Если мир составляет связное целое, обнаруживающееся в своей внутренней природе, как бесконечное сознание Бога, в своей же внешности, как бесконечно протяженная материальная система мира, то возникает вопрос, чем же обуславливается развитие мира и какой основной закон лежит в основе всех перемен. Ответ на этот вопрос наиболее обнаруживает своеобразие системы Фехнера и заключает в себе, быть может, наиболее плодотворные его идеи. Рассматриваемый изнутри, мир не может очевидно быть ничем иным, как телеологической системой, развивающейся по типу свободного духовного самоопределения, исключающего всякое подобие механической закономерности. С другой стороны, рассматриваемый извне, он оказывается во всех своих частях подчиняющимся неизменным законам природы. Но каким образом законы природы могут быть переведены на язык телеологии, вообще душевной мотивации?

Можно смело сказать, что этот перевод удался Фехнеру, как никому из философов. Фехнер коренным образом реформировал натурфилософское понятие закона. Эта реформа была начата им в атомистике, продолжена в биологии и распространена на все мировое целое.

Все естествознание, как во времена Фехнера, так и в настоящее время, имеет явную тенденцию вывести все процессы развития и жизни высших форм из законов форм элементарных. В конце концов вся закономерность в объяснениях природы у натуралистов в общем и целом тяготеет через химию и физику к механике. Фехнер посмотрел на вопрос с диаметрально противоположной точки зрения. Он самую механику до известной степени уподобил законам сложных конститутивных систем биологии. Можно сказать, что механические законы приобрели у него вид законов органических, низшее уподобилось высшему, а не обратно. Прежде всего это проявилось в его атомистической теории, которая была им развита в прямом антагонизме с господствующим в его время в философии динамическим пониманием материи и законов движения. Фехнер решительно стал на сторону атомизма и принципиально отверг понятие силы. Никаких физических сил в действительности, по Фехнеру, не существует, а существуют лишь законы движения, вытекающие из количества атомов, их формы и взаимного расположения. Всякая материальная система, соответственно внутреннему расположению своих частей и внешнему соотношению своему с другими частями, подчиняется тому или иному закону движения. Этот закон при своем осуществлении и производит впечатление действия силы. Когда говорят, что одно тело А физически действует на другое В, то, по Фехнеру, это не значит ничего другого, как то, что А известным образом приблизилось к В, изменило тем взаимное расположение материальных систем, а через это изменило и действовавший до того в данном пункте для частицы В закон движения. Итак, понятие «сила» есть лишь иное обозначение понятия «закона» и по существу является его производным. Общепринятые в физике взгляды на элементарные силы, обуславливающие строение материи и её движение, Фехнера совершенно не удовлетворяли. Каким образом одни и те же атомы, находясь на значительных расстояниях, подчиняются силам притяжения, на близких же расстояниях отталкивания? Наконец, откуда возникает и в какой связи с этими силами находится еще какая–то особая сила инерции? Самым главным недостатком всех этих воззрений было, по Фехнеру, то, что атомам или центрам сил приписывались вполне однообразные силы, действующие всегда одинаковым образом, суммирующиеся друг с другом и производящие в конце концов тот или иной результат аддитивного характера. Между тем опыт к такому предположению вовсе не обязывает и его в конце концов не подтверждает. Напротив, есть все основания думать, что если два тела, находящиеся друг против друга, движутся по закону тяготения, формулированному Ньютоном, то три тела движутся уже иначе и повинуясь совсем другому закону, четыре опять по иному и т. д., меняясь каждый раз от привхождения новых членов, систем и их взаимного расположения. При этом каждая новая вариация закона не представляет собою лишь осложненное действие старого, а является по существу новой, вытекающей из конститутивных свойствцелойсистемы. Итак, не отдельные тела и атомы с присущими будто бы им непременно силами притяжения образуют закон движения систем атомов и тел, а, наоборот, системы предписывают входящим в их состав атомам или более сложным частицам двигаться так или иначе в зависимости от конститутивного единства целого. Законы движения так же индивидуальны, как системы, которыми они обуславливаются. Но откуда же в таком случае получается иллюзия универсального и всюду однообразного тяготения по формуле Ньютона, как будто бы вполне оправдывающаяся на опыте, поскольку вся астрономия опирается именно на этот закон и его же подтверждает? Ответ на этот вопрос дает предложенная Фехнером гипотеза о законах движения атомов в замену общепринятой ньютоновской. Согласно формуле Фехнера, то, что называется силой, действующей в отношении частей какой–нибудь системы, есть величина обратно пропорциональная произведению от всех возможных расстояний, между частицами данной системы, при чем расстояния между каждой парой частиц должны браться вдвойне и с противоположным знаком. Соответственно этой формуле две обособленные