Тайна смерти испокон веку для людей была загадочнее тайны жизни. Очевидно, из–за того, что люди мнили себя лучшими знатоками жизни, нежели смерти. Все народы на земле — как культурные, так и дикие — соглашались в одном: со смертью тела в человеке не умирает то таинственное обитавшее в теле существо, именуемое душой или духом; временно сопряженное с телом, [оно] давало ему жизнь, производя движения.

Что происходит с этим сокровенным существом по кончине тела? Когда тело умрет (букв.: упадет. — Пер.) и воссмердит, что приключается с душой человеческой?

Душа продолжает где–то и как–то жить. Люди всей этой планеты всегда были единодушны в том, что душа и впредь живет, однако как и где она обитает — в этом не было единомыслия.

Начнем же, Феодул, снова с Индии, с этой расовой колыбели человечества. Как мы уже упомянули, Индия в этом смысле издавна жила своей теорией, питаясь доморощенными заблуждениями. [Так, к примеру, утверждалось, что] по кончине тела людская душа как существо неумирающее ищет — согласно своей карме, [соответственно] собственным делам и поступкам — другое тело: человеческое или животное, чтобы вселиться в него и продолжить свое бытие. Эта теория, именно в силу своей простоты и видимой нравственной логичности, настолько укоренилась в индийской философии, что даже Будда не попытался ее оспорить. Ничего Гаутама Будда не добавил к издревле бытовавшим индийским верованиям, записанным в Веданте и запечатленным в народных преданиях. Выработал он лишь способ избавления души от жизни вообще и перехода ее туда, где нет ни жизни, ни каких–либо переселений, — в нирвану. Его метод предполагает тяжелейшую аскезу, какой дотоле мiр не помнил и не отмечал. Освободиться от жизни тела — что легче этого? Тело способен убить один комарик. Но отрешиться от живой души — задача самая трудная, когда–либо (через посредство Индии) поставленная себе человечеством. Будда верил, что решил ее. Мы в это не верим. Мы не считаем, что эту задачу надо решать, так как сам вопрос поставлен неправильно. Не существует переселения души из одного тела в другое, а значит, нет и основы для постановки такой задачи. Впрочем, для нас самое важное не то, как Индия усилиями своих ведийских и буддийских мудрецов «разрешила» эту [мнимую] дилемму, полагая, что нашла способ пресечения метемпсихоза и [положила конец] переселению душ. Самое значимое для нас — то, что тысячи и тысячи миллионов индусов на протяжении веков верили, да и сейчас верят (называя эту веру «знанием», «джанана»), что человеческая душа живет и по смерти тела. И только. А к тому же — что живет она горестно и злосчастно, независимо от того, вселяется ли в тело магараджи или в тело обезьяны. Всюду печаль и сетование.

А теперь, Феодул, отправимся в Египет и внимательно посмотрим на фараоновы пирамиды, храмы, гробницы и саркофаги, от дельты Нила и Мемфиса до Карнака, вдоль и поперек той страны, где сия река слыла великим божеством, а обитающие в ней крокодилы — ненамного меньшими. О чем вещает нам в XX веке эта культура смерти, уходящая корнями в глубину трех, четырех и пяти тысячелетий? Сказует она нам, что древние египтяне считали тайну смерти вящей, нежели тайна жизни. То, что приносит и чем сопровождается эта жизнь, — все это изменчиво и мимолетно, как нильские волны; а то, что своей загадочной пелериной осеняет смерть, — все это непреложно и прочно. Вся [сия] масштабная и грандиозная для [телесных] очей египетская культура пронизана духом умирания, а не жизни. Там, где под невыносимым зноем все стремительно расцветает, но также быстро и отцветает и, увянув, падает в бездонные недра смерти, — там тайна смерти явила себя гораздо отчетливее тайны жизни. И Египет, как и Индия, веками решал не загадку тела, а загадку души, углубляясь не в тайну жизни, а в тайну смерти. Решение гласит: не весь человек умирает со смертью тела, но «что–то» от него продолжает жить и впредь. И этому «чему–то», этому неумирающему духу, посвящен весь труд живых, вся необозримая, оригинальная и, подобно весне, цветущая культура.

