Рассматриваемая в беспристрастной исторической действительности Богочеловеческая Личность Господа Иисуса, хотя и содержит в Себе два совершенных естества, Божественное и человеческое, но, тем не менее, Она всегда одна–единственная, всегда одна и Та же, и таковой Себя проявляет. Изображая реальность двух естеств в Господе Христе и очевидность их ипостасного соединения, Святое Откровение не пытается путем логического, дискурсивного анализа показать, или удостоверить, т. е. объяснить человеческому сознанию самый способ этого соединения. И в этом случае, как почти и во всем, Откровение не доказывает, а являет; представляет факты такими, каковы они суть в своей непосредственной исторической наглядности и данности, встречая нас как бы упреждающими словами: «кто имеет уши слышать, да слышит», «кто имеет очи видеть, да видит». Оно констатирует факты, не истолковывая их, потому что в их достоверности и незамысловатости содержится их истинность и оправданность. Оно просто и искренно изображает Господа Иисуса Христа таким, каким Он был в Своей Богочеловеческой реальности, не добавляя к Нему ничего фиктивного, вымышленного, и не отнимая у Него ничего подлинного, очевидного. В преданности историческому реализму новозаветное Откровение неподражаемо и не имеет себе равных. О Господе Иисусе Христе оно свидетельствует, собственно, только то, что люди в непосредственной, исторической, евангельской действительности слышали, что видели своими глазами, что рассмотрели и осязали их руки, что самым критическим и самым скептическим образом они проверили (ср.: 1 Ин. 1, 1; 2 Пет. 1, 16; Деян. 4, 20; Ин. 20, 24–28; Лк. 24, 11.37–41).

Откровение свидетельствует:Бог явился во плоти (1 Тим. 3, 16), но не объясняет таинственного внутреннего процесса этого явления, а лишь добавляет, что этовеликая благочестия тайна.Но дабы обращенный к Богу человеческий дух не остался в полном неведении об образе ипостасного соединения двух естеств в Господе Иисусе, Божественное Откровение говорит нам о Нем столько, сколько человеческое естество может вместить. Так, оно показывает нам, что два естества в Спасителе ипостасно соединены, причем не превращаются одно в другое и не теряют своих свойств, но каждое остается при себе и в своих границах. Это и означает евангельская истина:Слово плоть бысть, и вселися ны(Ин. 1, 14), т. е. Оно стало плотью, оставаясь Богом, Кем [Оно] и было. «Слово стало плотью,не пременившись во плоть — говорит святой Афанасий Великий, — но ради нас восприняло на Себя живую плоть и соделалось человеком… Ибо тело, в котором было Слово, не единосущно Божеству, но истинно рождено от Девы Марии; и Само Слово не изменилось в плоть и кости но явилось во плоти»[1201].«Слово стало плотьюне значит, что произошло некое пременение Божественной сущности во плоть но что Бог Слово воспринял на Себя человеческое естество»[1202]. «Слово Божие стало человеком, соделавшись причастником нашей плоти и крови, но при этом не претерпело ни изменения ни преложения Своего естества во плоть ибо как Бог Оно неизменно»[1203]. «Хотя и соделался Он плотью, Бог Слово пребыл Тем, Кто Он есть, ибо по естеству Он неизменен»[1204].

В Своей Богочеловеческой реальности Господь Иисус Христос есть видимыйобраз Бога невидимого(Кол. 1, 15). И как Бог Он есть совершенный Бог, и как человек Он есть совершенный человек. Поэтому христоносный Апостол и говорит:В Нем обитает вся полнота Божества телесно (Кол. 2, 9). Божество второй Ипостаси Святой Троицы, восприняв на Себя человеческое тело и став человеком, ничего не утратило из Своей полноты. Божественное и человеческое естества в Богочеловеке Христе столь таинственно соединены, что Он в то же время — иобраз Богаи образ человека,образ раба(Флп. 2, 6).

«Образ Бога обозначает сущность Бога а образ раба обозначает сущность раба, то есть сущность человека»[1205]. Ипостасно соединившись с Божественным естеством Бога Слова, человеческое естество не утратило в Нем своего существенного отличия и не перестало быть человеческим, о чем свидетельствуют Его смерть, Воскресение и Вознесение. Вообще в Священном Писании ипостасное соединение двух естеств в Господе Иисусе Христе никогда и нигде не называется ни преложением одного в другое, ни слиянием, ни смешением, но восприятием Богом Словом человеческого естества, принятием образа раба, человека (ср.: Ин. 1, 14; Флп. 2, 7).

Богочеловеческое Христово Тело, Церковь, не была бы верна себе, отреклась бы от своей сущности, убила бы себя, если бы об образе ипос–тасного соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе учила не так, как Святое Откровение. Свое вселенское, соборное, священное, апостольское, непреложное об этом учение Церковь Духом Святым соборно выразила через богомудрых Отцов Четвертого Вселенского Собора, раз и навсегда возвестив, что два естества в Господе Иисусе соединены: неслиянно неизменно нераздельно неразлучно. Другими словами, сочетавшись ипостасно, два естества не преложились одно в другое и не образовали некое новое естество, но оба в Лице Спасителя пребыли двумя различными естествами с различными свойствами. Они существуют в Нем совершенно целыми и совершенно различными, со всеми своими специфическими качествами, но в то же время они соединены так, что не существуют обособленно и не составляют двух отдельных лиц, но сочетались в единую Ипостась Богочеловека, Господа Иисуса Христа. Неразлучно соединенные в единой Ипостаси Спасителя с момента Его зачатия в утробе Святой Девы, эти естества никогда даже на кратчайшее время не разлучались и никогда не разлучатся. В силу единства Ипостаси воплощенного Бога Слова они суть одно и в этом единстве не утрачивают своих существенных признаков, составляющих вечное между ними различие, потому что Божественное естество в Господе Иисусе Христе — всегда Божественное, а человеческое [естество] — всегда человеческое.

Насыщая свои богомудрые души Божественной истиной Святого Откровения об ипостасном соединении Божественного и человеческого естества в Лице Богочеловека Иисуса, святые Отцы по–апостольски дерзновенно исповедовали эту истину и богомудро ее обосновывали и изъясняли. Свое чувство Христа, всегда живое, бодрственное и молитвенное, они своим облагодатствованным умом преобразовывали в глубокие, дивные и превосходные мысли о досточудности и незаменимости Бога и Господа нашего Иисуса Христа.

Пламенной душой погруженный в солнце новозаветной истины о Личности Богочеловека Христа, Тертуллиан благовествует: «Слово есть Бог, и Слово Господне пребывает вовек, присно сохраняя Свое естество. Если Слово не допускает перемены, то понятно, что слова Священного ПисанияСлово стало плотьюнужно понимать не иначе, как что Слово начало существовать во плоти, явилось и было видимым и осязаемым через плоть (manifestatur, et videtur, et contrectatur per carnem). Ибо если бы Слово стало плотью, превратив и изменив Свое естество (ex transfiguratione et demutatione substantiae), то Иисус имел бы только одно естество, образованное из двух (una jam erit substantia Jesus ex duabus), был бы некой смесью плоти и духа (mixtura quaedam), как янтарь — из золота и серебра, и перестал бы быть и духом, и плотью, как янтарь — золотом и серебром, так как из смешения этих двух образовалось бы нечто третье. Таким образом, Христос не был бы Богом, ибо перестал бы быть Словом, поскольку превратился бы в плоть, и не был бы плотью, то есть человеком, поскольку превратился бы в Слово, но из того и другого образовалось бы нечто новое, оказавшееся бы чем–то третьим. Но мы, следуя Священному Писанию, признаём Его Богом и человеком, Сыном Божиим и Сыном Человеческим, с тем и другим естеством, которые имеют свои специфические свойства, ибо Слово есть не что иное, как Бог, а плоть есть не что иное, как человек (quia neque Sermo aliud quam Deus, neque caro aliud quam homo). Видим мы в Нем сугубое естество (duplicem statum), не смешанное (non confusum), а соединенное в одном Лице, Бога и человека Иисуса (sed coniunctum in una persona, Deum et hominem Jesum). Если бы Он был чем–то третьим, составленным, подобно янтарю, из того и другого естества (ex utroque confusum), то не могли бы существовать определенные проявления того и другого естества. Но так как оба естества действовали, каждое сообразно со своими свойствами, не смешиваясь, то и действия их соответствовали этим свойствам»[1206].

Своим преображенным молитвой умом святой Ипполит глубоко проник в тайну Личности Спасителя. «Божие Слово ради нас, — говорит он, — истинно стало человеком, кроме греха, и по–человечески безгрешно творило свойственное нашему естеству. Соделавшись человеком через самоуничижение Он ни в коем отношении не нарушил Своего единства с Отцом. Каким Он был без плоти то есть до воплощения, таким остался и по воплощении, ничем не ограниченным. И через плоть Он Божественно творил свойственное Божеству, показывая, что имеет два естества — Божественное и человеческое — и что в обоих действует согласно их истинной и действительной сущности. Сугубым действием, Божественным и человеческим, воплощенное Слово явило, что Оно одновременно — и безграничный Бог, и ограниченный человек, обладая в полноте сущностью каждого из них с присущими им естественными свойствами.Отсюда знаем, что их различие остается всегда сообразным естеству каждого и без изменения. Впрочем различие между Божеством и человечеством не есть, как говорят некоторые, чисто сравнительное, относительное дабы не могли мы с уверенностью говорить о большем и меньшем в Одном, Который всегда по Себе — Один и Тот же. Ибо сравнения могут проводиться между объектами подобного естества, а не между объектами естества неподобного. Но между Творцом всех тварей и тем, что сотворено, между бесконечным и конечным, между безграничностью и ограниченностью — не может быть никакого вида сопоставления, так как они различаются между собой не сравнительно, не относительно, а абсолютно, в сущности. И все–таки здесь одновременно осуществлено некое неизреченное и неоспоримое сочетание двух в единую Ипостась что абсолютно превосходит разум всех сотворенных существ. Ведь Божественное естество осталось всецело Тем же, Каким было и до воплощения; Оно в Своей сущности бесконечно, безгранично, бесстрстно, несравнимо, неизменно, непреложно, самосильно, беспредельно благо. Бог всех тварей, по учению Священного Писания, соделался истинно, без изменения, безгрешным человеком, и причем так, как ведает только Он один, потому что Он — естественный Зодчий вещей, превосходящих наше постижение. И спасительным воплощением Он ввел в плоть действие Своего Божества, причем это действие Он не ограничил плотью через самоуничижение (кенозис) и не истекало оно естественно из плоти, как источалось [оно] ИЗ Его Божества но проявлял Он ее через плоть в том, что Божественно творил в Своем воплощенном состоянии. Ведь плоть не стала по естеству Божеством путем изменения естества, сделавшись как бы существенно (сущностно) плотью Божества, но чем она была до воплощения, тем по естеству и действию продолжила быть и после сочетания с Божеством. И творя во плоти свойственное безгрешной плоти, Он удостоверил кенозис Божества ради нас, подтвердив это знамениями и страданием плоти. Ведь и после Своего воплощения пребыл Он по естеству бесконечным Богом, проявляя свойственные и приличные Себе действия — действия, существенно проистекавшие из Его Божества и проявлявшиеся через Его совершенно святую плоть в чудесных делах»[1207].

«В досточудном воплощении Бога проявилась без какого–либо изменения всемогущая и всетворческая энергия всего Божества через посредство Его совершенно святой плоти; и в делах, Божественно Им творимых, эта энергия Божества пребыла в своей сущности свободной от всякого ограничения, хотя и просиявала через плоть, которая сама по себе существенно ограниченна. Ибо не имеющее в Его естестве происхождения не может быть ограничено естеством, имеющим происхождение, хотя сие и вступило с тем в некое над–умное единство; впрочем никогда не могло бы сие быть внесено в то естество и в его естественную деятельность, потому что они пребывают каждое в пределах своей собственной и естественной неизменности»[1208].

«Бог, существенно вечный, по Своему бесконечному могуществу соделался безгрешным человеком; Он есть то, чем был, во всем и по чему распознаётся Бог; [Он] и то, чем стал, т. е. во всем и по чему распознаётся и может распознаваться человек. В обоих этих видах Он никогда не выпадает из Себя как в Своей Божественной деятельности, так и в человеческой Он сохраняет Свое существенное неизменное совершенство»[1209].

