Читано 1908.XI.22,

в суб<боту>, от 10 до 11

в ауд.2[21]

1. О трех напластованиях имени.

2. Разбор трех моментов в слове «кипяток».

Написано 1. 1908.XI. 11. Серг<иевский> Пос<ад>

2.1908.XI. 16. Серг<иевский> Пос<ад>

<1.> О трех напластованиях имени

1. Если вглядеться в строение нормально развитого слова, то мы заметим тройственность состава слова, трихотомическое сложение слова. В самом деле, прежде всего слово есть некоторое физиологическое, артикуляционное явление плюс происходящий отсюда звук, φωνή. Это так называемая внешняя форма слова, назовем ее фонемой. Во-вторых, этот звук и эта артикуляция выражают некоторый признак, некоторое общее явление, — разумею то, что каждое слово, по своему этимологическому значению, относится к какому-ниб<удь> общему впечатлению. Это вместе с грамматической формой слова есть то, что называют «внутренней формой» слова. И наконец, эта внутренняя форма знаменует собой идею, т. е. относится к некоторому выше его, выше общего признака стоящему содержанию, к семеме, почему слово делается символом.

2.«Внешняя форма» слова есть тот неизменный, твердый остов, на котором держится все слово. Не будь внешней формы — не было бы и слова; но сама по себе она очень небогата жизненной силой. Ее можно сравнить с костяком, со скелетом слова.

3. Этот скелет облечен как бы плотью, внутренней формой слова. Так, если скелетом служит потребная артикуляция и происходящие отсюда звуки б-е-р-е-з-а, то внутренней формой, плотью является значение корня бере (первоначально брѣ-за), что значит светиться, гореть, белеть, брезжить, и, кроме того, та граммат<ическая> форма существительного, в которую отлито впечатление белизны. Береза, или брѣза, — белоствольная, брезжущая. Береза может иметь много разных признаков, но по своей внутренней форме слово береза отмечает только белоствольность, белизну; с другой стороны, это слово хочет отметить не белизну предмета как такую и не то, что он белеет, а белый предмет, брезжущую вещь, субстанцию. Корень слова дает содержание, а граммат<ическая> форма, характеризуемая флексиями и суффиксом, — категорию, вещность, субстанциальность.

4. Представление этой данной березы, запечатленное в φωνή, в звуке береза присоединяет тут, чрез внутреннюю форму, к себе понятие березы как вещи, производящей такое же впечатление, как и вообще все брезжущее, белое, светлое. При наличности внутренней формы, φωνή слова уже не есть обозначение данного представления, но воплощение в данное, конкретное представление и понятия о всех березах как имеющих признак брезжения, белизны. Внутренняя форма слова подымает слово на вторую ступень мышления — на ту самую, которую ранее мы называли грамматической. Это стадия по преимуществу аналитическая, раздробляющая, выделяющая признаки и зв<уковые> представления. Понятно, что и внутренняя форма мало меняется со временем, довольна неподвижна.

5. Затем идет семема слова, которую можно, продолжая наше сравнение, уподобить душе слова. Что же такое семема в слове береза? А вот, например, то, что думает о ней первобытный человек, т. е. что береза — живое существо, дриада (или гамадриада); или то, что думает о ней ботаник, — т. е. что это живой организм, состоящий из клеточек, растущий, дышащий и питающийся по таким-то и таким-то законам, принадлежащий к такому-то виду и классу; или то, что думает о ней художник, вспоминающий, напр<имер>, березы Куинджи; или — поэт, сравнивающий березу с мировой душой, и т. д.

6. Одним словом, для каждого семема слова есть совокупленная воедино и воплощенная во внешней форме чрез посредство внутренней совокупность всего того, что он думает, чувствует, желает в связи с данным чувственным впечатлением и что непосредственно, в чувственном впечатлении как таком, ему не дано; семема есть некоторый прилог к представлению.