Древние греки [и римляне] верили в подземный аид, в тартар, где бог Плутон властвует над духами усопших. Говоря приблизительно, это — область сумрака, между светом и тьмой, серая и печальная, без надежды и от– рады. Есть там, правда, и Елисейские поля, похожие скорее на рассвет, чем на сумерки, нечто сродное Магометовому дженнету[59], но намного менее причастные плоти и более воздушные, чем сей последний. Главное, что и язычники–эллины верили, что людские души не умирают вместе с телом, но живут и по его смерти, пусть даже [проводя] и жизнь собачью, по выражению греческих поэтов.

Древние германцы также верили в ад, однако [предаваясь] грезам, из ада сделали они «вальгаллу»[60], подземные места отдохновения и увеселения воинов.

У евреев ад именовался шеолом. Впрочем, по сути дела, ад и шеол — это одно и то же: место тьмы и отчаяния, разве что евреи не столь часто, как эллины в своих фантазиях, о нем вспоминали и не расписывали его так наглядно и красочно. Ад преисподний упоминается у Моисея (Втор. 32, 22). И Псалмопевец, объятый ужасом, взывает к Богу: Яко не оставиши душу мою во аде ( Пс. 15, 10). Действительное существование ада подтверждено и Новым Заветом. Сам Господь сказал: Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф. 16,18).

И в видении святого Иоанна говорит Именующий Себя Альфой и Омегой: Имею ключи ада и смерти (Откр. 1,18). Впрочем, по весьма редкому и скудному упоминанию об аде в Ветхом Завете можно заключить, что евреи, в отличие от всех остальных народов в лире, меньше всего размышляли о жизни после смерти. Такими остались они до сего дня, за исключением тех [из них], кто крестился во имя Христово.

Духи предков сильнее живых потомков, — так считают жители необъятного Китая, Японии и все народы и племена на островах Тихого океана, а также краснокожие аборигены обеих Америк и негры в Африке. Смерть обладает властью только над телом человека, но никак не над его духом. Разве что у этих племен и народов местом пребывания людских душ и духов считается не подземный ад, а поверхность земли: леса, холмы, пещеры, горы, реки, скалы, озера и ближайшие окрестности домов, где умершие люди некогда жили в теле.

Ты плачешь, дорогой мой Феодул? В самом деле, есть здесь над чем и прослезиться. Состояние человеческого рода до пришествия Иисуса Христа поистине достойно слез и причитаний. Нигде ни лучика света — ни в этой жизни, ни в оной. И трудно сказать, какая жизнь для людей была более безотрадной: эта, в теле, или та, вне тела; прежде смерти или по смерти; на земле или в аду. Некая враждебная сила, какое– то гнусное чудовище угнетало людей в той и другой жизни. И люди на всей земной планете жили под бременем сугубого страха: страха от этой жизни в теле и страха от жизни души без тела. И все–таки жизнь после смерти, пребывание души без тела, считалась более ужасающей, чем жизнь прежде смерти. Посему начиная с изгнания Адама из рая эта планета изо дня в день обливалась слезами по усопшим, так что вопли по мертвым заглушали всякую другую песнь и мелодию. Да, так это было из века в век и из тысячелетия в тысячелетие. Пока вдруг посреди этого всеобщего мрака и отчаяния не забрезжил рассвет и не взошло солнце.