Взирая на Господа Иисуса Христа из евангельской реальности, а не через собственные чувства, Ориген не находит в душе человеческой достаточно сил, которыми человек мог бы достойно надивиться тайне воплощенного Бога Слова. «Рассматривая Сына Божия в евангельской действительности, мы истаиваем в глубочайшем изумлении, что такое естество, возвышенное над всем и вся (eminens omnium), уничижило собственное величие, соделалось человеком и обитало среди людей»[1210]. «Среди всех удивительных и сильных дел Спасителя есть одно, вовсе превосходящее человеческое восхищение и стоящее по ту сторону силы (способности) человеческого бренного, смертного понимания или чувства (illud penitus admirationem humanae mentis excedit, nec invenit mortalis intelligentiae fragilitas quomodo sentire vel intelligere possit); как столь грандиозное могущество Божественного величия, Само Отчее Слово, Сама Божия Премудрость, в Которой создана всякая тварь, видимая и невидимая, существует в границах человека, явившегося в Иудее (intra circumscriptionem ejus hominis qui apparuit in Judaea); и еще: как Божия Премудрость вошла во утробу жены, и родилась как дитя, и плачет, как плачут младенцы!.. Так как в Иисусе мы видим нечто столь человеческое, что оно, как кажется, ни в чем не отличается от обычной бренности смертных (ut nihil а communi mortalium fragilitate distare videantur), и нечто столь Божественное, что оно может принадлежать лишь первоначальной и неизреченной природе Божества, то ограниченность человеческого разума не может найти выхода. Пораженный изумлением и восхищением человеческий разум не знает, как ему ориентироваться, чего держаться, куда двинуться. Если он помыслит, что Иисус — Бог, то видит смертного (si Deum sentiat, mortalem videt); если же представит Его себе человеком — зрит Его восстающим из гроба и разрушившим державу смерти. Посему взирать на Иисуса следует с величайшим страхом и благоговением, дабы ясно могла обнаружиться истина — что два естества существуют в одном и том же Существе. Объяснить же эту тайну словами — сие превосходит не только человеческие способности, но и постижение Сил Небесных»[1211].

«Богочеловек рожден. Так как Бог всецело воспринял на Себя человеческую душу, а вместе с ней и плоть, то справедливо нарицается Он Сыном Божиим, Божией Силой, Христом и Божией Премудростью. Точно также Сын Божий, через Которого всё сотворено, называется Иисусом Христом и Сыном Человеческим. Ибо в Священном Писании, с одной стороны, говорится, что Сын Божий умер, то есть умер человеческим естеством; с другой же стороны, именуется Сыном Человеческим Тот, Кто имеет прийти во славе Отца Своего со святыми Ангелами. В этом причина, почему во всем Священном Писании не только человеческими словами говорится о Божественном естестве, но и человеческому естеству приписываются наименования Божественного достоинства (et hac de causa per omnem Scripturam tam divina natura humanis vocabulis appellatur, quam humana natura divinae nuncupationis insignibus decoratur; букв, «человеческое естество украшается именами Божественного достоинства». —Примеч. пер.)»[1212].

Отец Православия, святой Афанасий Великий, излагает нам предивную тайну Господа Иисуса Христа из самого сердца Божественной истины. «Соединение плоти с Божеством Слова произошло во утробе Святой Девы Марии, — пишет святой Афанасий, — ибо Слово, сойдя с неба, из утробы воздвигло Себе плоть — плоть, не существовавшую до сошествия Слова или до Святой Богородицы Марии»[1213]. «И эта плоть соделалась плотью Бога Слова, но она не единосущна с Божеством Слова»[1214].«Соделавшись человеком, Бог Слово непреложно был и в теле, и в душе, и Себе Самом сущий в недре Отчем».[1215]«Плоть через воплощение соделалась своей Слову по естеству и нераздельной по соединению… Слово стало плотьюне для того, чтобы Слово перестало быть Словом, но чтобы Слово было во плоти.Соделалось Оно плотью, чтобы, то есть, Слову всегда быть Словом и иметь плоть, в которой Бог Слово принял в образе человеческом страдание и смерть, низойдя до гроба и ада, в которой совершил Он и Воскресение из мертвых, представив доказательство плоти, крови и души через собственную и неотделимую плоть»[1216].

«Соделавшись человеком, Слово не превратилось в человеческий образ и не явилось в подобном тени образе, презрев человеческое бытие, но, будучи по естеству Богом, рождается человеком чтобы двое были одним совершенным во всем показавшим естественное и всецело истинное рождение»[1217]. «Соделавшись человеком и восприняв на Себя тело, Господь ничем не умалил Себя как Бога ибо, облекшись в тело, не Себя умалил, но обожил тело и сделал его бессмертным»[1218]. «Так, следовательно, Христос именуется совершенным Богом и совершенным человеком; не потому, что Божественное совершенство будто бы претворилось в совершенство человеческое (это безбожно), не потому, что в Нем будто бы признаются два совершенства отдельно (это чуждо благочестия) и не по преспеянию в добродетели (да не будет этого!), но по полноте бытия, да и то, и другое будет один и Тот же по всему совершенный Бог и человек»[1219].

«Господь Иисус имеет два образа — образ Божий и образ человеческий (Флп. 2, 6–7). Став человеком, Сын Божий и Бог не уничтожил Своего Божественного образа и не отверг как Бог человеческого образа.Поэтому мы не отделяем Бога Слова от тела и не знаем двух сынов и двух христов, но — Превечного Сына Божия, Который в последнее время из самой утробы Девы соделался совершенным человеком. Ибо как Отец родивший — родил совершенного Сына, так и Сей один и Тот же Сын и Слово Отчее стал совершенным человеком»[1220]. «Восприняв на Себя плоть, Господь не стал иным но, будучи Тот же покрыл Себя плотью»[1221].

«Слово соделалось человеком, пребывая Богом чтобы и после того как стало Оно человеком, в Него веровали как в Бога.Так Христос, будучи человеком, есть Бог, ибо будучи Богом, Он соделался человеком и в образе человека спасает верных»[1222]. «Слово, будучи Богом и Творцом, пришло стать человеком, чтобы оживотворить человека и попрать злобного врага; и родилось от жены, восстановив в Себе от первого создания образ человека и явив в обновленном образе плоть без плотских пожеланий и человеческих помыслов. Ибо в Нем была воля единого Божества и всё естество Слова в явлении человеческого образа и видимой плоти второго Адама, не в разделении лиц но в бытии Божества и человечества»[1223].

Цель и характерная черта Священного Писания — раскрывать нам две истины о Спасителе: о том, что Он всегда был и есть Бог и Сын как Слово, сияние и премудрость Отца, и о том, что в последнее время, восприняв ради нас тело от Девы Богородицы Марии, Он соделался человеком. «Слово стало человеком а не вошло в человека… Как Бог Он имел Свое собственное тело Так как Он был в теле, то свойственное телу называется Его [собственным], как например, голод, жажда, страдание, усталость и тому подобное, принадлежащее телу. Дела же, свойственные Самому Слову как то: воскресение мертвых, дарование зрения слепым, исцеление жены кровоточивой, — Слово творило посредством Своего собственного тела.И Слово носило немощи плоти как Свои собственные ибо Его была плоть и плоть служила делам Божества, ибо в ней обитало Божество, так как тело было Божиим. Посему, когда страдала ПЛОТЬ, Слово было не вне ее по причине чего страдание и называется Его (страданием). И когда Слово Божественным образом творило дела Отца Своего, плоть была не вне Его но Господь творил это опять–таки в самом теле»[1224].

«Дабы точнее поняли мы и бесстрастие естества Слова, и немощи, приписываемые Ему по причине плоти, хорошо выслушать блаженного Апостола Петра, ибо он — достоверный свидетель о Спасителе. Итак, Он пишет в своем Послании, говоря:Христос пострадал за нас плотию (Пет. 4, 1). В соответствии с этим, когда говорится о Христе, что Он голоден, жаждет, утомился, не знает, спит, плачет, просит, убегает, рождается, отрицается чаши — и вообще, когда приписывается Ему всё свойственное плоти то надо всегда повторять упомянутые слова Апостола. Так, Христос алчет и жаждет за насплотью;говорит о Себе, что не знает, принимает удары и умираетза нас плотью…и еще: возносится на крест, рождается, возрастаетплотью;страшится, скрываетсяплотью;говорит:Если возможно, да минует Меня чаша сия(Мф. 26, 39), претерпевает бичевание, принимает раныплотью —и вообще всё подобное сему вземлет ради насплотью.Поэтому и сам Апостол сказал:Христос пострадал за нас, не Божеством, аплотью, чтобы мы уразумели, что страдания не свойственны Самому Слову по естеству а свойственны по естеству самойплоти.Поэтому пусть никто не соблазняется тем, что в Господе человеческое, но, напротив, пусть знает, что само Слово по естеству нестрадательно (бесстрастно. —Примеч. ред.)говорится же это о Нем это по причинеплоти,в которую Оно облеклось, ибо это свойственноплоти,а самая плоть есть собственное тело Спасителя…Когда мы видим, что Спаситель Божественным образом творит нечто или говорит С помощью Своего собственного тела то подобает знать, что делает Он это как Бог; и опять–таки, когда утверждаем, что как человек Он говорит или страдает, нельзя упускать из вида, что, восприняв на Себя плоть, Он соделался человеком и потому так делает и говорит. Зная свойственное каждому из этих естеств, видя и разумея, что и то, и другое творит одна Личность, мы будем веровать правильно и никогда не впадем в заблуждение»[1225].

«Всё человеческое что говорится о Спасителе в Евангелии, нужно приписывать не Божеству Слова, а Его человечеству. Ибо хотяСлово стало плотью,однако немощи суть собственность плоти, и хотя плоть богодвижна в Слове но благодать и сила принадлежат Слову. Дела Отца Своего Он творил плотью но нисколько не менее очевидны были в Нем и немощи плоти. Так, Он расспрашивал о Лазаре — и воскресил его; возражал Матери, говоря:Еще не пришел час Мой(Ин. 2, 4) — и тут же претворил воду в вино; ибо истинный Бог был во плоти и истинная плоть была в Слове Посему делами Своими возвещал Он Себя, Сына Божия, и Отца Своего; а немощами плоти Он показывал, что носит на Себе истинное тело и что оно есть Его собственность»[1226].

«Спаситель имел тело не бездушное не бесчувственное не неразумное ибо, поскольку ради нас Спаситель соделался человеком, то тело Его не могло быть неразумным то есть не могло быть без человеческого разума, потому что в Самом Слове совершено спасение не только тела, но и души. Как истинный Божий Сын соделался Он и Сыном Человеческим; и как Единородный Сын Божий Он Тот же стал и первородным между многими братиями… Значит, не один был Сын Божий прежде Авраама, а некто другой после Авраама; и не иной [был] воскресивший Лазаря, а иной — спрашивающий о нем, но один и Тот же по–человечески спросил:Где вы положили его?а Божественно воскресил его; один и Тот же телесно как человек плюнул, а Божественно как Сын Божий отверз очи слепому от рождения; ипострадав плотью, Он Божественно отверз гробы и воскресил мертвых»[1227].

«Господь, будучи Богом и соделавшись человеком, как Бог воскрешал мертвых, всех исцелял словом, претворил воду в вино (ибо это дела не человеческие), а как носивший на Себе тело Он жаждал, утруждался и пострадал (ибо это не свойственно Божеству); как Бог Он сказал;Я в Отце, и Отец во Мне(Ин. 14, 11), а как носящий тело укорял иудеев:А теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога(Ин. 8, 40). Всё это творимо не раздельно по качеству творимого, не так, чтобы в одном проявлялось действие тела без Божества, а в другом — действие Божества без тела; напротив, всё сие было совершаемо совместно, связанно и един был Господь, дивно творивший это Своей благодатью»[1228].

«Христос и подвержен страданию потому что Он человек; и не подвержен страданию потому что Он Бог… Священное Писание называет сперва Господа человеком, а затем говорит о Его страданиях, дабы не изреклась какая–либо хула на Божество. Поэтому закон, пророки, Евангелисты и Апостолы не говорят о рождении Божества Слова но исповедуют Отца и проповедуют Сына, а от Марии выводят Христово происхождение по плоти как Сына Давидова и Иосифова, принявшего образ раба, чтобы люди признали Его человечество и чтобы исповедали, что от Бога Отца — Бог Слово, претерпевший за людей страдания в человеческом образе, подверженном страданию, явив в страждущем теле нестрадательность (бесстрастие. —Примеч. ред.)в умирающем — бессмертие, в погребенном — нетление, в искушенном — победу, в обветшавшем — обновление, ибонаш ветхий человек распят с Ним(Рим. 6, 6). В этом и состоит благодать. Божество же никоим образом не допускает Себе страдания без страждущего тела не показывает смущения и скорби без скорбящей и смущаемой души, не печалится и не молится без опечаленного и молящегося ума»[1229].