7. Как внешняя форма уже и устойчивее внутренней, так и внутренняя форма уже и устойчивее семемы. Мало того, семема слова способна беспредельно расширяться, менять свои очертания, вбирать в себя новое содержание, терять старое — одним словом, она так же живет, как и всякая душа, и жизнь ее — ее изменение. Как поэт[22]говорит:

9. Этимон, т. е. «истинное, коренное значение слова» (έτυμος — действительный, верный, подлинный, настоящий, правдивый; το έτυμον — истинное и собственное значение слова, основанное на производстве его от корня) или «ближайшее этимологическое значение слова» (Потебня, Мысль и язык, изд. 2, стр. 101) или еще «объективное значение слова» (он же, id.) «всегда заключает в себе только один признак» и потому этимон, равно как и φωνή, есть нечто общее для всех людей; вместе с φωνή этимон образует тело, подлежащее общеобязательному учету, но в то же время живущее не для себя, а для своей души.

10. Душу же слова образует семема, субъективное значение слова, содержащее сколько угодно признаков, имеющее полутона окраски, ассоциативные «обертоны», свои пропасти и возвышенности, и потому решительно не подлежащее внешнему учету, канцелярскому контролю. Φωνή есть наша, человеческая реакция на представляемый предмет, — человеческая сторона представления; φωνή ассоциированно, т. е. органически слитно с представлением. Φωνή — само представление.

11.Φωνή есть символ этимона, а этимон — символ семемы. Этимон — цель и смысл φωνή; семема — цель и смысл этимона.

12. Внутренняя форма слова естьотношение мысли к представлению, к внешней форме, т. е.представление представления, или понятие. Семема есть отношение мысли к понятию, к внутренней форме, наша реакция на понятие, понятие понятия, или идея.

13. Тут, в этом лингвистическом учении о структуре слова, мы находим неожиданное научное подтверждение, хорошо вам известной и, вероятно, успевшей прискучить в семинарии герменевтической теории Филона-Иудея, а чрез него и многих Св. Отцев и богословов схоластического направления, по которой каждое место Св<ященного> Писания имеет три смысла —

14. 1) чувственно-буквальный, 2) отвлеченно нравственный и 3) идейно-мистический, таинственный смысл.

15. Действительно, не только речь Св<ященного> Писания, но и всякая удачная речь имеет три слоя, и каждый слой может подвергаться особому толкованию. Ведь в удачной речи удачна не только семема ее, но и внутренняя форма, и внешняя форма стоят в теснейшей связи с предметом речи.

16. И конечно, толкователь речи должен истолковать не одну какую-нибудь сторону ее, но и все прочие. Тогда и получится, что известному роду представлений соответствует ряд понятий, а этому последнему — ряд идей. Психический процесс при чтении происходит одновременно как бы на трех различных этапах. Но как совместное действие в двух местах в опере Аида дает не какофонию, а музыкальное и драмат<ическое> единство, так и тут достигается полная гармония. Каждый из этих рядов порождается особой духовной деятельностью — мышлением психологическим (или предметным), грамматическим и логическим или, точнее говоря, чувственностью, рассудком и разумом. Эти три духовные функции до известной степени и суть то самое, что Филон называл деятельностями тела, души и духа. На понимании этой сложности строения слова основывается символическая поэзия. В соблюдении гармонического развития всех трех слоев в слове она и достигает могучих воздействий на душу. К этому вопросу мы еще вернемся при изучении 3-го периода греч<еской> философии. А теперь скажем об ином. В изучении слова мы подходим к основному противоречию, которое разрешимо только одним способом, а именно признанием, что прежде нежели понять друг друга словесно, мы должны уже понимать друг друга внутренне, мистически, непосредственно. Чтобы разговаривать, надо иметь мистическое единство душ, которое разговором только выявляется сознанию. В самом деле: мы говорим ради семемы, ради значения слова. Но она-то и есть нечто безусловно непринудительное, безусловно неустойчивое, личное, интимное, мое, ибо она не дана в чувственном восприятии и, следовательно, не может посредством него передаваться. Если брать дело так, как оно происходит, то оказывается, что «мысли говорящего и понимающего сходятся между собой только в слове» (Потебня. Мысль и язык, изд. 2, стр. 134), т. е. в неизменной части слова — в его φωνή и этимоне. Графически это можно было бы выразить двумя треугольниками, в которых углы САВ и EAD, имеющие общую вершину А и образуемые пересечением двух линий BE и CD, необходимо равны друг другу, но все остальное может быть бесконечно разнообразно. Говоря словами Гумбольдта, «никто не думает при известном слове именно того, что другой… Всякое понимание есть вместе непонимание, всякое согласие в мыслях — вместе несогласие» (Humb<oldt>, Veb. die Vesch. 66) (Потебня, id., стр. 134). Так должно было бы быть при чисто чувственном взаимодействии при разговоре. Однако этого нет; однако ясно понимание и семемы. Следовательно, общение бывает не только чувственным, но и каким-то иным, идущим изнутри, мистическим.

