1911.IX.27. Серг<иевский> Пос<ад>

1. В прошлый раз я старался выяснить вам, что «историчность» факта есть прилог к факту и что поэтому прилог этот есть не факт, а некоторая лишь вероятность. Следовательно, историческая подлинность памятника, его автентичность существенно иной природы, чем самый факт, и никогда не может быть достоверностью, но всегда лишь вероятностью, причем величина этой вероятности, вероятности этой историчности зависит от других вероятностей, от величин вероятностей других фактов, прежде «обисторизированных». В конечном счете вся система исторических фактов упирается в некоторое число фактов, признанных основными. Но какие факты признают основными — это опять-таки определяется по каким-то особым принципам,прагматически.

2. Однако мало того, что основные факты определяются прагматически и что известное прямое или косвенное отношение к ним прочих — есть лишь некоторая вероятность, но никак не достоверность. Самая-то величина каждой из вероятностей не поддается учету и не может быть выделена и изучена изолированно. Она дается всегда в связи с ценностью данной историчности факта, т. е. данной исторической гипотезы. Ценность же эта, понятно, есть не факт, а прилог к факту. Чем определяется этот прилог, мы сейчас решать не станем. Но нам важно то, что ни один из прилогов факта не изучается самостоятельно, но лишь в виде «математического» или «нравственного» «ожидания»… Отсюда следует принципиальная возможность и даже необходимость специальной церковной науки, которая в основе (всегда прагматически) играла <роль> научного царя. Должно быть, таков и ант<ичный> философ. Но это — не дело одного лица.

3. Так или иначе, но для нас система фактов истории античной философии приблизительно установлена. Нет никакого сомнения, что тут, принимая ее, приходится нам с вами проглотить немало верблюдов, ибо то, что почитается тут «ценностью», нередко вовсе бесценно или же даже имеет ценность отрицательную. Но не в наших силах ревизовать всю ист<орию> филос<офии>, и хотя мы загодя можем быть уверены, что многое отвергли бы при ближайшем изучении, однако теперь и сами не скажем, что именно отвергаем.

4. Как же изучить эту систему исторических фактов? Вы сами понимаете, что мы не можем изучить всех фактов. Каким же принципом руководствоваться. Мне кажется, наш метод изучения, — систему изучения наиболее экономическую, — легко изъяснить, если воспользоваться аналогией изучения челов<еческого> тела, когда это изучение надо сделать наиболее экономическим. С чего начали бы мы? С общих соотношений частей и органов тела, и для этой цели обратились бы к схеме основных и главнейших очерков тела. А затем, уже, разучив общие соотношения органов и частей, мы приступили бы к детальному, чисто логическому изучению уже самих тканей тела, во всей их жизненной конкретности. Понятно, что тут мы не могли бы подвергнуть своему рассмотрению каждого участка тела, а вынуждены были бы ограничиться несколькими, типичными.

5. Но как теперь простейшим образом произвести первую половину нашего рассмотрения? С чего бы начали мы? Прежде всего всякое явление, изучаемое именно как явление, — находится в простр<анстве> и во времени, и нам, как в отношении филос<офии>, так и в отнош<ении> тела, необходимо временно и пространственно определить, что собственно мы изучаем, — т. е. указать те границы, внутри которых заключен наш объект. Затем, когда это измерение сделано, необходимо рассматривать наш объект начиная от верхних слоев и постепенно углубляясь в последующие нижние, более глубоко залегающие. Ряд последовательных вскрытий и даст нам общую картину расположения отдельных частей и органов. Этот процесс наглядно представляется при рассматривании бумажной модели челов<еческого> тела. Тут вы, рассматривая наружный вид тела и сделав измерения, просто отворачиваете верхний листок и попадаете в следующий слой, затем переходите к последующему и т. д. Точно так же и в истории философии мы станем углубляться от характеристик этой истории как целого, <от> внешних к более внутренним и сокровенным.

6. Нашу задачу можно выразить и более строго, математически. Вы знаете, что значит функция, функциональная зависимость…

Процесс истории философии есть, как единое и целое явление, именно функция времени. Этот процесс S характеризуется состоянием своим s в каждой момент времени t. Дать связь S и Т — это и значит изучить историю философии. S есть функция t.

S = f(t) (1)

Но в s, в этом состоянии философии в данный момент t, можно различать разные ступени — а1, а2, а3,… аn… характеризующие собой S.

Это именно местонахождение философии в данный момент t (в этом, да и в других отношениях функция f может быть многозначна), то или другое представление о задаче философии, то или иное содержание ее занятий, та или иная связь с религией и т. д. Одним словом, при s надо писать индекс, так что

S а1, а2, а3… аn= f(t) (2)

Таким образом, S представляется как некоторое комплексное число высшего порядка (ибо признаки а1.. аnнесводимы друг к другу)

S a1, a2, a3… аn= а1і1+а2і2+ а3і3+ …+ аnіn+… (3)

и потому функция f(t) может быть разложена на ряд составляющих

f1, f2, f3… fn(4)

Получаем ряд частных функциональных соотношений

а1= f1(t)

a2=f2(t)  (5)

a3=f3(t)

------------------

an=fn(t)

Изучить каждую из этих функций f1, f2, f3… fn— вот наша ближайшая задача.