«Священное Писание проповедует, что Слово — от Бога Отца неизреченно и что в последние времена родилось Оно от Девы как человек, чтобы невозможно было не веровать в Него как в Бога и отрицать Его рождение по плоти. Где упоминается плоть, там Священное Писание разумеет устройство всего человеческого состава без греха и с именем человека соединяет понятие о страдании. О Божестве Слова оно исповедует неизменность и неизреченность поэтому о Слове говорится как о Боге и излагается родословие человека чтобы один и Тот же естественно и истинно был в том и в другом: Богом в вечности (в присносущии) Божества и создании твари, и человеком в рождении от жены и возрастании с течением лет; Богом в животворящих благодеяниях и сильным в чудотворениях, человеком же — в свойственных нам страданиях и в наших немощах. Слово есть Бог в явлении бессмертия, нетления и непреложности, и человек — в пригвождении ко кресту, в пролитии крови, в погребении тела, в сошествии во ад, в воскресении из мертвых. Так Христос воздвигнут из мертвых, а как Бог Он воздвигает мертвых»[1230].

«В Христовом теле, которое было обрезано, носимо, принимало пищу и питие, утомлялось, было пригвождено ко кресту и пострадало — было не подверженное страданию и бесплотное Слово Божие. Тело лежало во фобе, когда Слово, не отлучаясь от него сошло проповедоватьсущим в темнице духовом(1 Пет. 3, 19). Этим лучше всего обнаруживается безумие тех, которые утверждают, что Слово превратилось во плоть и кости. Если бы это было так, то гроб был бы не нужен, потому что тело само собой сошло бы проповедовать духам в аду. Но истина заключается в том, что Само Слово сошло проповедовать, а Иосиф, обвив плащаницею тело, положил его во гроб. И всем стало ясно, что тело не было Словом, а было телом Слова. И это же самое тело, когда оно воскресло, осязал апостол Фома и видел на немязвы гвоздинныя(Ин. 20, 25), язвы, которые претерпело Само Слово, взирая на Свое собственное пригвождаемое тело, и, хотя Оно могло этому помешать, Оно этому не воспрепятствовало, но, более того, бесплотное Слово усвоило всё свойственное телу как Свое собственное Поэтому когда слуга ударил тело, Слово, как бы Само претерпевая это, сказало:Почто Мя биеши?(Ин. 18, 23). И хотя Слово по естеству неприкосновенно тем не менее Оно изрекло: «Плещи Мои вдах в раны, и ланите Мои на заушения, лица же Моего не отвратих от студа заплеваний» (Ис. 50, 6). Всё, что выстрадало человеческое тело Слова, Слово, соединенное с ним, относило к Себе, дабы мы могли соделаться общниками в Божестве Слова. И что весьма необычайно, один и Тот же страдал и не страдал страдал, потому что страдало Его собственное тело а Он был в страждущем теле; и не страдал, потому что Слово, будучи по естеству Богом, нестрадательно. Бесплотное Слово было в доступном страданию теле, а тело имело в себе нестрадательное (бесстрастное. —Примеч. ред.)Слово, истреблявшее немощи самого тела. Совершило же сие Слово, и было это для того, чтобы Слово, восприняв на Себя наше и принеся то в жертву, уничтожило его, и, облекши нас затем в Свое, дало Апостолу повод сказать:Подобает тленному сему облещися в нетление, и мертвенному сему облещися в бессмертие(1 Кор. 15, 53)»[1231].

«Бог, когда под образом нашей малости являет Свое бытие во плоти, не изменяет места, подобно нам, скрывающимся в каком–либо месте. Ибо как переменит место Наполняющий небо и землю?.. Итак, от Марии Богочеловек есть Христос, не какой–то иной Христос, но один и Тот же.Он прежде веков от Отца, Он и в последние времена от Девы; прежде сего — невидимый и святым Силам Небесным, а теперь видимый по причине соединения с видимым человеком, видимый не по невидимому Божеству, а по действию Божества через посредство человеческого тела и через всего человека которого обновил Он присвоением Себе»[1232].

«Господь соделался человеком и причем человеком без греха, че»м совершено всецелое обновление. Поэтому где истлело тело человеческое, там Иисус полагает и Свое собственное тело; и где душа человеческая была обладаема смертью, там Христос показывает, что и Его душа — человеческая, дабы Ему и как человеку не быть держиму смертью, и как Богу разрушить державу смерти, чтобы там, где было посеяно тление, произросло нетление, и чтобы там, где царствовала смерть, явил бессмертие Он, бессмертный, представ в образе души человеческой, — дабы тем самым соде–лать нас причастниками Своего нетления и бессмертия, в надежде на воскресение из мертвых, чтобы, как написано,сие тленное облеклось в нетление и сие смертное облеклось в бессмертие(1 Кор. 15, 53)»[1233].

«Воплощенный Бог Слово не был так опутан телом, чтобы, когда был в теле не быть и вне тела и чтобы, когда приводил в движение тело, вселенная была лишена Его действия и Промысла. Но самое удивительное — то, что как Слово Он содержал всё, но ничем не был содержим.И как Он, пребывая во всех тварях, сущностью — вне всего а Своими силами — во всем всё благоустрояя, на всё и во всем распростирая Свое промышление, оживотворяя и каждую тварь, и все твари вкупе, объемля всё и не будучи объемлем ничем, но весь по всему пребывая в едином Отце Своем, — так и в человеческом теле пребывая, и Сам его оживотворяя, без сомнения оживотворял Он и всё прочее, обитал во всех тварях и был вне всего давал распознавать Себя в теле делами и проявлял Себя действиями на всю тварь… Соделавшись человеком, Слово Божие не было связывамо телом; напротив, Оно обладало им, и таким образом Оно и в теле пребывало, и находилось во всех тварях, и было вне существ, и почивало в едином Отце. А самое досточудное — то, что и как человек проводило Оно жизнь, и как Слово всё оживотворяло, и как Сын с Отцом сопребывало. Отсюда, когда Дева Его рождала, Оно не страдало, и не осквернилось от пребывания в теле, но, напротив — освятило тело; ведь и обитая во всех тварях, Оно не делается всему причастным, а, напротив — всё оживотворяет и питает»[1234].

Тайна Личности воплощенного Бога Слова грандиозна. «Человеческий разум не в состоянии выразить красоту и славу тела Христова но нужно исповедовать то, что совершилось, как повествует Священное Писание, и поклоняться Богу Истинному во славу Его человеколюбия и с надеждой на наше спасение во Христе Иисусе Господе нашем»[1235].

«Христос имел два естества, — говорит святой Кирилл Иерусалимский. — Он был человеком по тому, что» было на Нем видимо, и Богом по тому, что было невидимо. Как человек Он действительно ел, как мы, ибо имел плоть, подобную нашей, а как Бог — насытил пятью хлебами пять тысяч человек; как человек Он действительно умер, а как Бог воскресил четверодневного мертвеца; как человек Он спал в лодке, а как Бог шел по воде»[1236]. «Когда Евангелие говорит;Книга родства Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамля(Мф. 1,1) — здесь надобно разуметь рождение по плоти. Ибо Он соделался Сыном Давидовым в конце веков, а Сын Божий Он — прежде всех веков, безначально. В первом случае Он воспринял на Себя то, чего не имел а другое, что имеет, имеет вечно как рожденный от Отца. Он имеет двух отцов: одного — Давида по плоти, а другого — Бога, Отца Своего по Божеству.Как Сын Давидов Он подлежит времени, осязаемости и родословию, но как Сын Божий не подлежит ни времени, ни месту, ни родословному древу»[1237].

«Не святое дело — поклоняться воплощенному Богу Слову как простому человеку и не благочестиво говорить, что Он — лишь Бог без вочеловечения. Ведь если Христос — Бог, Кто Он всецело и есть, но не воспринял на Себя человеческого естества, то мы чужды спасения. Итак, надо поклоняться Ему как Богу, равно как и веровать, что Он вочеловечился. Ибо нет пользы говорить, что Он человек без Божества и нет спасения не признавать в Нем человечества вместе с Божеством»[1238].

По–херувимски бдительный ко всему, что Христово, святой Василий Великий пишет монаху Урвикию: «Я слышал, что есть некоторые, пытающиеся искаженными мнениями обезобразить правильное учение о воплощении Господа. Они говорят, что и Сам Бог превратился во плоть, что Он не через Святую Деву Марию воспринял на Себя естество (букв, «смешение») Адамово, а Своим собственным Божеством преложился в вещественную природу.Это нелепое учение весьма легко опровергнуть. Но поскольку богохульство очевидно, то думаю, что для боящегося Господа достаточно и одного напоминания. Ведь если Бог преложился, то и изменился. Но да будут чужды меня такие слова и такие помыслы, если Сам Бог возвестил:Аз есмь, и не изменяюся(Мал. 3, 6). Сверх того, какая нам польза от воплощения, если наше тело, соединенное с Божеством, не победило державу смерти? Ибо не превращением Себя составил Он Свое собственное тело начавшее существовать, когда соединилось (букв, «когда сгустилось». —Примеч. пер.)С НИМ Божественное естество.Если же всё естество Единородного превратилось, то как тогда необъятное Божество могло быть заключено в объеме малого тела? Я убежден, что никто пребывающий в своем уме и имеющий в себе страх Божий не страдает от этого безумия»[1239].

Второй из троицы святых Богословов весь преображенным молитвой чувством и соединенной с молитвой мыслью погружен в досточудную тайну воплощенного Бога и Господа нашего Иисуса Христа. «В Господе Христе два естества, Бог и человек, подобно тому как душа и тело, но не два сына и не два бога… Хотя надобно вкратце сказать: Спаситель — из двух [составляющих], различающихся между собой ибо невидимое — не то, что» и видимое, и вечное — не то, что и временное, но все–таки Он — не два лица. Боже, сохрани! Ибо два естества суть едино соединением так как Бог соделался человеком и человек обожился»[1240].

«В воплощении Бога совершается великая ради нас тайна. Новое вводится в естество, и Бог делается человеком. Тот, Кто Своей собственной славой и величием носится по Небу над небесами на востоках (Пс. 67, 34), славится на западе нашего ничтожества и малости. И Сын Божий берет на Себя (плоть), чтобы стать и наречься Сыном Человеческим, не изменяя того, чем был — (ибо Он неизменен), но воспринимая на Себя то, чем не был — (ибо Он человеколюбив), дабы Необъятный мог быть объят, общаясь с нами посредством плоти, как через завесу, потому что естеству, подлежащему рождению и тлению, невозможно понести Его чистое, непокровенное Божество. Сего ради смешивается чуждое смешению и не только Бог смешивается с рождением, и Дух с плотью, и Вечный со временем, и Безмерный с мерой, но и рождение с девством, и бесчестие с Тем, Кто выше всякой чести, и Бесстрастный (Нестрадательный. —Примеч. ред.)со страданием, и Бессмертный с тленным»[1241].

«Сын Божий, предвечное Слово, родившийся от Отца прежде всякого времени и бесплотно, ради нас в последние времена стал Сыном Человеческим, родившись от Девы Марии несказанно и непорочно (ибо ничто не может быть скверным там, где Бог и чем достигается спасение); всецелый человек и Самый Бог, пострадавший за всего человека, дабы ему всецелому даровать спасение; нестрадательный Божеством страдателен тем, что на Себя воспринял»[1242].«Христос есть Божество, уничижившее Себя и принявшее плоть новое соединение: Бог и человек, Один из обоих и через Одного оба»[1243].