Итак, мы установили наличность трех различных пластов в имени и до известной степени приурочили каждый из этих слоев к той или иной деятельности духа. Но нам нужно уяснить себе конкретнее эту связь между сторонами имени и духовными деятельностями. И чрез выяснение этой связи мы поймем тот закон, которому подлежит мышление.

<2.> Разбор трех моментов в слове «кипяток»

1. В прошлый раз мы выяснили, что такое имя по своему назначению («орудие познания» и «предмет познания») и какова его структура. Прежде нежели идти далее и отвечать на поставленный вопрос о связи этих трех напластований имени (с тремя напластованиями самого познающего духа), я считаю полезным для вас повторить сказанное — чрез разбор какого-нибудь примера. Тогда вы обязательно почувствуете разнородность этих трех пластов в имени.

2. Прежде всего обратимся к внешней форме слова, к морфеме, к φωνή. Изучить ее — это значит изучить: 1) те чувства усилия, которые мы производим, артикулируя мускулы голосовых органов, да и всего тела; так, одно слово нам произносить легко, другое — трудно; одно — приятно, другое — неприятно. Самая артикуляция вызывает иногда известное настроение (слово «улыбка»). 2) артикуляционные сокращения мускулов и все сопутствующие физиологические процессы, равно как и переживание их в виде известных добавочных чувствований, придающих особый тон нашему волевому импульсу. Таковы, напр<имер>, неподатливость известного органа артикуляции, приятные или неприятные ощущения, артикуляцией вызываемые, и т. д. 3) звуки, испускаемые голосовыми органами.

3. Не останавливаясь на первых двух моментах, скажу несколько слов о последнем. Прежде всего, что значит изучить звуки слова? Звук характеризуется тремя данными — высотой, силой, тембром, потому изучить звук — это значит измерить 1) высоту, 2) силу и 3) тембр (тембром называется та специфическая особенность звука, в силу которой мы можем различать, напр<имер>, звук флейты от звука скрипки, голоса в каждый момент времени). Вот одна и та же пара разных регистров фисгармонии имеет разный тембр, хотя бы высота и сила ее были в обоих случаях одинаковы. Для изучения всего этого необходима запись звука, фонограмма в виде волнистой линии, пример каковой вы, вероятно, видывали на граммофонных пластинках и на фонографических валиках. Эта запись делается либо <с> помощью фонавтографа Скотта, либо посредством иных, более усовершенствованных приборов, построенных на том же принципе, вроде прибора аббата Roussellot или кимографа Вердена. Получается нечто вроде (в рукописи начерчена волнистая линия с волнами разной высоты. —Прим. ред.). Различие записи фонографической и фонавтографической — в том, что первая простирается по преимуществу в глубь мягкого валика, а вторая — на плоскость твердого цилиндра, волны первого — «вертикальны», а второго — «горизонтальны». Число волн в единицу времени (в 1 сек.), т. е. приходящееся на известном протяжении, определяет высоту звука; вышина волн — силу, а форма (или, точнее, элементарные колебания, определяющие форму) — тембр. В сущности говоря, каждый звук является целым комплексом звуков, аккордом, в котором основной тон сопровождается верхними тонами, разностными, суммовыми и т. п.

