в огонь (Мф. 21,18–19; 7,19).

Далее, одни люди мудры и благоразумны, другие безрассудны. Мудрые — те, кто строит свой дом на прочном основании, на камне. И когда прольется дождь, и приступят воды, и задуют ветры, дом будет стоять и держаться. Таков всякий, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, — говорит Господь (Мф. 7,24). Безрассудные же — те, кто возводят дом свой на песке, и когда налетят бури и грозы, их дом падает и разрушается. Таков всякий, — говорит Господь, — кто слушает сии слова Мои и не исполняет их (Мф. 7,26). Речь здесь идет о созидании души, дома духовного, а добавим — и о формировании человеческого характера.

Четыре вида людей представлены в притче о сеятеле (Мф. 13,3–23). Так подразделены они в отношении к слову Божию. Первый вид образуют люди, на которых слово Божие падает, как семя сеятеля на дорогу. Разные крылатые птицы, или всевозможные мiровые и светские теории, стремительно похищают Божественное семя у этих мелких и поверхностных людей [сюда подпадает и второй их вид. — Пер.], душа которых — как камень с тонким слоем почвы, вследствие чего посеянное в них семя быстро засыхает. К третьему виду относятся люди, душа которых — подавляемая заботами мiра сего — буйно заросла [тернием и прочей] сорной травой, так что Божественное семя в них бывает заглушено. Четвертый же вид людей — это те, чья душа подобна земле доброй и старательно возделанной, так что вбирают они в себя слово Божие и приносят обильный плод: иной… во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать (Мф. 13, 23).

Эта притча, живая и яркая, вполне актуальна и сегодня, как и тогда, когда впервые была услышана из уст Господних. Ежедневно способны мы наблюдать эти четыре вида людей вокруг себя. И без труда можем их рассортировать. О Феодул, скорей назначь место себе и мне. И оба поспешим войди в четвертый вид, пока Господин жатвы не взмахнул серпом.

В притче о милосердном самарянине (Лк. 10, 30–37) обозначены три типа людей, по–разному воспринимающие несчастье своего ближнего. Пре– ставитель первого типа — к сожалению, священник, посмотревший с дороги на изувеченного человека и услышавший его крики о помощи, однако поступивший так, будто ничего не видел и не слышал: прошел он мимо и удалился. Второй тип — левит, то есть опять же служитель храма и помощник священника: увидел он сего израненного, подошел к нему, посмотрел и прошел мимо (Лк. 10, 32). Священник явил свое бессердечие и как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Какое ему дело до чужой беды? Левит полюбопытствовал: подошел, взглянул на страдальца, а затем вернулся на дорогу и отправился восвояси. И священник, и левит суть правоверные израильтяне, хвалившиеся своей верой; однако вера у них была только на языке — в делах она не отражалась. Вскоре прибыл на то место некий самарянин, то есть житель Самарии, которую иудеи презирали как страну по– луязыческую и идолопоклонническую. Однако именно сей полуязычник и идолослужитель сжалился над изъязвленным человеком: подошел он к нему, обвязал ему раны и отвез в гостиницу.

Заливается ли твое лицо краской стыда, о Феодул? Как ему не заливаться, если вспомнить, что и сегодня есть турки, арабы, индусы, персы и другие нехристиане, проявляющие больше милосердия к своему страждущему соседу, нежели люди крещеные!

Притча о безумном богаче (в серб, букв.: о человеке–барсуке. — Пер.) (Лк. 12,16–21). Господь Иисус назвал царя Ирода лисицей, а. мы именуем барсуком того алчного богача, который не помышлял ни о смерти, ни о Божием суде. Выстроил он новые амбары, наполнил их зерном и сказал себе: Много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но в ту ночь, когда произнес он это, забрали его душу, и он умер. Это тип человека всецело плотского, жадного и легкомысленного. Страдает он от собственной глупости, а другие терпят лишения от его эгоизма. Так это было в ту пору, так это и сейчас.