Озарил землю день Божий, родилось Солнце правды (Мал. 4,2), взыграла в Его лучах вся поднебесная, воссиял Мессия Спаситель, открылся свет Его явления, ярко вспыхнуло Его слово, заблистали Его дела, запылал огнь светоносный и лучезарный, возжегся пламень Его истины и любви, трисолнечное светолитие вечной истины и вечной любви, пламень неодолимый, непобеждаемый и неугасимый. И Радостная весть донеслась с берегов Геннисаретского озера, передаваясь из уст в уста, от сердца к сердцу, [простираясь] по [всем] параллелям и меридианам [всей нашей] земной планеты. И непрестанно ширится она, не утомляясь и не медля. И никакая сила — ни адская, ни земная — не могла эту Весть ни остановить, ни заглушить вот уже две тысячи лет, да и не сможет. Ведь мiр вдосталь насытился скорби, [изнывая] под непомерным бременем вестей (букв:, пресыщенный. — Ред.) нерадостных. О чем глаголет Христова Радостная весть? О Царстве, и только о Царстве.

[Но] не о царстве земном. Что [такое] все земные царства? Преподобный Венедикт в мимолетном откровении увидел все земные царства как некое зеркало, как одну точку. И кого из смертных осчастливили земные царства со всем своим тленным богатством и смехотворной славой? Если бы люди знали, что все тела обращаются в прах, а души низвергаются в мрачный ад, то какую радость мог бы принести им некий «мессия», желавший создать еще одно царство земное? Никакую. Таких лжемессий было очень много до пришествия Мессии истинного, но ни один из них не сказал: Радуйтесь и веселитсь, ибо велика ваша награда на небесах (Мф. 5,12).

Где небеса? мiру был известен только подземный ад, грустный и тоскливый шеол, в котором души продолжают жить, собственно — лишь существовать, без малейшей радости и ликования. Да и боги языческого мiра [обитают] не на небесах, а либо в аду, либо в горах, в водах и на облаках. Лишь потому считаются они удачливее людей, что якобы смогли по собственной воле подняться из ада на землю, на воздух, [выйдя] на свет сего материального мiра. И только ветхозаветные пророки удостоились в видении зреть живые небеса с Господом Богом и ангельскими воинствами. Впрочем, эти величественные и живые Божии небеса были [доступны] лишь для Бога Саваофа и для Его несметных полков бесплотных Ангелов, но никак не для людей. Какие там люди? Даже в пророках оскудевали силы, и они от страха, как Даниил и Иезекииль, падали ниц от одного только лицезрения небесного света и славы Господней. А великий Исаия, увидев небеса, запричитал от ужаса: Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа (в серб.: …Господа воинств. — Пер.) (Ис. 6, 5). «Не для людей этот горний мiр, вовсе не для них», — полагали пророки, сподобившиеся видений. Люди — существа нечистые, для них земля и шеол, но никак не небеса.

«Да и еще раз да: этот небесный мiр, эта слава и свет, эта красота и благолепие, созерцаемые праведными пророками в видениях, — все это и для людей [тоже]. Это Царство Отца Моего, из которого снизошел Я на землю, чтобы возвести людей именно туда. У Меня ключи от небес и от ада, и кого хочу, того воздвигну с земли, и исторгну из ада, и введу в это Небесное Царство». Это новый язык, новая действительность, новое откровение, беспримерное и небывалое. Радость брака, духовное упоение, о котором не помнят со времен Адама. Бог спустился в среду людей: не какой–то из сотни взаимно враждующих богов индийских, и не некто из стада зверообразных богов египетских, и не некий из «великих духов» китайских и мексиканских, и не кто–то из оной безнравственной ватаги олимпийской, — а как раз Тот, Кто только и имеет право наречься Богом и Кто в самом деле — истинный Бог.

Что, собственно, Господь Иисус раскрыл и явил отчаявшимся жителям земли, возвестив им Небесное Царство?