«Всё, что» в Священном Писании сказано о Господе Иисусе Христе возвышенно, относится к Его Божеству, к тому естеству, которое выше страданий и тела, а всё немощное — к Тому, Кто сложен и Кто ради людей уничижил Себя, воплотился, вочеловечился и затем вознесся… Сейчас Он человек, а был выше человека и несложен.Чем Он был, тем остался а чем не был, то взял на Себя. В начале Он был беспричинен ибо что может быть причиной Бога? Но впоследствии был рожден по причине; причина же заключалась в том, чтобы спасти людей… И перстный человек стал Богом, так как соединился с Богом и стал с Ним едино, ибо препобедило лучшее, дабы и я настолько стал Богом, насколько Он стал человеком. Он родился, но и прежде был рожден; родился от жены, но и от Девы; первое — человеческое второе — Божественное здесь Он рожден без отца там — без матери. Всё это — от Божества… Он крещен как человек, но отпускал грехи как Бог. Был искушаем как человек, но победил как Бог. Был голоден, но насыщал тысячи, ибо Сам есть Хлеб Живой и Небесный. Он жаждал, но в то же время и возгласил:Жаждай да грядет ко Мне и да пиет(Ин. 7, 37). Он утомлялся, но Сам есть отдохновение (упокоение) труждающихся и обремененных. Его одолевал сон, но Он легко шел по морю, повелевал ветрами, спас утопающего Петра. Его называют самарянином и говорят, что в Нем бес, но Он тем не менее спасает человека, сходящего из Иерусалима в Иерихон и впадшего в разбойники (Лк. 10, 30), Его однако же узнают бесы, изгоняет бесов посылает в бездну легион духов и видит вождя бесовского,спадшего с неба, как молнию(Лк. 10, 19). В Него бросают камни, но не могут Его взять. Он молится, но и внемлет молитвам. Он плачет, но и останавливает слезы. Он спрашивает, где положен Лазарь, ибо был человеком; но и воскрешает Лазаря, ибо был Богом. Его продают и причем по низкой цене — за тридцать сребреников; но Он искупает мир и причем высокой ценой — Своей собственной Кровью. Он былмучим и изъязвлен(Ис. 53, 5), но исцеляетвсякую болезнь и всякую немощь(Мф. 4, 23). Его воздвизаюти пригвождают к древу, но древом жизни Он восстанавливает нас, и спасает распятого с Ним разбойника, и тьмой покрывает видимый мир. Его напояют оцтом, дают Ему желчь; но кто Он? — Претворивший воду в вино. Он полагает Свою душу, но имеетвласть опять принять ее(Ин. 10, 18); и раздирается завеса, и распадаются камни, и восстают мертвые. Он умирает, но подает жизнь и Своей смертью сокрушает смерть. Его погребают, но Он воскресает. Он нйсходит во ад, но изводит из него души, и возносится на небо, и вновь придет судить живых и мертвых»[1244].

«Спаситель наш переходит из одного места в другое, идет Необъемлемый никаким местом, Надвременный, Бестелесный, Безграничный, Тот же Самый, Кто был и есть; Кто был и выше времени и пришел, подчиняясь времени был невидимым и делается видимым. Онбыл в начале, и был у Бога, и был Богом(Ин. 1, 1). Он уничижил то, чем был, и взял на Себя то, чем не был не стал Он двумя, но благоволил соделаться Единым из двух.Ибо оба суть Бог — и Воспринявший, и воспринятое (та теπροσλαβόν, και το προσληφΒεν);два естества стекаются воедино но не два сына»[1245].

«Бог явил Себя людям через рождение. С одной стороны, Он есть Сущий и Присносущий от Присносущего, высший причины и слова, ибо не было слова возвышеннее Слова; а с другой стороны, ради нас Он впоследствии начинает быть, дабы Даровавший нам бытие даровал и благобытие или, лучше сказать, дабы нас, отпавших по причине зла от благобытия, Своим воплощением вновь вернуть к благобытию»[1246].

«Само Слово Божие, превечное, невидимое, непостижимое, бестелесное, Начало от Начала, Свет от Света, Источник жизни и бессмертия, Отражение (Отпечаток) первобытной Красоты, неподвижная (непереносимая) Печать, неизменный Образ, определение Отца и Слово — приходит к Своему собственному образу, воспринимает на Себя плоть ради плоти, соединяет Себя с душой разумной, очищая подобное подобным и во всем делается человеком, кроме греха. Хотя и зачат Он от Девы, душа и тело Которой были предочищены Духом Святым, однако же Происшедший Бог с тем, что» воспринял на Себя, есть одно Лицо (Личность) из двух противоположностей а именно: из плоти и Духа, из которых плоть была обожена, а Дух обожил. О, новое соединение! О, чудное составление! Сущий начинает быть Несотворенный созидается Необъемлемый объемлется разумной душой, посредствующей между Божеством и вещественностью плоти. Обогащающий обнищавает, обнищавает до моей плоти, дабы я обогатился Его Божеством. Преисполненный истощается ибо ненадолго истощевает Себя от Своей славы, чтобы мне соделаться общником Его полноты. Какое богатство благости! Какая это обо мне тайна? Я получил образ Божий и не сохранил его; Он воспринимает на Себя мою плоть, чтобы и образ спасти и плоть ввести в бессмертие (букв, «обессмертить». —Примеч. пер.)»[1247].

«Господь был послан, но как человек, ибо Он сугуб естеством и по закону тела Он чувствовал и усталость, и голод, и жажду, и был в борении, и плакал; а если выражение«посланоупотребляется о Нем как о Боге, то это означает, что по Божию благоволению сие подразумевается как посланничество, ибо сему приписывает Он всё к Нему относящееся, выражая тем самым Свое почтение к Вечному Началу и желание, чтобы не считали Его противником Богу О Нем пишется, что Он был предан (Рим. 4, 25), но и что Сам Себя предал (Еф. 5, 2. 25); что Отец воскресил Его и вознес на небо (Деян. 3, 15; 1, 11), но и что Он Сам Себя воскресил и вознес не небо (Рим. 7, 4; Еф. 4, 10). Первое относится к благоволению Отца, а второе — к Его собственной силе»[1248].

Благодатное размышление святого философа, Григория Нисского, об образе соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе знаменует собой многозначущий и красивый аккорд в Богочеловеческой симфонии сей церковной истины. Он говорит: «Человеческое естество мало и ограниченно, а Божество безгранично; как же безграничность может быть охвачена атомом? Да и кто говорит, что бесконечность Божества можно объять ограниченным телом как неким сосудом? Ведь даже в нашей жизни духовное естество не заключается в границы плоти.Напротив, размеры тела ограничены своими собственными частями, а душа движениями мысли свободно распростирается по всей твари: воздвигается до небес, нисходит до бездн, обходит всю вселенную, любознательно погружается в подземные области, часто испытывает небесные чудеса и не ощущает никакой тяжести от бремени плоти. Если, следовательно, человеческая душа, хотя по нужде естества она и соединена с телом тем не менее Свободно бывает повсюду, то какая необходимость утверждать, что Божество покрывается естеством тела?.. Божество, хоть и было Оно в человеке, не подлежало никакому ограничению. Если же ты спросишь, каким образом Божество соединяется с человечеством, ты предварительно исследуй, каково родство души с телом. Если неизвестен способ соединения души с телом, то не помышляй, что постигнешь образ сочетания Божественного естества с человеческим. Но как в случае соединения души и тела мы убеждены, что душа есть нечто отличное ОТ тела ибо когда тело отделится от души, то становится мертвым и недеятельным, и мы не знаем способа [их] соединения — так и при исследовании образа сочетания Божественного естества с человеческим, хотя и сознаём, что возвышенное Божественное естество отличается от смертного и тленного, однако мы неспособны постигнуть образ сочетания Божества С человечеством.В том, что Бог родился в естестве человека, мы не сомневаемся, по причине возвещенных нам чудес, но мы отказываемся исследовать то, как Он родился, ибо это недоступно мыслям»[1249].

«Божество Слова всегда одно и то же и до воплощения и в воплощении и после страданий, будучи всегда по естеству тем, чем было пребывая таким навсегда.Но в страдании Его человеческого естества Божество исполнило домостроительство нашего спасения отделив на краткое время душу от тела, но не отделяя Себя ни от души, ни от тела, с которыми раз и навсегда соединилось, и вновь сочетавая составы, бывшие таким образом разлученными, дабы всецелому человеческому естеству дать начало и пример воскресения из мертвых»[1250].

«Сын Истинного Бога есть Истинный Бог: Он непреложен, неизменен и всегда Тот же неспособен к изменению на худшее или на лучшее, ибо первое противоречит Его природе, а второе в Нем невозможно. Ибо что может быть возвышеннее Возвышеннейшего и что может быть лучше Превосходнейшего.В действительности, Он столь соединен со всяким совершенством добра, что в Нем невозможен никакой вид изменения. Это Свое свойство Он являл не только в известных случаях, но и всегда был таким и до воплощения, и в воплощении, и по воплощении. Во всей Своей ради нас деятельности Он никогда и ни в чем не изменил непреложности и неизменности Своей природы. Непреходящее и неизменное по природе — всегда одно и то же не пременяется оно с низкой природой, пребывая в ней по домостроительству спасения.Как не темнеет свет луча, когда солнце испускает свой луч во мрак, но луч претворяет тьму в свет, так и Истинный Свет, сияя в нашей тьме, не был помрачен тьмой, но, напротив, осветил ее Собою»[1251].

«В Господе Христе Божественная природа всегда одна и Та же и одинаково существует тело же по себе есть то, что видят разум и чувства… Тело обладает подверженной страданию природой а Слово — деятельной как тело не есть творец сущего, так и та сила, которой обладает Божество, не страдательна. Слово было в начале у Бога, а в опыте смерти — человек; при этом как человеческая природа не была от вечности, так и Божественная природа не была смертной; да и на всё прочее, относящееся ко Господу Иисусу Христу, нужно смотреть так же.Не воскрешает Лазаря человеческая природа и не оплакивает его, погребенного, нестрадательная сила но слезы свойственны человеку, а жизнь — Истинной Жизни. Человеческая природа не насыщает тысячи, и всемогущая Сила не ищет смокв. Кто есть Утомляющийся от пути и кто без усилия словом Удерживающий всю вселенную в бытии? Кто есть Сияние славы? Какое это лицо во время страданий терпит удары, а какое — прославляется от вечности? Очевидно, что удары принадлежат рабу, в котором был Господь а честь и слава — Господу, облеченному в раба, так что по причине связи и соединения природ особые свойства каждой делаются общими для обеих и Господь принимает на Себя удары раба, а раб прославляется Господней славой и честью. В этом причина того, что крест именуется крестомГоспода славы(1 Кор. 2, 8) и что всякий язык исповедует, чтоГосподь Иисус Христос в славу Бога Отца»[1252].

«Мы не приписываем нашего спасения человеку, — говорит этот богомудрый отец Церкви, — и не считаем, что непреложное Божеское естество страдательно и смертно.Но мы так или иначе должны веровать Божественным словам, возвещающим, что Слово, бывшее в начале, было Богом, а впоследствииСлово стало плотью,было на земле видимым и обитало с людьми; такие Божественные слова мы принимаем с верой. Ибо когда слышим, что Он есть Свет, и Сила, и Праведность, и Жизнь, и Истина, и что всё через Него начало быть, то всё сие и подобное сему считаем истинным и достоверным, относя сие к плоти, соединенной со Словом. Как недопустимо полагать, что свойства плоти существуют в Слове, бывшем в начале, точно также, с другой стороны, мы не можем утверждать, что свойственное Божеству существует в естестве плоти. Поскольку в евангельском учении идеи высокие и подобающие Богу перемешаны с идеями незначительными и людскими, то каждую из этих идей мы относим либо к одному, либо к другому из этих естеств, человеческое приписывая человеческому естеству а возвышенное — Божеству и утверждаем, что Сын как Бог совершенно не доступен страданию (бесстрастен. —Примеч. ред.)и не подлежит тлению и смерти. Всё говорящееся в Евангелии о Его страдании Он совершил Своим человеческим естеством, принявшим такое страдание. Ибо воистину Божество совершает спасение мирa посредством воспринятого на Себя тела и причем так, что страдание принадлежит плоти, а само действие, совершение — Богу Апостол Павел повсюду проповедует соединение человеческого с Божиим, но все–таки и в том, и в другом различает им свойственное так что если, с одной стороны, человеческая немощь в общении с непреложным изменилась к лучшему ( то, с другой стороны, Божеское могущество не умалилось через соединение С естеством НИЗШИМ Когда Апостол проповедует естество, превосходящее и превышающее всякий ум, то употребляет наименования возвышенные, называя Его:сущий над всем Бог(Рим. 9, 5),великий Бог(Тит. 2, 13),Божия Сила, Божия Премудрость(1 Кор. 1, 24) и тому подобные. Но когда имеется в виду всецелый опыт страдания, которое, из–за нашей немощи, Господь Иисус Христос неизбежно воспринял на Себя вкупе с нашим естеством, то сему сочетанию естеств он дает именование, позаимствованное от нас, и называет Его человеком. Однако называя Его человеком, он не уравнивает Его тем самым с прочей природой, а соблюдает благочестие, научающее, что человеческое естество прославлено тем, что Господь воспринял его на Себя, и что Божественное естество не осквернилось Своим снисхождением, но дает человеческому естеству подвергаться страданиям, совершая Своей Божественной силой воскресение пострадавшего. И, таким образом, опыт смерти относится к Бывшему в общении с нашим подверженным страданию естеством, по причине соединения с Ним человека но одновременно высокие и подобающие Богу наименования нисходят на человека. Так, Висящий на кресте именуется«Господом славы» (1 Кор. 2, 8), потому что величие, содержащееся в этих именах, переносится с Божеского на человеческое через соединение Его Божественного естества с естеством низшего порядка. Посему Апостол описывает Его разнообразно и различно: то как Сшедшего с неба, то как Рожденного от жены, то как предвечного Бога, то как человека в последние времена: итак, считается, что Единородный Бог не доступен страданию (сшьЭт??), а Христос страдателен Утверждая такие противоположности, Апостол не говорит лжи, потому что в собственном понимании относит к каждому естеству те имена, которые ему принадлежат»[1253].