В притче о сострадательном царе и жестоком должнике (Мф. 18, 23–35) изображен весьма распространенный на земле тип. Милостивый царь великодушно простил своего слугу, который был должен ему огромную сумму в 10000 талантов. Получив, таким образом, прощение и будучи помилован, сей злобный банкрот нашел собственного должника, некогда занявшего у него сто динариев (в серб.: сто грошей. — Пер.), и стал требовать возврата денег. Напрасно несчастный человек просил его немного подождать, обещая выплатить весь долг; злодей схватил его за горло и стал душить, крича при этом: Отдай мне, что должен! Напоследок передал он его судье и бросил в темницу. Милостивый царь в этом случае — это Сам Господь Бог, прощающий людям громадные долги по их молитве, а бессердечный раб — [это образ собирательный:] таковы очень многие среди нас. Сурово поступают они со своими мелкими должниками, забывая о полученной от Бога превеликой милости. И за это обрушивается на них праведный гнев Господень. И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга (Мф. 18,23–34).

У некоторого человека было два сына (Лк. 15, 11). Старший сын чтил отца и был ему верен и послушен, а младший — запросил свою часть имения, отделился от отца и брата, взял свое наследство и расточил его, прокутил и проиграл. После чего оборванный и бездомный, нанялся пасти свиней у одного человека. [В итоге], бедствуя и сгорая от стыда, он покаялся, возвратился к отцу и попросил его о прощении, желая, чтобы принял тот его как своего последнего раба. Отец простил его, и обнял, и принял не как раба и наемника, а как заблудшего, но раскаявшегося сына. Два сына в этой притче (Лк. 15,11–32) знаменуют собой два вида детей: тех, что никогда не отделяются от своих родителей, и тех, что идут с ними на разрыв. А отец есть отец: и когда дети обидят его, но образумятся и вернутся, он быстро забывает о случившемся и снова принимает их к себе под крыло. Так и Бог поступает с теми, кто по своей гордыне или непомерной «учености» обособляется от Него, а затем, когда наступают скорби, опять возвращается к Богу, признаёт Его, прославляет и молится Ему.

И опять же у некоторого человека было два сына (Мф. 21,28–32). Как–то раз сказал отец первому из них: Сын! пойди, сегодня работай в винограднике моем. Но тот ответил ему: Не хочу (в серб.: Не пойду. — Пер.). Однако затем раскаялся и пошел в виноградник. Тогда отец обратился с той же просьбой ко второму сыну. Тот ответил ему: «Иду, государь»; и не пошел. Кто из этих двух исполнил отцовское повеление? Естественно, тот первый. Это два типа людей, которых и сегодня встречаем мы в своем окружении. Одни скоры на отказ, но столь же быстро каются и исполняют волю своих старших; другие скоры на обещания и посулы, но, к сожалению, не замедлят и отказаться [от своих слов], солгав и себе, и другим. В историческом, мессианском ракурсе это язычники и иудеи. Первые сначала отвергли единого Бога, но затем, покаявшись, пришли ко Христу прежде иудеев. Вторые же обещали служить единому Богу, но отвергли Его и распяли Сына Божия.

В притче о богаче и Лазаре (Лк. 16, 19–31) ясно отображены два типа людей: синоним необузданного порока на почве богатства и образец терпения крайней нищеты. Первый присосался к плодам и сокам земли, как червь к бычьему желудку, не давая другому червю ни лизнуть, ни отхлебнуть. Второй беспомощно, но с упованием на Бога, терпеливо ждал конца своей жизни и своих страданий, чтобы в оном, другом, бессмертном мiре ликовать в славе, взирая на богача, погруженного во тьму и терзаемого муками. Неужто по соседству с тобой, Феодул, не жили такие люди?