4. Не останавливаясь на всем этом многообразии звуковых впечатлений, обратимся к рассмотрению основного тона — именно к тому, как меняется его высота. Оказывается, что в этом сложнейшем явлении (φωνή слова) и основной тон есть нечто весьма сложное.

5. Для примера я возьму слово, φωνή которого экспериментально изучена проф. Б. Богородицким[23], а именно слово «кипяток». Запись вибраций, соответств<ующих> этому слову, произведена им посредством прибора аббата Руссело. Если теперь знаком ww, помещеннымнаднотой, обозначить, что истинный тон нескольковышеэтой ноты, а помещеннымподнотой — что он нескольконижеэтой ноты; затем, если обозначить знаком соединения (легато), то тон им<еет> значение промежуточного между соединенными нотами, то результаты исследования В. Богородицкого могут быть представлены так:

1) Произношение неударяемого гласного слога ки представляет восходящий тон, как это видно из следующего ряда чисел.

Тон имеет наибольшую задержку вначале.

** Авторская запись П. А. Флоренского.

2) Слогпя, непосредственно предшествующий ударяемомуток, имеет почти ту же высоту или даже ниже начального слогаки, тон гласногоав слогепявосходящий, как и гласногоив слогеки, но с наибольшей задержкой в конце. Это показывает следующий ряд чисел:

3) В ударяемом слоге ток тон гласного почти все время восходящий с наибольшей остановкой на самой верхней ноте и понижается лишь на последних двух-трех вибрациях, как это видно из следующего ряда чисел:

Авторская запись П. А. Флоренского.

6. Вы видите, как сложна даже эта, гласная часть морфемы слова «кипяток». Теперь примите во внимание а) произношение гласных; б) наличность гармонических обертонов, суммовых и разностных тонов, наконец, обертонов негармонических — т. е. заметьте себе, что каждая из написанных нот должна быть заменена целым аккордом из бесконечного множества все ослабевающих потом тонов и что к аккорду <неразб.> примешиваются еще негармонические звуки — и тогда вы согласитесь со мной, что φωνή слова есть целый звуковой мир — оркестр — целая симфония звуков.

7. Φωνή слова сама по себе производит известное впечатление на душу. Подобно музыке она сама по себе, независимо от смысла слова, так или иначе настраивает душу. Нет нужды, что это музыкальное восприятие совершается бессознательно, — тем глубже западает оно в душу, тем более проникновенные вибрации души звучат в ответ этой симфонии слова.

8. Сами знаете82:

Поэт трижды говорит, что действуют самые звуки слова, φωνή.

9. И когда это φωνηα упадает на благоприятную почву, оно является как бы магическим; даже со звуковой стороны слова матичны:

10. Сейчас я не стану касаться причин этой магичности слова во всей их целокупности. Но что действенность слова иррациональна, несводима ни на какие логические формулы, это видно даже чисто физически. Ведь в том сложном музыкальном произведении, которое мы называем φωνή слова, каждый тон вносит известное действие в общее впечатление; а вы сами знаете, что иногда в музыкальном произведении достаточно изменить одну только ноту, чтобы оно получило весьма существенно новую окраску.

11. Сложность музыкального состава фонемы слова и вытекающая отсюда возможность удачным подбором слов произвести иррациональный, непонятный ему самому, но тем не менее удивительный эффект на душу читателя данного подбора слов — вот первый принцип символической поэзии. Чуткость к звуковому построению речи — та чуткость, которую Фр. Ницше называл совестью ушей, весьма обострилась. Конечно, этим принципом пользовались (этой совестью ушей руководились) и до новой поэзии — им всегда пользовались истинные поэты; но тут он осознан и проводится систематически. Послушайте, разве это не музыка?