частицы действительно должны притягиваться обратно пропорционально квадрату их расстояния. При этом, так как расстояния берутся с обратным знаком, т. е., в случае частицы А и В расстояние AB (+) и ВА (–), то сила получается отрицательная, т. е., уменьшающая расстояние между ними или, как говорят, сила взаимного тяготения. Если взять три частицы, то, согласно тому же закону, сила получается тоже отрицательная, т. е., притягивающая, и если брать одинаковые расстояния, то обратно пропорционально расстояниям в шестой степени. Фехнер выводит из своей основной формулы, что для 4 и 5 частиц сила должна быть уже положительная, т. е., увеличивающая расстояние или, как говорят, отталкивающая и притом обратно пропорциональна расстояниям в 12-ой и 20-ой степенях. Из всего этого получается весьма многозначительное следствие, состоящее в том, что силы отталкивательные, т. е., те, которые обуславливают упругость эфира и воздуха, непроницаемость тел и т. п., действуют заметным образом лишь на минимальных (молекулярных) расстояниях, так как они уменьшаются пропорционально увеличению расстояний, возведенных в степени выше шестой. Очевидно, что на расстояниях сколько–нибудь значительных они приближаются к нулю. В ином положении находится закон двух частиц, по которому сила притяжения оказывается обратно пропорциональной лишь квадрату расстояния. Действие этой силы заметно уже на средних и даже на больших астрономических расстояниях. Из этого вытекает, что кажущаяся универсальность закона тяготения есть лишь результат того, что закон движения двух тел находится в наиболее благоприятных для наблюдения условиях, так как в этот лишь единственный закон обратная пропорциональность входит в степени квадратной, т. е., наименьшей из всех других. Во всех остальных случаях, которые фактически не менее универсальны, чем закон движения двух тел, силы уменьшаются с увеличением расстояния пропорционально степеням большим, чем квадратная, т. е., делаются на средних даже расстояниях бесконечно малыми величинами, ускользающими из области наблюдения. Благодаря именно этому все небесные тела и предметы на земле заметным образом подчиняются лишь закону движения двух частиц, т. е., тому, который Ньютон формулировал в качестве универсального закона механики. Но зато на бесконечно малых расстояниях начинают действовать бесконечно разнообразные законы 5, 6, 7 и т. д. атомных систем, обуславливающие собою все разнообразие законов молекулярной физики и химии. По существу, из того же принципа выводится, по Фехнеру, и закон инерции. Этот закон говорит про тело, предоставленное самому себе. Но поскольку оно рассматривается вне всякой системы по отношению к нему не имеется никакого расстояния, из которого выводилась бы та или иная сила. Из этого по основной формуле Фехнера следует, что сила, действующая на него должна быть равна нулю. Но из этого в свою очередь вытекает, что если это тело раньше находилось в покое, то оно будет в нем пребывать, если же оно двигалось, то оно будет продолжать двигаться с тою же скоростью. Итак, все отдельные законы движения и даже молекулярная физика и химия, не сводившаяся до сих пор сполна на механику, оказываются, по Фехнеру, лишь частными случаями, выводимыми из общей формулы, закона движения. При этом основной смысл этой формулы состоит именно в том, что реальные законы движения абсолютноиндивидуальны,так как изменяются от каждой новой привходящей частицы и каждой новой вариации в расстоянии между частицами. По существу, таковы же и все законы, управляющие органическими процессами. Все они представляют не одно лишь суммированное действие, вытекающее из элементарных закономерностей, но имеют всегда нечто новое, индивидуальное, привходящее из системы целого, т. е., имеют всегда в той или иной мере конститутивный характер. Это понятие закона в философии Фехнера чрезвычайно важно в том отношении, что оно освобождает процессы всей природы, рассматриваемые со стороны материальной закономерности от слепого однообразия механической причинности. Самый закон причинности при этом нисколько, конечно, не нарушается. Напротив, Фехнер признает его одним из основных и универсальных законов, имеющим силу на все бесконечное протяжение пространства и времени. Однако, этот закон, поскольку им утверждается неизменность следования определенных событий при наличности тожественных условий, при всей своей непоколебимости, не есть все же единственный закон. Только в мысли можно предполагать те или иные условия тожественными, отвлекаясь от тех или иных обстоятельств или игнорируя те или иные различия. В реальности же, строго говоря, никогда ничего не повторяется, а потому и никогда не имеется налицо условий для полновластного осуществления одного лишь закона причинности. Поэтому- то, наряду с причинностью все существующее подчиняется также закону целесообразности. Под целесообразностью Фехнер понимает не одну лишь преднамеренность действия, но вообще соотнесенность всякого действия с единством целой системы. Целесообразным должно называть все то, что имеет смысл и значение для какой–нибудь системы, например, служащее для сохранения, благополучия, дальнейшего развития и т. п. Легко видеть, что при