Припоминаешь ли, Феодул, нашу прежнюю беседу о встрече Спасителя мiра с главным врагом человечества? Это стало первым шагом Господа Иисуса после Крещения на Иордане. На Горе искушений, высящейся над Иерихоном, и ныне существует воздвигнутый много столетий назад православный монастырь, и в нем есть камень, на котором Господь сорок дней и сорок ночей стоял без пищи и воды. Камень сей теперь служит престолом, на котором совершается святая Литургия.

Стоя на этом камне, Господь выслушал три предложения напуганного сатаны, главного неприятеля рода человеческого, и все три — отверг. Третье предожение было самым бесстыдным. Разбойник, и грабитель, и стервятник, поработивший весь Божий мiр, предложил Домовладыке вселенной все царства мiра сего и славу их (Мф. 4, 8), при условии если Сей Домовладыка поклонится ему. Поклонится — и тем самым, естественно, отдаст ему право на владение всем мiрозданием. Иисус отверг это, и сатана оставил Его до времени (Лк. 4,13).

Что значит до времени ? Значит, что, объятый страхом, никогда больше не предстанет пред Его лицом, но будет чинить Ему помехи через людей, своих рабов, сынов тьмы.

После этого Иисус немедля начал Свою неутомимую деятельность по спасению людей. Но и сатана принялся строить козни при посредстве людей — к их же погибели, дабы воспрепятствовать Иисусу.

Слугами сатаны, рабами мрака были в ту пору иудейские архиереи и священники, книжники, законнники, саддукеи и почти все народные вожди. Не сам народ, а его предводители. Народ же сперва был с Иисусом заодно. Многие тысячи простых и вовсе не глупых людей из народа толпились вокруг Него, чтобы слышать Его никогда дотоле не слыханные слова, видеть Его досточудные дела и прославлять Бога, посетившего народ Свой (Лк. 7,16). Народ был Христовой ратью, а еврейская «интеллигенция» противоборствовала Христу, почти сплошь состоя из служителей тьмы, из поденщиков и орудий кровожадного сатаны. Перво–наперво проявила она себя защитницей субботы. Суббота для нее важнее Бога, и любви, и веры, то есть своего рода идол. Послушай, в какое неразумие впадали эти «интеллигенты», фетишизируя день седьмой.

Случилось Ему в субботу проходить засеянными полями, и ученики Его дорогою начали срывать колосья. И фарисеи сказали Ему: смотри, что они делают в субботу, чего не должно делать?.. И сказал [Он] им: суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы (Мк. 2, 23–24.27–28).

Так опять же в субботу, когда Иисус был в синагоге, стоял там человек с сухой рукой. И наблюдали за Ним все фанатичные адепты субботы, дерзнет ли Он исцелить оного страдальца и тем самым осквернить сей священный день. Провидя их помыслы, Господь спросил их: Должно ли в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти (в серб.: сохранить. — Пер.), или погубить? Именно об этом Он их и спросил. Но они молчали. Не ожидали они такого вопроса, а потому и не знали, как ответить. Когда же Иисус уврачевал сухорукого человека, так что стала рука его здорова, как другая, фарисеи вышли в гневе и немедленно составили с иродианами совещание против Него, как бы погубить Его (Мк. 3,1 –6). Вот каким делом занимались они в субботу! Как мнили они своим омраченным умом, Иисус — [пусть даже] сделав доброе дело, то есть исцелив тяжелобольного человека, — все же осквернил субботу, сами же они собственным злодеянием, а именно: сговором с целью убить неповинного человека, — не нанесли этому дню никакого урона.

Так же обстояло дело и со скорченной женщиной. Когда Господь уврачевал ее, начальник синагоги вознегодовал на то, что Иисус совершил это исцеление в субботу, и в отповеди сказал народу: Есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться (в серб.: лечиться. — Пер.), а не в день субботний.