«Как мы разумеем, сила Бога Слова проходит через всю тварь на небе, в воздухе, на земле, в море, и [как] веруем, что Он присутствует повсюду и во всем, но не говорим, что Он есть одна из тех тварей, в которых пребывает, — так не утверждаем мы и того, что, проходя через страдания плоти, Он и Сам подлежит страданию Но как мы говорим, что Он есть Причина всего сущего, что Он объемлет вселенную и неизреченной силой Своего величия управляет всем движущимся, соблюдая в определенном состоянии всё неподвижное, так утверждаем и то, что был Он рожден среди нас, дабы исцелить нас от болезни греха, сообразуя употребление Своей врачующей силы со страданием и производя лечение так, как посчитал Он это наилучшим в отношении занедужившей части творения. Поскольку было полезным уврачевать страдание прикосновением, то мы говорим, что уврачевал Он его именно так. Но из того, что Он исцелил нашу болезнь, нельзя заключать, что и Сам Он стал подвержен страданиям[1254].

«Так как человеческая жизнь имеет два конца: один, с которого начинается, а другой, которым завершается, — то подобало и У врачевателю нашей жизни объять не только конец, но и ее начало, чтобы, таким образом, и в том, и в другом возвеличить страждущего человека. А посему то, что находим мы совершившимся в конце, имело место и в начале. Ибо как при завершении попустил Он, по домостроительству спасения разлучиться телу с душой, тогда как неделимое Божество, однажды соединившееся с целым человеком (букв, «субъектом», —Примеч. ред.),не отлучалось ни от тела, ни от души, но, будучи с душой в раю и уготовляя там в лице разбойника вхождение людям [в Рай], пребыло Оно с телом в сердце земли и разрушило имеющего державу смерти, оттого тело и именуется Господом (Мф. 28, 6) — по причине пребывающего в нем Божества — точно также и в начале, как мы заключаем, сила Всевышнего, соединившись через сошествие Святого Духа на Святую Деву со всем нашим естеством пребывает в нашей душе и смешивается с телом, дабы спасение было совершено во всех наших составах. Итак, Божество как в начале, так и в конце Своей человеческой жизни сохранило Свою боголепную и возвышенную неподверженность страданиям Посему ни начало не было подобным нашему началу, ни завершение — нашему завершению. И в том, и в другом Господь Иисус Христос явил Свою Божественную силу: начало не осквернено сладострастием, завершение не было завершением в тлении»[1255].

Антиохийский соловей евангельских истин, Святой Златоуст, сладкогласно возвеличивает досточудную Личность Господа Иисуса. «Когда Евангелист говорит:Слово стало плотью(Ин. 1, 14) — он хочет этим показать, что Слово не изменило Своей сущности, а восприняло на Себя истинную плотьСлово стало плотью,не пременив Свою сущность в плоть ), но Само приняв плоть, так что Его сущность осталась неприкосновенной Если же кто скажет, что Бог как Всемогущий мог премениться в плоть, на это мы отвечаем, что Бог может всё не иначе, как только оставаясь Богом а если бы допустил Он в Себе изменение к худшему, то как тогда был бы [Он] Богом? Изменение абсолютно не свойственно Существу непреложному… Это Существо выше всякого изменения . Не существует и нечто превосходнейшее Его, дабы мог Он к тому усовершаться. А употребив слово«стало»(Ин. 1, 14), дабы не посчитал ты воплощение вымыслом, Евангелист добавляет:и обитало с нами(Ин. 1, 14), как бы говоря: не подозревай ничего неприличного в слове«стало».Я говорю не об изменении неизменного Естества, а о Еговселении в ныи обитании среди нас Обитающий не есть то же самое, что и место обитания, но нечто другое; одно вселяется в другое, иначе вселения не было бы, потому что ничто не вселяется в самого себя. Через соединение и общение Бог Слово И ПЛОТЬ суть одно но не в том смысле, что случилось некое смешение или уничтожение естеств, а в том, что образовалось некое несказанное и невыразимое соединение А как это свершилось, не спрашивай это было так, как знает только Он[1256].

«Называя Иисуса Христа Богом, — говорит святой Златоуст в письме к монаху Кесарию, — исповедуешь в Нем то, что по Своему естеству просто, несложно, неизменно, невидимо, бессмертно, неописуемо, непостижимо и тому подобное. А называя Его человеком, обозначаешь в Нем свойственное естеству немощному: голод, жажду, плач над Лазарем, страх, пролитие крови и тому подобное, чуждое Божеству. Именуя же Его Христом, выражаешь в Нем вместе и то, и другое поэтому Христос может быть назван и страдательным, и нестрадательным,· страдательным по плоти, нестрадательным по Божеству. Сказанное о Христе можно употребить о Сыне, о Иисусе, о Господе, потому что все эти имена общие и выражают собой оба естества Однако этими общими наименованиями следует пользоваться только тогда, когда исповедуешь тайну домостроительства спасения. И в самом деле, если скажешь, что в каком бы то ни было смысле пострадал Бог, то изречешь невозможное, произнесешь богохульство и впадешь в безбожие манихеев и других подобных ересей; если же, с другой стороны, будешь утверждать, что пострадал человек, то станет очевидно, что храм плоти у тебя пустой. Но без Живущего в нем храм не может быть назван храмом, так как в этом случае он уже не храм. Впрочем, может быть, некто спросит, как это Господь сказал:Сейчас ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога(Ин. 8, 40)? Это — верное и совершенно точное слово: от пребывающего в Нем Божества Он не перестал быть человеком (neque enim ex inhabitante defraudabatur Deitate) и, желая показать естество, подверженное страданиям, Он употребил наименование «Человек», ведь Христос — это и Бог, и человек: Бог по нестрадательности, человек по страдательности. Один Сын, один Господь, без сомнения, один и Тот же Он, обладающий в соединенных естествах одним господством, одной властью (idem ipse procul dubio unitatem naturam unam dominationem, unam potestatem possidens). Но эти естества не единосущны, и каждое без смешения сохраняет свои собственные свойства, так как оба они неслитны… По вселении Божественного естества в тело, и то, и другое вместе составили одного Сына, одно Лицо (unam personam utraque haec fecerunt), Которое, будучи нераздельным, одновременно распознаётся как неслитное, не в одном только естестве, а в двух совершенных естествах. В противном случае, если допустить существование лишь одной природы, то можно ли говорить о неслитности? Можно ли говорить о нераздельности? Возможна ли тогда речь о самом соединении? Ведь невозможно одному и тому же естеству самому с собой соединяться, или сливаться, или же разделяться. Какой это ад изрыгнул учение о том, что во Христе одно естество?»[1257]

«Свободный по естеству и истинный Сын Отца, Христос принял на Себя образ раба (Флп. 5, 6–7). Он знал, и причем знал точно, что это уничижение нисколько не сможет умалить Его славы, потому что она была не заимствованной, похищенной, чуждой и Ему не свойственной, а естественной и истинной И образ раба Он на Себя воспринял, ясно сознавая и будучи полностью уверенным, что это никак не может Ему повредить И действительно, это Ему не повредило, так что и в образе раба пребывал Он с той же самой славой»[1258]. «Спаситель с высоты Божества снизошел в уничиженное состояние человеческого естества, не лишаясь Своей славы, но совершая дело домостроительства спасения»[1259]. «Превосходство Его Божества не истребило при этом Его подобия и сродства с нами, равно как и Его сродство с нами не помрачило превосходства Его Божества, но и то, и другое проявилось в делах»[1260]. «И когда Спаситель говорит о Себе смиренно, то делает это не по причине Своего уничиженного бытия, а по снисхождению к духовной немощи слушающих»[1261].

Всем сердцем устремленный ко Христу любитель небесных истин, преподобный Ефрем Сирин, так говорит о Лице воплощенного Бога Слова: «Одного и того же исповедую совершенным Богом и совершенным человеком, в двух естествах, ипостасно, или лично, соединенных, познаваемых нераздельно, неслиянно и неизменно, облекшимся в плоть, одушевленную словесной и разумной душой, и соделавшимся нам подобострастным во всем, кроме одного греха. Один и тот же есть земной и небесный, временный и вечный, подначальный и безначальный… Бог и человек, в том и другом совершенный, один в два естества»[1262].

«Божество и плоть пребывают в одной Ипостаси и в одном Лице нераздельно и неслиянно… Один есть Бог, явившийся в мир в теле. Слава Его возвещала о Божеском естестве, которое от Отца, и тело Его возвещало о человеческом естестве, которое от Марии. Оба же естества сошлись и соединились в одной Ипостаси. Единственный от Отца — единородный и от Марии. И кто разделяет в Нем естества, тот отделен будет от царства Его, и кто сливает их, тот лишен будет жизни Его. Кто отрицает, что Мария родила Бога, то не увидит славы Божества Его; и кто отрицает, что носил Он безгрешную плоть, тот не получит спасения и жизни, даруемой чрез тело Его. Самые дела свидетельствуют и Божеские силы Его научают рассудительных, что Он истинный Бог. А страдания Его показывают, что Он истинный человек.

И если слабые разумением не удостоверяются, то понесут за сие наказание в страшный день Его. Если не был Он плотию, то для чего выведена на среду Мария? И если Он не Бог, то кого Гавриил именует Господом? Если не был плртию, кто возлежал в яслях? И если не Бог, кого славили снисшедшие Ангелы? Если не был плотию, кто обвит был пеленами? И если не Бог, кому поклонялись пастыри? Если не был плотию, кого обрезал Иосиф? И если не Бог, в честь кого шла по небу звезда? Если не был плотию, кого Мария питала Своим млеком? И если не Бог, кому волхвы принесли дары? Если не был плотию, кого носил в объятиях Симеон? И если не Бог, кому говорил он: отпусти меня с миром? Если не был плотию, кого взяв Иосиф бежал в Египет? И если не Бог, на ком исполнилось сказанное:Из Египта воззвах Сына Моего(Ос. 11, 1)? Если не был плотию, кого крестил Иоанн? И если не Бог, кому Отец говорил с неба:Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих(Мф. 3, 17)? Если не был плотию, кто взалкал и жаждал в пустыне? И если не Бог, кому служили снисшедшие Ангелы? Если не был плотию, кто зван был на брак в Кане Галилейской? И если не Бог, кто превратил воду в вино? Если не был плотию, у кого на руках положены были хлебы? И если не Бог, кто тогда в пустыни пятью хлебами и двумя рыбами напитал многие тысячи людей, кроме жен и детей? Если не был плотию, кто тогда спал на корабле? И если не Бог, кто запретил ветрам и морю? Если не был плотию, с кем вкушал Симон фарисей? И если не Бог, кто отпустил прегрешения грешницы? Если не был плотию, кто сидел у кладезя, утомившись от пути? И если не Бог, кто самарянке дал воду живую и обличил ее, что имела пять мужей? Если не был плотию, кто носил человеческие одежды? И если не Бог, кто творил силы и чудеса? Если не был плотию, кто плюнул на землю и сотворил брение? И если не Бог, кто брением дал прозрение очам? Если не был плотию, кто плакал на гробе Лазаря? И если не Бог, кто повелительно заставил выйти из гроба чет веродневного мертвеца? Если не был плотию, кто восседал на жребяти? И если не Бог, кому во сретение со славой выходили толпы народа? Если не был плотию, кого взяли иудеи? И если не Бог, кто повелел земле и поверг их ниц? Если не был плотию, кто был заушаем? И если не Бог, кто исцелил и снова утвердил на своем месте урезанное Петром ухо? Если не был плотию, кто на лице свое принимал заплевание? И если не Бог, кто в лице Апостолам вдунул Духа Святаго? Если не был плотию, кто предстоял на суде Пилату? Й если не Бог, кто устрашил со сне жену Пилатову? Если не был плотию, с кого воины совлекли одежды и разделили их? И если не Бог, почему при кресте затмилось солнце? Если не был плотию, кто распят был на кресте? И если не Бог, кто поколебал землю в основаниях? Если не был плотию, у кого руки и ноги пригвождены были гвоздями? И если не Бог, отчего раздралась завеса церковная, рассеялись камни, отверзлись гробы? Если не был плотию, кто воззвал:Боже Мой, Боже Мой, векую Мя ecu оставил(Мф. 27, 46)? И если не Бог, кто сказал:Отче, отпусти им(Лк. 23, 34)? Если не был плотию, кто распят был на кресте с разбойниками? И если не Бог, кто сказал разбойнику:Днесь со Мною будеши в рай(Лк. 23, 43)? Если не был плотию, кому подавали оцет и желчь? И если не Бог, чей глас услышав, содрогнулся ад? Если не был плотию, у кого ребра пронзены копьем, и текла кровь и вода? И если не Бог, кто сокрушил врата ада, и расторг узы, и по чьему повелению вышли заключенные мертвецы? Если не был плотию, кого Апостолы видели в гробнице? И если не Бог, кто вошел в затворенные двери? Если не был плотию, у кого осязал Фома язвы гвоздинные на руках и язву от копья в ребрах? И если не Бог, кому воззвал Фома:Господь мой и Бог мой(Ин. 20, 28)? Если не был плотию, кто вкушал на море Тивериадском? И если не Бог, по чьему повелению наполнилась мрежа? Если не был плотию, кого Апостолы и Ангелы видели вземлемым на небо? И если не Бог, для кого отверзлось небо, кому с трепетом поклонялись Силы, к кому вещал Отец:Седи одесную Мене(Евр. 1, 13), как говорит и Давид:Рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене(Пс. 109, 1) и так далее? Если [Христос] не Бог и человек, то ложно наконец спасение наше, ложны и вещания пророков»[1263].