Некий домохозяин вышел рано поутру на базарную площадь, чтобы нанять людей для возделывания своего виноградника (Мф. 20,1–16). Поспешил он туда и в 9 часов (в третий час по восточному [счислению]), нашел других и отправил их на ту же работу. То же самое сделал он и в полдень, в три часа пополудни и, наконец, перед самым заходом солнца (то есть соответственно в шестой, в девятый и в одиннадцатый час по распорядку дня на Востоке). Когда наступил вечер, — что, по приказу домовладыки, всем работникам выдали одинаковую сумму денег. Рассердились трудившиеся с раннего утра, что не заплатили им больше, нежели тем, кто пришел позже и работал меньше. Зависть! Так бывает и сегодня среди людей. Впрочем, есть у этой притчи и таинственный смысл. — Бог дарует всем вечную жизнь в Небесном Царстве: как тем, кто исполнял Его волю с детства, так и тем, кто начал искренне служить Ему только в зрелом возрасте, а равно и тем, кто лишь под старость возвратился на правый путь; и, наконец, тем, кто перед самой смертью покаялся и обратился к Богу. Не сказал ли Господь с креста в одно мгновение покаяшемуся разбойнику: Ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23,43)?

Некий человек царь устроил брак своему сыну и послал рабов собрать званых (Мф. 22, 2–10; Лк. 14, 16–24). Однако три типа [приглашенных] извинились и отказались прийти. Один из них сказал: Я купил землю, и мне нужно пойти и посмотреть ее. Второй сообщил: Я купил пять пар волов и иду испытать их. Третий объявил: Я женился и потому не могу прийти. Разгневался тогда оный царь и отправил рабов на распутья, чтобы привели они на трапезу нищих, увечных, хромых и слепых. И объявил: Много званых, но мало избранных. И в наше время точно также, Феодул, многие ищут предлоги и отговорки, чтобы уклониться от Христовой духовной трапезы, потому милее им земля, или скот, или жена, нежели пир собственной души.

В притче о десяти девах (Мф. 25,1–13), из которых пять были мудрыми, а пять неразумными, выведены два типа набожных людей. Мудрые — те, кто хранит весь закон Христов, за что и подается им Дух Святой, освещающий их души. Неразумные же — те, кто — скажем — блюдет чистоту души, однако не имеет ни милости, ни благости, ни прочих добродетелей, а посему Дух Святой в них не вселяется.

В притче о талантах (Мф. 25, 14–30) говорится о трех видах людей, по–разному одаренных. Одним Творец дал [в заем] пять талантов, другим — два, третьим — один. Тем, первым и вторым, прилагающим большие усилия, удается удвоить в себе дарования. А сии третьи, ропща на своего Творца [за то], что меньше их одарил, зарывают данный им талант в землю своего тела и вовсе не трудятся на благо своей души, но проводят жизнь исключительно плотскую. [Так это продолжается,] пока не приходит господин–заимодавец и не требует своего [достояния], и притом с вящим прибытком от тех, кому дал больше, и с меньшим приращением от тех, кому вверил меньше. Тогда совершается суд: награда и похвала тем первым и вторым и осуждение сих третьих. Эта притча особо назидательна в наше время, когда возобладали именно эти третьи: не только закапывают они свои таланты в землю, громогласно обвиняя Творца, но угнетают и тех, более одаренных, вынуждая и их зарывать свои таланты, чтобы уравнялись они с сими третьими в духовной лености и подняли общий ропот на Бога.

Притча о злых виноградарях (Мф. 21, 33–46) относится, главным образом, к евреям, бичевавшим, побивавшим камнями или попросту лишавшим жизни Божиих пророков и вестников, посланных [к ним] принять плод от них как из Богом насажденного виноградника. В довершение ко всему, убили они и Сына Божия, Мессию. За это Бог сурово наказал их, а виноградник передал христианам. Впрочем, эта притча приложима и ко всякому христианину нерадивому, не приносящему Богу никаких плодов из души своей, но отвергающему и презирающему пророков, Апостолов, отцов и учителей и, в конечном итоге, отрекающемуся и от Сына Божия, [от] своего Спасителя. За это бывает он и Богом проклят и отвержен. Да не будет этого с нами, сербами, брат Феодул! Но так как крещеные народы христианского Запада уклонились в разные ереси и почти совсем отвергли Христа, то взят будет у них виноградник Господень, то есть Церковь Божия[17], и передан язычникам на Востоке, прежде всего — в Индии, как некогда был он отнят у иудеев и вверен язычникам как виноградарям более сознательным.