Молвил он это народу, но адресовал Иисусу. Посему и отвечает ему Иисус такими словами: Лицемер! не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?

И весь народ радовался о всех славных делах Его (Лк. 13,10–17), а фарисеи искали схватить и погубить Его (Ин. 7,30; Лк. 19,47).

Когда Господь в купальне Вифезда исцелил человека, тридцать восемь лет лежавшего в расслаблении, снова иудеи искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу (Ин. 5, 16). И когда Иисус отверз очи человеку, слепому от рождения, не обрадовались они сему неслыханному чуду, но возроптали на Целителя, говоря: Не от Бога этот Человек, потому что не хранит субботы (Ин. 9,16).

И опять пытались они убить Его, но побоялись народа (Мф. 21,46; Мк. 12,12). Если глупость сочетается со злобой, то убийство становится обычным методом расчета одного человека с другим.

Убить Его — вот их главная, неотвязчивая мысль. За что? Да попросту за то, что с Ним Бог и народ. Себя считают они арендаторами Бога и властителями народа. И на Бога, и на народ смотрят они (евреи. — Ред.) как на личную собственность, от которой и живут. Всякий посягающий на нее заслуживает смерти. Посему хотят они убить и Его, Иисуса. А тот стервятник, которому они бессознательно служат, больше всего ненавидит [именно] Бога и народ. Знает он, что никогда не сможет сокрушить эти две твердыни: Бога и народ. Поэтому всегда — как в оную эпоху, так и сейчас — понукает теми, кто говорит якобы от имени Бога и народа (нации): незрячими вождями, ослепленными гордостью или богатством; так называемой «интеллигенцией». Ведь «интеллигенция» сродни неестественным, донкихотским замкам, выстроенным из самолюбия, славолюбия и самонадеянной мечтательности. Сию мнимую силу, сей воображаемый оплот сатана всегда легко завоевывал во всех народах, а затем метал из него свои стрелы в Бога и простых людей. «Интеллигенция» из века в век — во все времена и во всех народах — служила для него добровольно снаряженным и навьюченным мулом. Оседлав этого мула, вершил он свой путь (букв:, скакал и атаковал. — Ред.), ополчаясь против Бога и Божия народа.

Несколько раз [иудеи] брали камни, чтобы побить ими Иисуса за то, что сделал Он Себя Сыном Божиим (в серб, букв.: …за то, что строил Он из Себя Сына Божия. — Пер.) (Ин. 19,7; 8,59; 10,31–36)[39].

Постановили они отлучать любого еврея от синагоги, стоило тому только выступить в поддержку Иисуса и встать на Его сторону (Ин. 9, 22).

Как–то раз схватили они некую женщину в прелюбодеянии и, томимые неутолимой жаждой человеческой крови, повели ее [на казнь], чтобы побить камнями. Оказался здесь и Он, [Иисус]. «Вот удобный случай искусить Его», — подумали они. Но все свершилось к их собственному посрамлению. Ибо когда вопросили Его, что думает Он: убивать ее или нет — Иисус ответил им: Кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин. 8, 7). Грозные и неожиданные слова. И разбежались они все, как голодные псы от зачервивевшей овцы, когда хозяин пройдется палкой по их мордам.

Но даже во тьме своего озлобления против Господа не могли они отрицать Его досточудных дел. На одном из своих сборищ священники и фарисеи поставили такой вопрос: Что нам делать? Этот Человек много чудес творит (Ин. 11,47). И естественно — по предложению первосвященника Каиафы — приняли решение убить Его. «Во имя спасения народа» — такое обоснование дали они собственному приговору. Се сатана хочет [спасти] еврейский народ [руками] своих мрачных «апостолов», убивая истинного Спасителя рода человеческого! Однако сии мракобесы не способны были видеть у себя за спиной [оного] сатану, диктовавшего им то, о чем они должны мыслить, что говорить и что делать.