«Бог воплотившийся не изменился, и не слился, и не разделился, но един есть безначальный и вечный Сын и до воплощения, и по воплощении[1264].

По святому Амвросию, «тайна Господа Иисуса Христа, которую не ведают Ангелы, может постигаться только Откровением (nisi ex reveiatione). Ибо кто мог бы силой собственного разума следить за Господом Иисусом, сходящим с небесных высот в нижайшие глубины, или из ада восходящим в (на. —Примеч. ред.)небеса, или же уничижающим Себя, чтобы обитать среди нас? Во всем этом не делается Он меньшим, чем был, будучи всегда Сыном во Отце. Своим Божественным естеством Он естьсияние Отца,а по человеческому [естеству] Онне имеет ни вида, ни величия.Цвет этих обоих естеств проявляется в Нем и светится. Впрочем признаки Его Божества древнее в Нем, чем тайны Его тела, так как не позаимствовал Он Своего происхождения от Девы, но вошел в Деву как уже Сущий»[1265].

«В Господе Иисусе Христе не один от Бога (alter ex Patre), а другой от Девы (alter ex Virgine), но один и Тот же одним образом от Отца, а другим — от Девы (sed idem aliter ex Patre, aliter ex Virgine)»[1266]. «Один Сын Божий и рожден от Отца, и произошел от Девы, различаясь по порядку, но слагаясь в одном по имени (distanti ordine, sed in unum concurrente nomine). И хотя Он и Бог, и человек в различии природ (diversitate naturae), однако же — одновременно Тот же в обеих природах (idem tamen non alter in utroque). В обеих природах Он один, и в обеих совершенен… Соделавшись человеком, Он неподобен Отцу, но не по Божеству, а по Своей плоти; Он не обособлен от Отца, но отличается по служению; пребывая соединенным со Отцем по могуществу, Он отделен тайной страдания»[1267].

«Как Сын Божий Владыка Христос есть истинный Сын Человеческий, — говорит святой Иларий. — Не менее Он человек оттого, что рожден от Бога, и не менее Он Бог оттого, что Он человек, рожденный от Бога. Тот же Самый Христос есть Сын Человеческий, Который также есть Сын Божий, ибо весь Сын Человеческий — это весь Сын Божий (quia totus hominis filius totus Dei filius est). Бог Слово родился человеком, не покидая тайны своего собственного естества (in sacramento naturae suae manens, homo natus sit). Рожден же Он не для того, чтобы одновременно представлять Собой два обособленных существа, но чтобы стало ясно, что бывший Богом до того, как стал человеком, ныне воспринял на Себя человеческое естество, и потому Он есть Бог и человек… Мы исповедуем, что Он одно и То же Лицо не по утрате Божества, а по восприятию на Себя человечества: в образе Бога через Свое Божеское естество и в образе человека со Своего зачатия Духом Святым —и образом обрепгеся якоже человек.В этом причина того, что Он после Своего рождения как Иисус Христос и Своего страдания, смерти и погребения восстал и из мертвых. Мы не можем отделять Его от Него Самого во всех этих тайнах, так чтобы Он более не был Христом (non potest in his sacramentorum diversitatibus ita ab se dividuus esse, ne Christus sit). Ибо Христос, воспринявший образ раба, был не кто иной, как Тот, Кто [дотоле] был в образе Бога: Умерший есть Тот же Самый, что и Рожденный; Воскресший есть опять–таки Тот же, что и Умерший; Сущий на небе есть Тот же, что и Воскресший; наконец, Сущий на небе — Тот же, что и ранее Сошедший с неба. Так, человек Иисус Христос, Единородный Бог, как плоть и как Слово есть в то же время Сын Человеческий и Сын Божий, не переставая быть тем, Кто есть, то есть Богом, воспринявшим на Себя истинное человеческое естество… Слово, став плотию, не могло не быть плотию, которая начала существовать (Verbum caro factum non potuit non caro esse quod factum est); и тем не менее Оно всегда оставалось Словом, хотя и стало плотию. Как Слово, соделавшись плотию, не могло покинуть естества Своего Источника, так по происхождению Своего естества Оно не могло не остаться Словом; но в то же время мы должны веровать, что Слово есть та плоть, которой Оно стало, но всегда с оговоркой, что, когда обитало Оно среди нас, плоть была не Словом, а плотию Слова, обитающего во плоти (поп caro illa Verbum sit, sed Verbi caro sit habitantis in carne)»[1268].

Учение блаженного Августина о Божественной Личности Господа Иисуса источает свет Богооткровенной истины. «Слово могло стать человеком, оставаясь тем, чем было (manens quod erat), потому что было Всемогущим. Так как Слово стало плотию, то не Слово преложилось в плоть, но плоть приступила к Слову, не погубляя себя (sed caro ad Verbum, ne ipsa peperit, accessit); как человек есть душа и тело, так и Христос — Бог и человек. Тот же Бог, Который есть и человек, и тот же человек, который есть и Бог, не смешением естеств, а единством Лица (non confusione naturarum sed unitate personae)»[1269]. «Единый Бог пребывает Богом; человек же приступает к Богу и бывает одно Лицо (et fit una persona), так что Он не полубог (semideus); частью Бога — Бог, а частью человека — человек (parte Dei Deus, et parte hominis homo), но всецелый Бог и всецелый человек (sed totus Deus et totus homo)»[1270]. «Как в единстве личности душа сопрягается с телом, чтобы начал существовать человек, так и в единстве Лица (in unitate personae) Бог соединяется с человеком, чтобы был Христос. В той, следовательно, личности смешение души и тела, а в этом Лице — смешение Бога и человека»[1271].

«Иисус Христос, Сын Божий, есть и Бог, и человек: Бог, ибо — Слово Божие; человек же, ибо в единство Лица к Слову приступила разумная душа и тело (quia in unitatem personae accessit Verbo anima rationalis et саго). Следовательно, так как Он Бог, то Он и Отец суть одно (Ин. 10, 30), а так как Он человек, Отец —болееЕго (Ин. 14, 28). Как Слово Он равен Отцу, а как человек — меньший Отца. Один Сын Божий, и Он Тот же — Сын Человеческий; один Сын Человеческий, и Он Тот же — Сын Божий (unus Dei Filius, idem que hominis filius; unus hominis filius, idemque Dei Filius); не два Сына Божия (non duo filii Dei): Бог и человек, но один Сын Божий (sed unus Dei Filius). Бог без начала, человек — от известного начала (Deus sine initio, homo a certo initio), Господь наш Иисус Христос»[1272].

Бесконечная и сладчайшая таинственность Христовой Личности, наполняющая всё евангельское и Богочеловеческое, источается из святого, соборного, апостольского чувства и сознания Церкви через богомудрые мысли и богоглаголивые слова святого Кирилла Александрийского, благодатными трудами которого Церковь наипаче победила душепагубное и христохульное учение Нестория о Лице Господа и Бога Иисуса Христа.

«Как Слово Бога Отца совершенно в Божестве—говорит святой Кирилл, — так совершенно Оно и в человечестве τ которое восприняло на Себя, ибо восприняло Оно не тело неодушевленное ( а тело, одушевленное душой разумной[1273].«Как Бог и Господь всяческих, Единородный Сын Божий стал человеком не призрачно, и не претворившись неким изменением и преложением в тело (ибо Слово Божие непреложно и всегда одно и То же), и не начав существовать одновременно с телом (ибо Само Оно есть Творец веков и по Своей Ипостаси — жизнь от жизни Бога Отца), но истинно родившись от жены и явившись человеком живым и существующим И совечный Богу Отцу Бог Слово, восприняв на Себя образ раба, совершенен и в Божестве, совершенен и в человечестве, не из Самого Божества и тела составленный в одного Христа, и Господа, и Сына, но из совершенного Божества и совершенного человечества досточудно соединенный в Одного и Того же[1274].

«Согласно Священному Писанию, мы учим, что Посредник между Богом и людьми состоит из нашего совершенного человечества и из Единородного по естеству Сына Божия. Утверждаем же, что неким несказанным стечением и сочетанием совершилось соединение двух неодинаковых и неподобных естеств. И мы ведаем одного Христа, и Господа, и Сына, Который есть и Бог, и человек, и должен почитаться таковым. Навыкли мы защищать сие единство как абсолютно нераздельное ( веруя, что один и Тот же — и Единородный, и первородный Единородный как Слово Бога Отца и из сущности Отца; а первородный — так как соделался человеком и между многими братьями»[1275].

«Божество — одно, а человечество — нечто другое, вследствие причин, которые они в себе содержат; но эти два сошлись во Христе в единство необычным и над–умным образом без слияния и преложения. Образ соединения абсолютно непостижим )»[1276]. «Когда мы говорим, что Слово Божие сочеталось с человеческим естеством, для нас очевидно, что образ соединения выше человеческого разума; он абсолютно таинствен и ни одному из творений точно не известен, кроме как единому Богу, ведающему всё»[1277].

«Когда говорится, что тело несказанным образом сопряжено с Богом, то, что поистине неизреченно, что выше ума и выражения так это их истинное соединение, или связь. Ведь того, как всё это между ними совершается, никто не знает»[1278]. «Не испытывай, как родился Сын Божий от Девы, ибо где Бог хочет, побеждается естественный порядок возжелал, мог, сошел, спас. Всё сопровождает Бога. Ныне рождается Присносущный и Присносущный делается тем, чем не был ибо Он, Бог, становится человеком, не переставая быть Богом. Не соделался Он человеком через оставление Божества и не стал Богом, усовершившись из человека но Он, Слово, стал плотию и пребыл недоступным страданию по Своему непреложному естеству»[1279]. «Мы веруем, чтоСлово стало плотиюне путем превращения или изменения а что Оно вселилось в нас и соделало Своим храмом истинное тело, которое присоединило к Себе, тело, имеющее разумную душу»[1280].

«Не разделяй, — советует святой Кирилл, — и не ставь отдельно человека и отдельно Бога Слова; не помышляй, что Еммануил имеет два лица[1281].«Един Господь Иисус Христос, чрез Которого всё, ибо мы не говорим, что одно — Сын, прежде всех веков родившийся из сущности Бога Отца, а другое — Родившийся в последнее время от Девы и Подчинившийся закону, но утверждаем, что Слово — одно и То же как прежде, так и после истинного соединения с телом. Ибо Сын, сущий по естеству от Бога Отца, взяв на Себя тело одушевленное и наделенное разумом родился по плоти от Святой Девы и Богородицы Марии, не пременившись в плоть И восприняв на Себя плоть, Он не перестал быть Богом (букв, «не оставил того, чтобы быть Богом». —Примеч. пер.),ибо и при этом остался Господом всяческих»[1282]. «Без сомнения, глубок, и поистине неизреченен, и нашему разуму непостижим образ соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе»[1283].