Во–первых, [то], что существует только один Бог, сущий на небесах, Отец. Само это слово Отец изгоняет страх, утирает слезы, истребляет заблуждения, рассеивает тьму и вносит отраду в заледенелые человеческие сердца. Отец ваш Небесный (Мф. 5,48). — Так говорит единственный и Единородный Сын Отца Небесного, обращаясь к людям, отпавшим от Отца и забывшим об Отце — и потому оказавшимся в рабстве у демонов и во тьме кромешной. Прослезись, земля, от радости! Источите слезы умиления и вы, люди всех рас и наречий на сей земной планете, веками рыдавшие от печали. Блаженны плачущие от радости, услышав слово Отец, ибо они утешатся. Утешит их Отец, Отец Мой, — говорит Сын Божий, — и Отец ваш Небесный. Отец света и всякого утешения. Расточитесь и низвергнитесь, ложные языческие пантеоны! Уползайте, змеи, в свои норы! Беги, тьма, от света! Воскликни Господу, вся земля, воспой гимн Его имени (ср.: Пс. 65,2)! Покайтесь, люди, ибо приблизилось Царство Небесное. Потщитесь войти в это Царство жизни и отрады. Пролился свет на тайну Божества. Не существует множества богов, а только один Бог. И этот Бог — Отец, а не тиран; Бог любви, а не злобы.

Во–вторых, то, что существует только один Сын Божий, Единородный, рожденный от Отца в вечности, — а если в вечности, то не спрашивается, когда, ибо вечность не причастна времени. Так возлюбил Бог Отец людей, что послал Своего Единородного Сына в мiр сей, чтобы спасти мiр; послал Его тогда, когда не за горами был уже конец времени. И явился Бог — Сын Божий в Лице Иисуса Христа, телесно рожденного от Пречистой Девы Марии, чтобы как человек пожить среди людей и, горя любовью к людям, принять на Себя все горести этой жизни и все страдания — дабы тем самым явить и удостоверить Свою любовь к людям и возжечь в них любовь к Себе и к Своему Отцу. Явился Иисус Мессия не как вельможа или император, окруженный телохранителями, а как Феодул, как Божий служитель, чтобы показать людям пример, как подобает любовью служить Богу и людям. Ведь любовь свидетельствует о себе лишь служением и состраданием, отданием себя на смерть ради возлюбленного. Любовь Отца к людям проявилась и через любовь Сына к ним. Движимый этой любовью, человек Иисус Христос, посредник между Богом Отцом и людьми, соделался единственной дверью (Ин. 10,7), чрез которую можно приблизиться к Отцу и войти в Царство Небесное. В это Царство может войти только верующий в Сына Божия, Господа Иисуса Христа. Вот отверстая дверь. Вот открывшаяся тайна. Да бегут в ад, в свое подлинное обиталище Шива, и Гор, и Плутон! Ликуй, земля! Пробудись, Индия! Воспой, Египет! Взыграйте, китайцы и тибетцы!

Веселитесь, люди с черным и красным цветом кожи! Не на цвет кожи смотрит Христос, а на любовь в вашем сердце и на веру и ваше доверие к Нему, вашему единственному Спасителю.

В–третьих, то, что Христос возвестил усыновление, другими словами, открыл прием, запись в сыны и дщери Божии для всех тех, кто того возжелает. Не заставляет Он становиться таковыми. Не понуждает к сему насильно. Принуждение и насилие — дело гималайских и олимпийских бесов, а не Отца светов и не Мессии Христа, Сына Божия, Феодула, Служителя Небесного Отца. Так–то и так поступайте, да будете сынами Отца вашего Небесного (Мф. 5,45).

Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36).

И будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым (Лк. 6,35).

Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни (Ин. 3,36).

Отец… весь суд отдал Сыну (Ин. 5, 22). Ведь Отец и Сын суть одно (ср.: Ин. 10,30).

Дабы все чтили Сына, как чтут Отца (Ин. 5, 23). Ведь Отец и Сын суть одно.

Да прославится Отец в Сыне (Ин. 14,13). Ведь Отец и Сын суть одно.

Отец любит Сына (Ин. 3, 35).

В Царстве Божием — там названы будут сынами Бога живаго (Рим. 9,26).