Боялись они только народа. Бога не боялись — ничуть, ни на гран, словно Бог для них и не существовал; а народа опасались. Во многих местах Евангелия отмечено, что боялись они народа, но нигде не написано, что имели страх пред Богом. Этот народ невежда в законе, проклят он! — говорили они во гневе (Ин. 7,49). А сами, ненавистники народа и «знатоки» Закона, чаще всего забывали Божию заповедь: Не убий.

Пытались они унизить Иисуса в глазах народа. Поэтому смеялись над Ним (Мф. 9,24; Лк. 23,11) и говорили: Он одержим бесом и безумствует; что слушаете Его ? (Ин. 10,20). И в другой раз опять–таки: Обольщает народ (Ин. 7,12). И далее: В Нем бес (Ин. 8,48)… и Он изгоняет бесов… силою веелъзевула, князя бесовского (Мф. 12, 24). На это Иисус ответил им превосходно: Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и дом, разделившийся сам в себе, падет (в серб.: погибнет. — Пер.). Если же и сатана разделился сам в себе, то как устоит царство его? (Лк. 11,17–18). Иными словами, если бесы изгоняют бесов из людей, то значит они посеяли раздор между собой и стали воевать друг против друга. Как тогда устоять и не пасть царству сатаны? И еще говорит им Господь: Если Я силою веельзевула изгоняю бесов, то сыновья ваши чьею силою изгоняют? Посему они будут вам судьями (Мф. 12, 27). Здесь Господь, конечно, имеет в виду Апостолов.

Посрамленные сыны тьмы удалились, чтобы вскоре опять воротиться — с новым обвинением. Увидев, что Иисус ест и пьет вместе с грешниками, они начали резко выговаривать Его ученикам: Для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? (Мф. 9,11). Приняв словесный вызов этих замаранных чистюль, Господь ответил им:

Не здоровые имеют нужду во враче, но больные;

Пойдите, научитесь, что значит: «милости хочу, а не жертвы»?

Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9,12–13).

Сколь Божественны эти слова! Небесные жемчужины.

По этому поводу изрек Иисус притчу о сотой овце (Лк. 15, 3–7). У некоего человека было сто овец, но вот — одну он потерял. Тогда оставил он девяносто девять [в пустыне] и отправился на поиски той заблудившейся. Найдя ее, он весьма обрадовался и в ознаменование сей удачи устроил пиршество в дому своем.

Сказываю вам, — [заключил Господь, — ] что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии…

Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк. 15,7.10).

А к тому же в связи с этим поведал Господь ту известную и досточудную притчу о блудном сыне, который отделяется от собственного отца, уходит в дальнюю страну, терпит там крах, кается и снова возвращается к своему отцу, моля его о прощении. И отец принимает сего раскаявшегося сына, прощает его, обнимает и устраивает большое торжество в благодарность за его возвращение (Лк. 15,11–24).

Эти бессмертные Иисусовы наставления, и поныне читаемые на всем земном шаре к назиданию всего человечества, вызваны к жизни тем самым фарисейским вопросом: Для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? (Мф. 9,11). И хотя вопрос этот задали сыны мрака и рабы сатаны, намереваясь посеять смерть, мы должны быть им благодарны. Ибо как при ударе о камень высекается искра, так и они [невольно] вызвали яркий отсвет из Христа, Который Сам Себя назвал Камнем (Мф. 21,42; Мк. 12,10).

Слушай дальше, как диавол нагружает работой своих служителей. Увидели фарисеи, что Христовы ученики не омывают рук перед едой, тогда как они вкупе с книжниками перед любым вкушением пищи моют руки по локоть. И начали по этому поводу упрекать Иисуса: Зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб? (Мк. 7, 5).

И ответил им благий Господь: Хорошо пророчествовал о вас, лицемерах, Исаия… «люди сии чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня»… Ибо вы, оставивши заповедь Божию, держитесь предания человеческого (в серб.: Ибо оставили вы заповеди Божии, но держитесь обычаев человеческих. — Пер.)… Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека. Если кто имеет уши слышать, да слышит! (Мк. 7,6.8.15–16).