«Господь Иисус Христос от Бога как Бог, а от Девы как человек. Ибо Слово, неизреченным и над–умным образом воссиявшее от Бога Отца, родилось и от жены, восприняв на Себя человеческое естество и ниспустив Себя в то, чем не было. Этим Оно не покинуло Своего Божества, но как Бог явилось на земле в человеческом образе, не как бы обитая в человеке но Само соделавшись по естеству человеком сохранив при этом Свою Божественную славу»[1284].

«Нельзя называть Иисусом Христом ни Божие Слово без человечества, ни рожденный от жены храм, не соединенный со Словом. Под Христом разумеется Божие Слово, неизреченно через воплощение, сочетавшееся с человечеством. Христос выше человечества как по естеству Бог и Сын и ниже боголепной славы как человек. Он не меньше Отца по одинаковости сущности и по равенству во всем, а меньше — по причине человеческого естества В Священном Писании о Нем иногда говорится, что Он как бы всецело человек так как по сотериологическим причинам умалчивается о Его Божестве, а иногда опять–таки — что Он всецело Бог, так как умалчивается о Его человечестве; но ни в первом, ни во втором случае не изрекается о Нем нечто несправедливое, потому что оба наименования сходятся в одно единство»[1285].

«Бесплотный стал видимым и Неосязаемый — осязаемым так как плоть, в которую Он облекся от земли, не была Ему чуждой, но соделал Он ее Своим собственным храмом и с нею известен как Бог и Господь… Ни Божеством не истребил Он человечества, ни человечеством не утратил Слова после того несказанного соединения, но мы исповедуем одного и Того же Сына, из этих двух неизреченно явившегося как один»[1286]. «Хотя Единородное Слово есть по природе Бог от Бога, Оно соделалось человеком, но не преложилось в плоть или в какое–либо смешение или слияние а уничижило Себя не презрев нищеты человеческого естества. Ибо как Бог хотел Он подчиненное греху и смерти тело явить сильнейшим греха и смерти и вернуть в прежнее состояние, соделав его Своим. И причем соделав Своим не тело без души как мыслят некоторые, но тело, одушевленное разумной душой. Не презрел Он пути, служившего сему делу, и претерпел человеческое рождение, пребывая тем, чем был Ибо был Он досточудно рожден по плоти, так что Бесплотный и Неосязаемый стал зримым в человеческом образе на земле. Один и Тот же был Он одновременно и Богом, и человеком, потому что был Богом в образе человеческом и Господом в образе раба»[1287].

«Бог, превысший всякой твари, соделался человеком и обитал в человеческом; Невидимый, Сущий с неба и Свыше, стал видимым по плоти в образе земных существ; Неосязаемый сделался осязаемым; Свободный по собственному естеству воспринял на Себя образ раба»[1288]. «Незримый по естеству сделался зримым, ведь и видимое тело было Его собственным Неосязаемый стал осязаемым по причине тела, которое присоединил к Себе[1289].«Бесплотный воплощается ради тебя Неосязаемый по бесплотности Своего естества делается осязаемым; Безначальный подчиняет Себя телесному началу Совершенный возрастает Неизменный усовершается Покрывающий небо облаками повивается пеленами; Царь полагается в яслях»[1290].

«Господь Иисус Христос есть Сын Божий, Слово Бога Отца, вочеловечившийся и воплотившийся. Он один и Тот же — Бог и человек, и Ему одному принадлежит все Божественное а сверх того — [и] все человеческое.Ведь, существуя присно, ибо Он есть Бог, родился Он по плоти жены. Ему, одному и Тому же, принадлежит и вечное бытие и существование, и рождение по плоти в последние времена. По естеству святой как Бог, Он освящается с нами, так как стал человеком, которому и нужно освящение. Тот, Кто по естеству Господь, нарицает Своего Отца Богом, потому что образ раба соделал Своим»[1291].

«По нераздельному соединению Слово соделало Своим то, что на Себя восприняло, и справедливо полагают, что Иисус есть и Бог, и истинный Сын Божий, и один–единственный как Слово от Бога Отца, Божественно рожденное прежде всех веков и времен, а в последнее время Он Тот же Самый рожден по плоти от жены»[1292]. «Превысший нас соделался таким, как и мы, и в рабских условиях был Свободный по естеству. Посему и на нас распростер Он Свое достоинство И мы наименованы сынами Божиими и усваиваем себе Отчее. Ибо и человеческое стало Его [собственным]. Итак, когда говорим, что Он принял на Себя образ раба (Флп. 2, 7), то обозначаем этим всю тайну домостроительства спасения через воплощение[1293].

«Слово, Бог, не изменился, хотя и воспринял на Себя плоть, одушевленную разумной душой. Не человека присоединил Он к Себе, как говорят некоторые обновленцы в вере, но Сам стал плотью то есть человеком»[1294].«Жительствуя во плоти, в рамках человеческих мерок Он свидетельствовал о Своем вечном бытии, говоря:Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь(Ин. 8, 58);Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, — как поверите, если буду говорить вам о небесном? Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах(Ин. 3, 12–13). Предвечное и присносущное Слово снизошло с неба, и после сего Оно То же Самое явилось как человек, ибо един есть Христос и Господь; и, соделавшись плотию, Он произнес указанные слова»[1295].

«Слово Бога Отца именуется человеком, хотя по естеству Оно — Бог, ибо, сходно с нами, Оно сделалось причастным крови и плоти. Так, явилось Оно людям не земле, не покинув того, че»м было, но восприняв на Себя человеческое естество в его полноте»[1296]. «Таинственно сочетавшись с человеческим естеством, Бог соблюл его таким, каким оно было, но'и Сам пребыл тем, чем был. Однажды с ним соединившись, Он почитался как едино с ним и усвоил то, что его, а также перенес на него действие Своего собственного естества»[1297].«Един есть Тот, Кто до вочеловечения был Истинным Богом и Кто в человеческом естестве пребыл Тем, Кем был, и есть, и будет. Нельзя единого Господа Иисуса Христа разлучать отдельно на человека и отдельно на Бога но мы говорим, что Иисус Христос есть один и Тот же, зная, что имеется различие между естества–ми и что естества пребывают одно с другим неслиянными»[1298].«Хотя в Священном Писании Господь Иисус Христос часто нарицается человеком, Он именуется им не в том смысле, что Он отдельно человек, обособленный от Слова Бога Отца, но мы веруем, что Он есть Истинный Бог и ради нашего спасения соделался Сыном Человеческим, оставаясь Богом, и что един есть Господь Иисус Христос. Весьма безбожно разделять Его на двух сынов и на двух христов после неразрывного соединения превосходящего всякий разум и выражение»[1299].

«Необъемлемый вдал Себя ради нас быть объемлемым в утробе Девы: плотью, воспринятой Им от Нее. Необъятный был объят плотью Неизменный принял образ человека; Немогущий пострадать пострадал добровольно за нас и ради нас Своей собственной плотью Неотделимый от Бога Отца был рожден на земле, как написано, и пожил с людьми. Неосязаемый был прободен копьем от беззаконников. Недоступный страданию добровольно претерпел ради нас крест. Бессмертный Свет предал Себя смерти — и причем смерти крестной»[1300].

«В Господе Иисусе Христе мы не сливаем естества, — возглашает святой Кирилл, — и не узакониваем смешения Творца и твари, но познаём естество Бога Слова, и ведаем сущность образа раба, и каждому из естеств поклоняемся как единому Сыну Ибо как то, так и другое попеременно именуется Христом… Мы исповедуем различие естеств и единство Лица»[1301].«Богодухновенное Писание говорит, что Слово Божие ипостасно соединилось с плотью без слияния ибо не чуждой была для Него плоть, с которой Оно соединилось и которая была рождена от жены; но как у каждого из нас наше тело — свое собственное точно также и тело Единородного было Его собственным а не принадлежало кому–то иному, ведь так Он и родился по плоти»[1302]. «Единородное Божие Слово соделалось человеком и, восприняв на Себя бренную плоть, соединило ее с Собой ипостасно»[1303].«Слово Божие через соединение неразрывно и неизменно сочеталось со Своей собственной плотью.Хотя и стало Оно человеком, но не прекратило быть Богом; и не имело места ни преложение плоти в естество Божества, ни преложение Божества в плоть, потому что естество Слова и тогда, когда соединилось с плотью, осталось тем, чем было»[1304].

«Вочеловечение Бога Слова не означает, что Божественная природа претворилась в плоть, но она вселилась в человека»[1305]. «Это вселение не простое и не относительное но истинное и ипостасное[1306],ибо Слово соединяется с плотью ипостасно»[1307]. «Это конечное соединение нераздельно и неразлучно, и един есть Сын во любом смысле и во всяком отношении»[1308]. «Под ипостасным соединением мы не выражаем ничего другого, — говорит святой Кирилл, — кроме как того, что естество Слова или Ипостась что и есть Само Слово истинно соединилось с человеческим естеством, без какого–либо изменения или слияния , и так понимается и есть единый Христос, один и Тот же — и Бог, и человек»[1309].

«В воплощенном Боге Слове как Божеское, так и человеческое естество пребывают каждое в своем естественном свойстве»[1310].«Я исповедую, — пишет святой Кирилл, — что между Божеским и человеческим естеством имеется весьма большое различие и расстояние, потому что они различны по качеству своего бытия и ни по чему не похожи одно на другое. Но как только в нашу среду вступает тайна Христова, состояние соединения не устраняет различия, но исключает разделение; соединение не сливает и не смешивает естества, но, так как Божие Слово сделалось причастным плоти и крови, то опять–таки подразумевается и говорится, что Сын един»[1311]. «После ипостасного соединения Слова с плотью кто бы ни нарек Слово Богом, мы разумеем Его не без Его собственной плоти; и кто бы ни наименовал Его Христом, мы распознаём в Нем воплощенное Слово. Ибо едина Ипостась воплощенного Бога Слова»[1312].

«Один Господь Иисус Христос, и одна вера в Него; наша вера не есть вера в двоицу, т. е. отдельно в Иисуса Бога Слово и отдельно в Иисуса человека, ибо един есть Сын, и Бог, и Господь, Слово Бога Отца и после того как стал человеком. Оттого, что соделался человеком, Он никоим образом не перестал быть Богом; равно как и оттого, что Он есть Бог по естеству, Он не отверг соделаться и быть человеком. Как в человеческом естестве Он пребыл Богом, так нисколько не менее Он есть человек будучи в естестве и достоинстве Божества. Оба, следовательно, суть в Одном и Том же; и один и Тот же Бог и человек есть Еммануил»[1313].

«Воплотившись, Бог Слово стал единосущным с нами то есть человеком, но пребыл единосущным и с Самим Богом Отцом, так что и мыслится [Богом], и был и есть Бог. Он есть Тот, Кто был; и, имея одну и ту же сущность с Богом Отцом на небесах, Он премудро взял на Себя человеческое естество; и назначенный Посредником, Он Собою сочетал в соответствующее единство то, что было между собой всецело разделено по причинам, присущим самим есте–ствам, как Божескому, так и человеческому»[1314].

«Мы непоколебимо исповедуем, — возглашает святой Кирилл, — что Слово Божие стало плотью и произошло от жены, оставаясь Богом, и что Оно одно и То же есть одновременно и Бог, и человек. В Своем Божественном достоинстве Оно не постыдилось условий, мерок человеческого естества и не лишило Себя, по причине человеческого естества, Божественной силы и превеликой славы. Навыкшие же хорошо различать такие категории, видят в обоих естествах единого Господа Иисуса Христа и, точно и изящно постигая Его тайну, восклицают:О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень?(Рим. 11, 33; 1 Кор. 15, 10)»[1315]. «Мы знаем и веруем, что Слово Бога Отца, восприняв на Себя плоть и кровь, пребыло именно Тем же, то есть Богом и сохранило Свое превозвышенное, Божественное достоинство, хотя ради нас и стало плотью. И ныне Оно есть Бог не менее, чем было ранее, хотя и соделалось человеком; Ему поклоняются и небеса, и земля»[1316].

«Всё сказанное в Священном Писании о жажде, о голоде, о страдании Господа Иисуса Христа, надо приписать Ему как человеку. Он, Бог, соделался человеком и пребыл недоступным страданию по Своему Божескому естеству; стал же доступен страданию Он по Своему человеческому естеству, по плоти»[1317]. «Всё написанное о Нем по–человечески Он претерпел не ради Себя, а ради нас, соблюдая повсюду всё сообразное человеческому естеству дабы не ПОМЫСЛИЛИ, что воплощение призрачно»[1318].