12.

13.

14. Обратимся теперь к этимону, к морфеме, к внутренней форме разбираемого слова кипяток. Другими словами, что такое представляет собой это слово для мышления грамматического.

15. Каков этимон слова «кипяток». Слово нуднейшее. Чтобы выяснить коренное его значение, надо разобрать лежащий в основе его глагол кипеть или церковнославянский кипѣти84.

Сокоренными с кипѣти и родственными славянских языков глаголами являются:

санскритское kup-jati — приходить в движение, возбуждение;

латинское сир-іо — горячо желаю, киплю страстью;

немецкое hüpfen, что значит прыгать, скакать, а также родственные глаголы немецких диалектов, имеющие то же значение (nhd. <нижнегерманский диалект> hüpfen; mhd. <среднегерманский диалект> hüpfen, hupfen; nhd. <нижнегерманский диалект> hopsen; А. -С. hoppan (?); ostpreuss. huppaschen).

16. Это сочетание гортанной + о или у + губной имеется и в греческом языке. Не существующее ныне κυβίζω (первонач<ально> читали ксюбидзо) дало начало глаголу κυβιστάω, что значит einen Purzelbaum schlagen, лететь кубарем, кидаться головой вниз, кувыркаться, перекидываться навзничь, εις κεφαλήν πηδάν — прыгать через голову, скакать, танцевать. Отсюда происходит κυβιστήρ или κυβιστητήρ — становящийся на голову, кувыркающийся, фигляр, Faukler, плясун.

17. Того же корня греческое слово κύβη — голова, соответствующее русскому купа, т. е. верхушка, напр<имер> купы деревьев. Того же корня и слово куб, κύπος, первоначально означавшее игральную кость, которую подбрасывают вверх, так что она подскакивает. Куб значит скакун, летящий вверх, прыгун.

18. Что β действительно может заменяться чрез π, на это, кроме общих законов фонетики, указывает, быть может, и прямой переход его в π в слове κύπρος — цифра (κύπρος κεφάλαιον άριθμοΰ — цифра глава числу).

19. Итак, коренькып, kup (соответствующий санскритскому kua — делать фокусы, фиглярствовать, по Прельвицу) означает стремительное движение вверх, первоначально относимое к скаканию, к подпрыгиванью. Поэтому кипеть,кипѣтисобственно означает прыгать через голову, плясать, скакать. Значит, мы нашли этимон слова кипяток. Как видите, он не содержит ни малейшего указания на термические ощущения. Кипяток значит плясун, прыгун, скакун, возвышающий голову быстро и внезапно. Результат, как видите, довольно неожиданный.

20. Вы спросите, но какая же связь между φωνή слова и его этимоном, между внешней и внутренней формой. Неужто φωνή есть музыка, не имеющая никакого отношения к этимону, к внутренней форме слова, подобно тому, как плохие музыканты подбирают к данному тексту любую музыку. И вы, конечно, правы в своем недоумении. Рассуждая априори, и мы не можем и помыслить, чтобы не было интимной связи, внутреннего соответствия фонемы и морфемы и семемы слова. Но доказать это апостериори в каждом данном случае нередко бывает весьма затруднительно. И по поводу разбираемого слова не могу дать вам ответа окончательного, но выскажу то, что думаю сам. Вы же исправьте меня.