Снова блестящая победа.

А сверх того, и еще одно достославное назидание всем нам.

Тогда сатана посылает своих рабов (в лице иудейских господ) спросить Спасителя нечто о браке.

Протиснулись к нему фарисеи через плотные массы народа — не для того чтобы внять Его совету или насладиться Его словом, а чтобы искусить Его. Зачем? — Дабы найти повод к Его убийству.

И говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?

Иисус ответил: Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их (в серб.:… что Сотворивший вначале человека — мужчину и женщину сотворил их. — Пер.)?..

Посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть.

Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

Спросили Его: Как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею?

Иисус сказал им: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так;

Но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует (Мф. 19,3–9).

Вот Божественное учение о браке.

Своим ударом по Камню рабы бесовские вызвали к жизни данный свет, который и доселе озаряет человечеству сей весьма важный предмет.

В связи с этим ученики дали своему Господу повод изложить Божие учение о безбрачии, или монашестве.

Сказали Ему ученики: Если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться.

И Он ответил им: Не все вмещают слово сие, но кому дано… Кто может вместить, да вместит (Мф. 19, 10–11.12).

Блаженны оскопившие себя духом — духом и любовью к Богу — и потому не вступающие в брак. Блаженны истинные монахи. В Царстве Небесном они будут выше царей. Однако лишь малое число людей способно принять это и удержать.

Еще одно искусительство в связи с браком. Приступили к Иисусу саддукеи (это были одновременно еврейские эпикурейцы и циники), отрицавшие воскресение из мертвых и не веровавшие в загробную жизнь. Вознамерились они искусить Его придирчиво, по– буквоедски, [спрашивая] чьей женой окажется на том свете женщина, которую на этом свете брали за себя один за другим семь братьев, сообразуясь с Законом Моисея. Законное предписание гласило, что если один брат умрет, не оставив детей, то его жену берет за себя второй брат, чтобы воссоздать потомство усопшему собрату. Один брат умирал вслед за другим, оставляя жену без детей. Жена же выходила замуж за одного брата, затем за другого — и так вплоть до седьмого. И вот, циничные иудейские крючкотворы спрашивают Иисуса, чьей женой будет та женщина в жизни загробной, в которую они [сами] не верят. Иисус же ответил им: Чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения… Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы (Лк. 20, 34–38).

От удара рабов оного стервятника высечена еще одна лучезарная искра, освещающая наше сознание и совесть. В ее свете зрим мы себя живыми и по смерти, и среди Ангелов, и подобными Ангелам, без бремени брачных уз; видим себя воскресшими и бессмертными в Царстве живого Бога, в радости брака духовного, венчанными со Христом, Богом нашим.

Тогда как весь народ не перестает дивиться бесчисленным чудесам, которые всемогущий Спаситель творит у него на глазах, сии близорукие интриганы требуют от Него знамения. Сказали Ему книжники и фарисеи: Учитель! хотелось бы нам видеть от Тебя знамение (Мф. 12, 38). Будто не вдоволь они их видели! Словно и не тужились приписать все Его чудеса проделкам веельзевула! Нет, не хотят они таких чудес, приносящих пользу людям: не по душе им исцеление прокаженных, слепых и немых; не желают они и воскресения мертвых, но жаждут какого–то волшебства, ложного знамения, исключительно для себя и перед собственными глазами. Ведь факиры и волшебники создают иллюзии, наваждения у людей — и кажется сим [последним], что веревка ползет, как змея. Именно этого желали фарисеи. К сему понукает их тот закулисный актер, который строит миражи через факиров. Хотелось бы ему расположить и Христа к совершению своих ложных, бессмысленных и бесполезных «чудес», творимых разного рода кудесниками. Однако тьма не может победить свет. [И потому] так отвечает им Иисус:

Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка;

Ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф. 12,39–40).