Все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса, — говорит апостол Павел (Гал. 3, 26).

В–четвертых, Господь Иисус, Сын Божий, послал Святого Духа на Своих последователей — Духа истины и Утешителя, Которого мiр не знал. Это Бог Дух Святой, исходящий от Отца и чрез Сына низводимый на людей. Единосущный с Отцом и Сыном, Дух Святой все очищает, все освящает, все озаряет и просвещает, все соединяет, все укрепляет, и ободряет, и радует, и обновляет, и возрождает — и всех верующих в Сына готовит стать сынами Царства Небесного. Как Отец и Сын в вечности исполнены Духом Святым, так и все Ангелы на небесах исполнены Им, и так должны исполниться Им и все люди, сыны Небесного Царства. Ибо Дух Отчий действует во всём, всех руководствуя к добру и как Сокровище благих разделяя дарования. Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода (2 Кор. 3,17), там и сила, и согласие, и братство, и надежда, и любовь, и радость, и песнь, и слава Божия. Как Отец и Сын в вечности упоены единым Духом Святым, так в упоении тем же Самым Духом подобает быть и всем сынам Божиим, любящим Триединого Бога и желающим стяжать Небесное Царство внутри себя и войти в бессмертное Царство Божие. Святое Тройство [в единстве] на небе; святое тройство в единстве внутри — в человеке; святое тройство в единстве среди людей, — всё это к жизни, и к отраде, и ко спасению. Способна ли Индия понять этот язык? И когда печальные сыны Индии — верой в Отца любви и в Сына света и в Духа Святого — обратятся в сынов Божиих? И когда воззовут они ко Господу Иисусу, чтобы спас Он их от кармы и нирваны, от бремени кармы на плечах и от пустоты нирваны перед их очами? Только крещение во имя Святой Троицы может свергнуть с них всю карму и только взор в отверстое Небесное Царство, в Царство вечной жизни, способен изгладить из их сознания все демонические фантазии о какой–то нирване.

В–пятых, Господь, Сын Божий, распахнул пред людьми и отверз для них Царство Небесное. С праотца Адама это Царство было закрыто для людей (Быт. 3, 24). Посему ясновидящие пророки, которым было дано созерцать Божии небеса, лицезрели там только Бога Саваофа и Божиих Ангелов, но никак не людей. Ведь начиная с Адама люди отшатнулись от Бога и пошли своими путями в поисках истины и счастья. Что нашли они? Сансару, карму, аид и шеол. И вместо единого истинного Бога отыскали тысячи богов ложных. Равно как и вместо Святого Тройства в единстве натолкнулись на чуждую святости и разделенную триаду каких– то богов–компаньонов. Но нигде не обрели они ни Бога как милосердного Отца, ни Сына Божия, страждущего за людей, дабы соделать их сынами Божиими, ни Духа святости, истины и единства; и, конечно, нигде не открыли для себя светлого Небесного Царства, Царства жизни и отрады, где ликуют Ангелы вкупе с сынами человеческими, возвеселяясь в прославлении своего Творца и Отца.

Знаешь ли, Феодул, кому Спаситель обетовал дать ключи Небесного Царства? Простым людям. Галилейским рыбакам, как сказал [об этом] Петру: И дам тебе ключи Царства Небесного (Мф. 16, 19). И вверил Он ключи от неведомого дотоле и непредугаданного Небесного Царства простецам, которые, как дети, целомудренно и всеусердно приняли Его, уверовали в Него, пошли за Ним и положили за Него свою жизнь. Но не вручил Он сих благословенных ключей ни индийским йогам, ни египетским магам, ни дельфийским пифиям, ни эллинским философам, ни римским патрициям, ни китайским мандаринам, ни еврейским фарисеям. Почему? Потому что верили они в себя, а не в Бога. А также и потому, что своими спинами загородили вход в Небесное Царство, ни сами туда не входя, ни другим не дав войти (Мф. 23,13). Вот почему, мой Феодул.