21. Сочетание гортанной + о у + губной — это естественный звук при подпрыгивании. Попробуйте подпрыгнуть. В то время как ноги ваши уже стоят на земле, верхняя часть туловища, двигаясь по инерции вниз, внезапно сжимает грудную клетку. Вырывающийся воздух производит звук приблизительно такой, какой произносят, качая на колене ребенка: hop, hop, hop или hup, hup, hup. Внезапно вырывающийся из грудной клетки воздух производит гортанную. А т. к. рот был закрыт, то соответствующая гласная ближе всего подходит к о или у. Такое прекращение звука, но не чрез истощение воздуха из грудн<ой> клетки, а чрез собственную остановку струи воздуха чрез закрытие губ — производит губную. Вы, вероятно, слыхивали, что детский язык[24](подвергающийся сейчас особому исследованию) часто весьма напоминает первобытный язык. Итак, звук hu°p,кып, kub — естественное следствие антиномического и физиологического состояния тела при подпрыгивании. Понятно, значит, что φωνή слова кипяток является воистину символической оболочкой для этимона: скакун, прыгун, кипун.

21. Но мало того. Ведь слово кипяток облечено известной грамматической формою — формою существительного. Другими словами, этим отмечено, что кипяток — не признак и не состояние, а вещь, субстанция, существо. Какой же простейший признак приписывается ему — какое сказуемое?

22. Психологическим сказуемым для слова кипяток будет, конечно, кипящий, т. е. прыгающий. Связкой психологической, б<ыть> м<ожет>, — то мускульное чувство, которое мы имеем, вскидывая голову для наблюдения за прыгающим существом.

Психологическое суждение будет таково:кипяток —(вскидываю голову) —кипящий.

23. Грамматическое сказуемое первоначально — то же, но связка уже иная. Связка будет «живет», «летит» и т. п. «Кипяток живет кипящий», причем кипящий есть порождение, акт кипятка — существ<ительное>. Кипяток — жизнедеятельность кипятка.

24. Чем же при этом представляется кипяток? Живым существом, — выражаясь по-нашему, душой кипятка, — духом, обитающим в кипятке, — скрывающимся позади чувственного впечатления. Это то самое, что говорил досточтимый Фалес своим афоризмом: «все полно богов, демонов и душ» — или: «магнит им<еет> душу». Вы видите, что наши лингвист<ические> изыскания позволяют совсем по-новому понять древнего философа. Утверждение его — не фантаст<ическая> гипотеза, а единственное, что можно научно высказать при данности современного ему языка. Если бы Фалес объяснил механически притяжение магнитного железа, то это была бы ненаучная фантазия. Все научно и ненаучно на своем месте и в свое время. Научность существует не в себе, а лишь в социальной среде. Научность есть дело социальное, а не индивидуальное. Социальность определяется языком, ибо в языке — выход человеческого индивидуума из своей самозаключенности. Итак, значит, язык является условием, определяющим, научно ли или ненаучно известное положение в известную эпоху.

25. Вникните теперь в ту поэзию, которая живет в языке, когда ясно помнится этимон слова. Говорит кто-ниб<удь>: «кипяток живет кипящий». И за музыкой звуков, воспроизводящих акт подпрыгивания, за звуками мыслится живое существо — прыгунчик, скакунчик, — обитающее в котле и пляшущее от огня, — существо, вся деятельность которого — прыганье сломя голову, розовый и капризный карла, душа домашнего очага.

26. Всматриваться в этимон слова, считаться не только с музыкой слова, но и с его внутренней формой и тем делать каждое слово поэтическим, конкретным, образным — вот второй принцип новой поэзии. Это и есть мифотворчество слов. Не стану приводить вам примеров, ибо рассмотреть хоть один пример — потребовало <бы> нескольких часов чтения, ибо нужно было бы этимологически разобрать каждое слово. Конечно, у поэтов это делается более или менее бессознательно, более или менее непоследовательно, но все же принцип есть, и применение его дает удивительно мощные эффекты.

27. От устойчивых и в себе замкнутых (морфемы и этимон) внешней и внутренней формы слова кипяток нам надо перейти к рассмотрению неустойчивой, незамкнутой семемы этого слова. Или, точнее говоря, надо рассмотреть ряд наслоений, слагающих собой эту семему85. Когда мы говорим слово «кипяток», то мы разумеем при этом высокую температуру горячей воды. Но так ли было в древности? Посмотрим.