Господь обещает явить им величайшее из всех знамений — то, что объемлет Его смерть, тридневное пребывание во гробе и Воскресение из мертвых. Обещает им явить такое Божественное чудо, которое озарит путь и цель жизни всего человечества.

Так, искушая Мессию, [сыны тьмы] создали Ему как истинному Пророку [прекрасную] возможность предвестить о Себе то, что произойдет с Ним в будущем.

Впрочем, не дает сатана покоя своим рабам, но гонит и эксплуатирует их, как арендованный скот, без милости и сострадания, заставляя снова и снова искушать Господа. И стали они подыскиваться к Нему через наушников и доносчиков, строящих из себя праведников. И подослали лукавых людей, которые, притворившись благочествыми, уловили бы Его в каком– либо слове, чтобы предать Его начальству и власти правителя (в серб.:… чтобы предать Его начальникам и власти судьи. — Пер.). Другими словами — чтобы убить Его. Ведь умерщвление Христа никак не выходит у них ни из ума, ни из сердца.

И [те] спросили Его с хитростью [и лестью]: Учитель! мы знаем, что Ты правдиво говоришь и учишь и не смотришь на лице, но истинно пути Божию учишь;

Позволительно ли (в серб.: Надобно ли… — Пер.) нам давать подать кесарю, или нет?

Итак, хотелось бы им придраться к Его слову против римского кесаря, под чьей властью в ту пору находилась страна иудейская, и [как следствие] — обвинить [Иисуса] в государственной измене и, разумеется, казнить.

Иисус же, уразумев лукавство их, сказал им: что вы Меня искушаете?

И, попросив принести динарий, задал встречный вопрос: Чье на нем изображение и надпись?

Сказали ему: Кесаревы.

И тогда объявил Он им: Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу…

И, удивившись ответу Его, замолчали (Лк. 20, 20–26).

Замолчали, но не надолго. Должны они вновь спешить на работу, повинуясь своему барину, тому самому человекоубийце от начала (Ин. 8, 44). И вот, один из них, искушая Иисуса, спросил Его, какие заповеди в Законе самые важные.

Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя (Лк. 10, 27).

Законник спросил: А кто мой ближний?

Тогда Господь огласил ту известную притчу о милосердом самарянине (Лк. 10,30–37), в которой любовь к ближнему изображена так отчетливо и красочно, как в притче о блудном сыне (Лк. 15,11–32) живописано покаяние одного из сыновей.

И еще немало других сетей, Феодул, расстилали сыны тьмы перед Сыном Божиим. Но во всех случаях, как отмеченных, так и не переданных [писменам], сбылось слово Псалмопевца: Падут во мрежу свою грешницы (Пс. 140, 10). Хотели [сыны тьмы] уничижить Иисуса, а на самом деле остались посрамленными и осмеянными [вплоть] до сего дня. Все их безрассудные искушения принесли Спасителю славу, а нам — драгоценное учение. Искушая Его, они лишь больше Его прославляли, и [тем самым] всем нам приносили пользу. Бросали Ему вызов, провоцируя Его, чтобы вытянуть из Него какое–либо слово, уцепившись за которое, предали бы Его смерти. А на самом деле плодом их посягательств стало то, что Иисус более подробно и обстоятельно изложил Свое учение, изъяснив некоторые смутные загадки жизни и предложив нашему вниманию целый ряд притчей, относящихся к самым красивым, благородным и изящным во всем Евангелии. Любое столкновение иудейских вождей со Христом оканчивалось их жестоким поражением и Христовой славной победой. Се — поражение сатаны и победа Божия.

О Феодул, слышал ли ты когда–нибудь слово о том, что все воды на свете — как прозрачные, так и мутные — в конце концов падают на колеса Божией водяной мельницы? А все смолотое зерно принадлежит Богу.