таком понимании Фехнера всякий закон есть, как бы сочетание причинности и целесообразности, поскольку условия, всегда действующие повторно, сочетаются всегда с неповторной и строго индивидуальной обусловленностью со стороны единства данной системы. На самом деле это отличие причинности от целесообразности является у Фехнера чисто условным. Все воздействия внутри системы, проистекающие от отдельных частей, Фехнер называет причинностью, воздействие же, обуславливаемое конституцией целого — целесообразностью. Но вся совокупность причинного ряда в сущности для Фехнера являлась всегда строго индивидуальной, и сама целесообразность была той же причинностью, но лишь рассматриваемой с точки зрения высшего единства. В результате понятия закона причинности, целесообразности и духовной индивидуальности по своему реальному значению у Фехнера не только не противополагаются, но всегда оказываются совпадающими и выражающими одно и то же рассматриваемое лишь с различных гносеологических точек зрения. Наиболее оригинальное применение получает понятие закона у Фехнера в его теории эволюции. И здесь, верный своему основному принципу, Фехнер признает эволюцию процессом, идущим сверху, а не снизу, т. е., из высших систем путем дифференциации к низшим. По отношению к земной эволюции такой системой является земля, как единый организм. Однако, это организм высшего порядка, а потому его эволюция является совершенно своеобразной. Первоначальное состояние земли надо представлять, по Фехнеру, совершенно иным, чем в современную эпоху. Согласно гипотезе Фехнера, мы присутствуем лишь при иссякающих уже остатках творческой силы земли. Теперь земля создает органические формы лишь через посредство своих созданий, т. е., животных и растений. Но было время, когда она творила их непосредственно из себя, как единого целого[43]. И состояние земной материи было тогда совершенно иным. Вместо раздробленных и обособленных участков органической материи, в свою очередь раздробленных на мелкие органические системы, она имела в себе неразрывно связанную в единство жизнетворную материю. Это первоначальное состояние материи, подобное органической материи лишь в том, что оно принадлежит органической системе, и совершенно своеобразное в остальных своих свойствах, Фехнер называет «косморганическим» состоянием. Фехнер сознавал, что наибольшее препятствие для его теории составляет предполагаемое, по гипотезе Канта–Лапласа, раскаленное состояние земли. Но это возражение Фехнер находил лишь отчасти правильным. По мнению Фехнера в раскаленном состоянии, исключающем возможность как косморганической, так и органической материи, могло находиться лишь внутреннее ядро земли. От него по направлению к поверхности температура понижалась; и на поверхности, и вблизи к ней всегда мог существовать слой охлажденной лучеиспусканием материи, выделявшей из себя живые организмы. Если даже не с самого начала возникновения земли, то с течением времени, такой слой должен был возникнуть. С этого именно момента единое целое земли начало выделять из себя как бы два пояса материи. Во 1-х, материю органическую в виде живых систем животных и растений и во-2-х, материю неорганическую, т. е. минеральные части земной коры, воду и атмосферу. После периодов титанического с нашей точки зрения творчества живых систем непосредственно из единства земли, как высшего космического организма, дифференцировавшихся в свою очередь на более стойкие виды, установилось наконец то равновесие производительной деятельности, которое застал на земле доисторический человек. В настоящем состоянии полного уже расщепления тела земли на органическую и неорганическую материю жизнь может продолжаться лишь путем размножения особей. Создание организмов из неорганической материи стало уже делом невозможным. Эту невозможность Фехнер поясняет двумя весьма удачными сравнениями. Во-1-х, развитием языка. Лишь при зарождении языка появляются по существу новые корни: «но после того, как появилось известное число слов, все новые слова возникают лишь как дети и видоизменения старых, т. е., совершенно также, как теперь появляются новые организмы»[44]. Второе сравнение еще более выражает мысль Фехнера. Если мы имеем раствор соли, из которого, по остывании выделились кристаллы, то нельзя уже ждать из оставшегося маточного раствора (предполагая, конечно, что количество растворителя не уменьшается) нового выделения кристаллов[45]. Фехнер при этом отмечает, что невозможность получить искусственным путем организмы из неорганической материи вполне понятна, если принять его гипотезу порождения их из земли до её распада на органическую и неорганическую природу, и, наоборот, является совершенно необъяснимой, если допустить возможность зарождения организмов из неорганической материи.

Таким образом, и в своей теории эволюции Фехнер. остался верен своему принципу выведения низших форм и закономерностей из высшего единства включающей их системы. При таком понимании законы и процессы низшей природы сохраняют все свое значение, но в то же время получают совершенно иной смысл выводного, а не обосновывающего, сотворенного, а не созидающего, законов, действующих лишь на ряду с другими, а не самостоятельных.