28. Вот вам несколько примеров, из которых вы сами сможете вывести семему словакипяток. 1) Так, в Ев<ангелии> XIII в. Jo 414передается: «источник воды, кыпяща в животъ вѣчьныи». Словомкыпящаздесь передано греческое άλλομένου, а άλλομοα означает прыгать, скакать; о стреле — лететь; затем — делать высокие прыжки, устремляться. В новозаветн<ом> языке — о воде — течь; вообще же бежать. Как видите, тут словокыпѣтвесьма близко подходит к своему этимологическому значению, обозначая: стремительно двигаться, с силою течь, прядать.

2) Подобно этому в Минее 1096 г. (сен<тябрь>) 144 говорится:миро блговоньно кыпить намъ.

3) В поучении Григ<ория> Наз<ианзина> XI в. 53 говорится:«Съ сядомъ кыпѣти»;здеськыпѣтипередает слово πηγάζειν, что значит течь, от πηγή — источник, ключ.

4) В том же поучении 16 говорится:«кыпя гноимъ въводиши безлѣчьное».

5) В Златостр<уе> 13:«И тако не исцѣленъ недоугъ сеи, яко и тмами воліем належащим, своему гною кыпѣти».

В приведенных случаях словокыпѣтиуже не относится к прыганию и скаканию, но означает стремительное течение жидкости, когда она бьет ключом. Но вот еще пример, где мы имеем совсем иное наслоение семемы.

6) Нест<ора> Жит<ие> Феод<осия> 1093 г.:«Пооучении… многыихъ яже кыпяхоутъ Стмь Дхъмь от оусть Его». Здесь словокыпѣтиупотреблено в значении истечения Духа Св<ятого> — в смысле переносном. Но все же тут сохраняется аналогия с жидкостью.

7) Но вот еще более далекое наслоение семемы: Стихир. Новг. д. 1163 г.«Чюдесы ваю кыпить Вышеградъ пречьстьныи»— кыпить, т. е. кишит, полон, переполнен.

Наконец, еще более далекое значение:

8) В Жит<ии> Ник<иты> 2. Мин<еи> Чет<ьи> апр<еля> 29:«Обильнѣ кыпѣть»(προχεΐται, in promtu esse solet — обычно бывает под рукой, бывает наготове).

9) В подобном смысле говорится:«в землю кыпещоу медъ и млѣко—εις γην ρέονσαν γάλα καί μέλει».

10)кыпе вьзиде фарисей.

29. Обратимся к семеме слова «кипяток». Если вы проследили бы примеры древнего словоупотребления <слова> кипяток, собранные хотя бы в Материалах словаря Срезневского, то вы уяснили бы, что86: словокыпѣтиговорится про источник воды, про точащийся изобильно гной ран, про медъ и млеко, неоскудно текущие в земле обетованной, про несметные богатства, про червей, кишащих на членах человеческих, про ров с горячей серою расплавленной (или смолой); затем то же словокыпѣтиупотребляется в отношении духовных вещей. Так, говорилось, что поучения кипят Духом Святым, люди кипят Святым Духом, Писание и т. д.

30. Во всех этих случаях словом кипеть указуетсяизобилие и стремительность выделения воды,молока, меда, Духа и т. д. Но нигде тут нет еще ни малейшего намека на горячее состояние, на разгоряченность того, что названо кипящим.

31. Можно сказать про серу или смолу, что она кипит, но этим подчеркивается не ее высокая температура, а состояние бурливости. Это значение сохранилось и в русском языке. Так, говорят: «Море кипит и пенится в бурю», «Водопад кипит». Затем «Народ кипит на площади» [вспомните: «внизу народ на площади кипел и на меня указывал со смехом…» (А. С. Пушкин)], «муравейник кипит», т. е. кишит, густо толпится.

32. Отсюда — переносное значение:

«Он кипит злобой, местью».

«Работа наша кипит», идет бойко, скоро, «дело так и кипит», т. е. идет споро, спорится.

«К чему рук ни приложишь, все кипит», т. е. ты — ловкач, мастер.

33. В частности, волнение воды (жидкости) от парообразования при достаточно высокой температуре тоже получает название кипяток. «Вода кипнем кипит».

34. Вместе с тем, слово кипяток включает в себя новый момент — высокую температуру. «Окипятить что» значит «обварить». «Подкипятить» — подогреть. «Точка кипения» означает именно определенную температуру.

35. Мало того. «Железо кипит» — значит накалено добела, мечет искры. «Кипятить железо» — калить добела, для сварки.

36. А т. к. процесс кипения воды сопровождается образованием белой пены, то название этой пены, кипень, характеризует собой белизну: «Бела как кипень» — похвала красотке.

37. Затем, т. к. процесс кипения сопровождается образованием твердой накипи, то всякое отвержение, коагуляция, сбивание в комки получает то же имя: «Ветошка прикипела к раме», «кровь скипелась», свернулась; «рана скипелась»; «мука скипелась», слежалась в комья; «щи укипели», т. е. испарились, так что осталась одна гуща (хотя возможно и несколько иное понимание последнего примера!).

38. Но духовное волнение тоже сопровождается 1) разгорячением, 2) сильным движением, ажитацией — и буквально, и переносно. Отсюда: «кипучий» человек — значит горячий, пылкий, предприимчивый; кипучее воображение, кипучий нрав. Кипениться (твр. иск.), кипятиться — горячиться, задориться. Кипятилъничать (твр. иск.) — прихвостничать, втираться в доверенность. Кипятиться — горячиться, хорохориться, петушиться. Полно кипятиться — не спеши или не торопи, не понукай, дай срок.

39. Итак, от значения скакун, прыгун кипяток получает значение кипуна, т. е. бьющего вверх ключа. Затем — всякого изобильного отделения. Затем — бурления воды от парообразования. Затем горячей воды. И наконец, значение человека торопящегося, неспокойного, вспыльчивого, горячего: «Что за кипяток!», «Не человек — кипяток».

40. Нельзя думать, что образование семемы на этом закончилось. Она пойдет далее и далее, наращивая на изначальной симфонии звуков, на фоническом ядре слова все новые и новые семематические слои. Возьмите, например, совокупность тех ассоциаций, которые окружают понятие кипятка в сознании физика, — совокупность различных фактов и теорий, касающихся до кипения жидкостей. Ну, напр<имер>, что темпер<атура> кипения зависит от давления, что для кипения необходимо присутствие воздуха, что темпер<атура> кипения зависит от посуды, и т. д. и т. д.

Авторский рисунок П. Флоренского в конце лекции 10.

41. Каждый из нас придает пластичной семеме слова свое, специфическое значение. У каждого она связывается с неуловимыми, но весьма существенными духовными обертонами — боковыми ассоциациями. В душе каждого семема слова «кипяток» пустила свои боковые и воздушные корни. Говоря слово, мы имеем в виду целый букет понятий, образов, но все они образуют одно целое.

42. Раскрытие известного оттенка семемы посредством сказуемого — это придает слову новую свежесть, новую жизнь, новую глубину. Оставаясь старым словом, слово выглядит по-новому. Нам же мило узнавать в новом старое и в старом открывать новое. Это обогащение семемы и составляет третий принцип новой поэзии87.

43. Неопределенность, безграничность, зыблемость семемы позволяет протягивать невидимые нити между словами там, где их как будто невозможно протянуть. От слова тянутся нежные, цепкие щупальцы, захватывающие щупальцы другого слова. Слово с расширенной семемой воистину живет притрепетной жизнью. Оно затрагивает такие струны души, которые доселе молчали. Смутное, далекое, полузабытое, дремлющее шевелится в глубинах души, навстречу такому слову. Поэт хорошо выражает это свойство поэзии:

Фрагмент рукописи лекции 10, 1908 год.

Фрагмент рукописи лекции 10, 1908 год.