Святой Кирилл утверждает, что в Никейском Символе веры блаженные Отцы Никейского Собора дали «определение правой и безупречной веры», и причем сообразуясь с Личностью Господа Иисуса Христа. Объясняя, что обозначают второй и третий члены Никейского Символа, Святой Отец говорит: «Единородное Слово Отчее, будучи по естеству Богом, родилось по плоти от Святой Девы и сделалось, как и мы, человеком. При этом Оно не прекратило быть Богом, но, будучи тем, чем было, пребыло в естестве и славе Божества. Мы не говорим, что Оно стало человеком так, что превратилось и изменилось в то, чем не было, ибо Оно всегда одно и То же и не подвержено даже тени перемены Мы точно также утверждаем, что не наступило ни смешения, ни слияния, ни сплавления Его сущности с плотью — но что Слово сочеталось с имевшей разумную душу плотью таким образом, который знает Оно одно ибо он выше нашего ума и неизреченен. Следовательно, и после того как восприняло на Себя плоть, Оно пребыло Богом и [Оно] есть один Сын Бога Отца, Господь наш Иисус Христос. Тот же Самый, сущий прежде всех веков и прежде всякого времени, будучи Словом, соделался напоследок времен человеком ради нашего спасения»[1319].

«Слово — одно и То же и до воплощения без плоти и по воплощении во плоти. Посему мы утверждаем, что Оно одновременно — и Бог, и человек, не расчленяя Его отдельно на человека, который сам по себе, и отдельно на Бога Слово, дабы не помыслить двух сынов, но исповедуем, что один и Тот же есть Христос, и Сын, и Господь. Ибо Соделавшийся таким же, как и мы — хотя и пребыл тем, чем был — не отверг того, что наше но по домостроительству спасения попустил Себе даже человеческое, в границах человеческого естества; впрочем, этим Он нисколько не повредил ни Своему Божественному естеству, ни славе, ибо и как таковой Он [все еще] неизменно Бог и Господь всего»[1320]. «Соделавшись человеком, Единородное Божие Слово тем не менее осталось Богом, имея всё, что и Отец, кроме отечества»[1321]. «Один и Тот же Сын и Господь — как до воплощения, так и по воплощении»[1322].«Слово Бога Отца, Бог по естеству и вне плоти, пребыло Богом и с плотью и Сын по естеству и до воплощения пребыл Сыном и когда стал плотью; и, будучи Истинным Господом всяческих, остался в той же самой славе и после того, как соделался человеком»[1323].

«Бесплотное Слово Бога Отца приняло рождение по плоти, то есть позаимствовало от Святой Девы тело, присоединив ее неизреченным образом к Себе и не сливаясь с ней — и вотБог Господь, и явися нам,как повествует священное Писание (Пс. 117, 27). Мы говорим, что тело стало собственным телом Слова, а не какого–то особого и отдельного человека и не некоего иного Христа и сына прежде Слова. И как о теле, принадлежащем каждому из нас, говорится, что это тело каждого из нас в отдельности, так и тело Христово надобно понимать как (Его) собственное тело. Ибо хотя Его тело единородно с нашим, или единосущно — (ибо рождено от жены), однако же его нужно понимать и называть Его собственным телом А так как Слово Бога Отца есть Жизнь по естеству, то и тело Его явилось животворящим; таким образом оно и стало для нас жизнеподательным благословением»[1324].

«Когда говорим, чтоСлово стало плотию,то утверждаем, что не произошло ни слияния ни смешения ни преложения ни изменения Слова, но что Оно неизреченно и таинственно соединилось с телом, имевшим разумную душу. Мы, следовательно, утверждаем, что Слово Бога Отца, взяв на Себя святое и одушевленное тело и поистине сочетавшись неслиянно, из самого вещества произошло как человек, но однако же и при этом пребыло истинным Богом»[1325].

«Соделавшись плотью, то есть человеком, Слово — это не богоносный человек а Бог, добровольно Себя уничиживший и тело от жены соделавший Своим собственным — и причем тело не без души и не без ума а тело одушевленное и разумное»[1326].«Образ вочеловечения Бога Слова поистине глубок и необъясним, и непостижим для человеческой мысли. Но размышлять о нем все–таки нужно; конечно же, не безопасно слишком много заниматься тем, что не человеческое; и весьма благоразумно не утруждать себя тем, что выше человеческого разума, не покушаясь уразуметь то, чего постичь невозможно. Глубокая тайна вочеловечения Слова превосходит человеческий разум. Эта Божественная тайна — не в велеречивых словах людской мудрости, а в явлении Духа»[1327].

Погружаясь с молитвенным трепетом в тайну досточудной Личности Спасителя, святой Кирилл надолго останавливается на словах Апостола Павла в Послании к Филиппийцам, где о Господе Иисусе Христе говорится:Он, будучи образом Божиим = во образе Божии сый), не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого= умалил, истощил Себя = унизил Себя = смирил Себя),приняв образ раба (зрак раба приим), сделавшись подобным человекам (в подобии человечестем быв) и по виду став как человек (и образом обретеся якоже человек); смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2, 6–8).

На вопрос: каково это умаление, истощение, уничижение Бога Слова? — святой Кирилл отвечает: «Это — восприятие Словом нашей плоти, принятие образа раба, уподобление нам, причем Слово нисколько не изменяет Своего собственного естества, ибо Оно выше всякой созданной твари. Он уничижил Себя тем, что для спасения мирaснизошел в рамки (в мерки) человеческого естества»[1328].«Кенозис Слова не означает, что нечто в Его собственном естестве повреждено (nihil in natura propria violatum), или изменено, или соделано низшим, ибо Оно непреложно, и неизменно, и не подвержено страданию. Истинно став плотью, то есть человеком, Оно соделало Своей собственной людскую (человеческую. —Примеч. ред.)убогость (humanitatis paupertatem propriam sibi fecit). Во–первых, Оно стало человеком и пребыло Богом; засим образ раба воспринял Тот, Кто как Сын по Своему естеству свободен. Так, о Том, Кто есть Господь славы, говорится, что Он принял славу; о Том, Кто Сам есть Жизнь, утверждается, что Он оживлен, и что над всем принял власть Тот, Кто есть Царь всяческих. Равный Отцу стал послушным до крестной смерти и т. д. Своей плотью усвоил Он Себе всё принадлежащее человеческому естеству и совершил домостроительство спасения, оставаясь тем, чем был (manens quod erat)»[1329].

«Из слов апостола Павла (Флп. 2, 5–7) ясно, что Божие Слово восприняло на Себя образ раба, пребывая тем, чем было, то есть образом Бога а образ раба обозначает не только видимую сторону человека, но и всё человеческое естество Ибо как образ Бога обозначает сущность Бога так и образ раба обозначает не только видимое, но и всю человеческую сущность»[1330].«А словасделавшись подобным человекам и по виду став как человек(Флп. 2, 7) апостол ввел как именования не естества а действия ибо Владыка Христос, имея наше естество, не принял нашей порочности, но свободен от всякого зла, как и пророк возвещает, что Онне сделал греха, и не было лжи в устах Его(Ис. 53, 9), и как пустынножитель Иоанн свидетельствует, говоря:Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мирa(Ин. 1, 29). Оттого–то апостол Павел по необходимости и сказал, что Он сталподобным человеками сделалсяпо виду… как человек,ибо Он был свободен от всякого человеческого злого действия»[1331].

«Слова Апостола о том, что Он сделался подобным человекам и по виду стал как человек, надо понимать так, что Господь наш Иисус Христос, имея наше естество, не во всем был с нами одинаковым. Ибо Он родился от жены, но не так, как мы; сходно нам, имел Он тело одушевленное и разумное, но движения греха Его, как нас, не беспокоили, но во плоти, против которой воевал грех, Он уничтожил тиранию греха; для этого и сделался Онподобным человекамипо виду стал как человек, исмирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной; а эти слова:уничижил Себя Самого —означают, что Он взял на Себя уничиженное человеческое естество»[1332].

«Бытийствуя в образе и равенстве Бога Отца, Его Слово, как пишет апостол,не почитало хищением быть равным Богу(букв.: «не порывалось уравняться с Богом». —Примеч. пер.),но низвело Себя в добровольный кенозис и явилось нам, не прекращая быть тем, что есть, т. е. оставаясь Богом и тогда, когда не возгнушалось воспринять на Себя меру человеческого естества Всё, таким образом, как Божественное, так и человеческое, принадлежит Ему. Ведь к чему было Ему умалять Себя если бы Он стыдился человеческого естества и наших рамок? И если отвращался Он от человеческого, то кто заставил Его по необходимости и насильно стать человеком? Итак, все евангельские слова — как те, которые звучат по–человечески, так и те, которые звучат Божественно, — мы приписываем одному Лицу ибо веруем, что един есть Сын, Иисус Христос, то есть вочеловечившееся и воплощенное Божие Слово»[1333].

«Слово истощевает Себя будучи по естеству неистощимымУничижил Себя Самого, приняв образ раба(Флп. 2, 7)»[1334]. «Кенозисом называется то, что Бог Слово стал человеком».[1335]«Имея бытие, одинаковое по естеству с Отцом, Слово уничижило Себя и, приняв образ раба, то есть став человеком и по виду соделавшись как мы, низвело Себя в кенозис Итак, как же'Сущий в образе Бога и равный Богу низвел Себя в кенозис? Не есть ли это явная Христова тайна? Бог по естеству, Он соделался человеком в смирении и отвержении. Став таким, как и мы, Он и с плотью соблюл Свою Божественную славу. Итак, един есть Христос Бог в человеческом естестве, будучи и с человеческим естеством тем, чем был»[1336].

Стараясь, по крайней мере, отчасти, объяснить предивную тайну соединения двух естеств в одном Лице Господа Иисуса Христа, святой Кирилл ссылается на пример таинственного соединения двух различных природ, духовной и вещественной, в единой человеческой личности. «Человек состоит, — говорит святой Кирилл, — из двух неподобных природ, т. е. из души и тела, но все–таки и то, и другое считается одним человеком Таким же, следовательно, образом надобно рассуждать и о Самом Христе. Ибо един есть Сын и един Господь Иисус Христос и до воплощения, и после того как стал человеком»[1337]. «В Господе Иисусе Христе два естества: Божественное и человеческое, соединенные между собой неслиянно и без смешения. Нечто подобное мы видим и в устройстве человека. Мы говорим, что в человеке душа не слилась с телом, а соединилась, сочеталась, сроднилась и действует. И никто, кроме вовсе безумных, не называет душу смертной или же тело бессмертным, но мы различаем две природы и распознаём одно живое существо, из обеих составленное; каждую же из этих двух природ мы называем отдельным именем: одну душой, другую телом, а существу, составленному из обеих, даем другое наименование: человек»[1338].

Свое учение о Лице Господа нашего Иисуса Христа, которое есть в то же время и Богооткровенное учение Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, святой Кирилл наиболее сжато выразил в двенадцати знаменитых анафематизмах, из которых в данный момент для нас самыми важными являются следующие четыре:

6) Если кто не исповедует, что Слово Бога Отца ипостасно соединилось с плотью ( ήνώσ^α,ι) и что един Христос со Своей собственной плотью, то есть Он один и Тот же одновременно есть и Бог, и человек, — да будет анафема! (Анафематизм второй)[1339].

7) Если кто в едином Христе разделяет ипостаси после соединения, сочетая их лишь союзом достоинства авторитета и власти, а не союзом естественного соединения — да будет анафема! (Анафематизм третий)[1340].

8) Если кто дерзнет назвать Христа богоносным человеком а не Богом Истинным и единым по естеству Сыном, так какСлово стало плотиюи приблизилось к нам, восприяв нашу плоть и кровь (букв, в сербск. «и соделалось преизрядным общником нашей плоти и крови». —Примеч. пер.), —да будет анафема! (Анафематизм пятый)[1341].

9) Если кто не исповедует, что плоть Господа есть животворящая и собственная плоть Самого Слова Бога Отца, но что она есть плоть кого–то другого при Нем, соединенного с Ним по достоинству т. е. приобретшему только Божественное в себе обитание, и не исповедует плоть Его животворящей, так как она стала собственной плотью Слова, имеющего силу оживотворять всё, — да будет анафема! (Анафематизм одиннадцатый)[1342].

Христологическая мысль Викентия Леринского всем своим существом вытекает из соборного и святого сознания Апостольской Христовой Церкви. «Вселенская Церковь исповедует, — пишет он, — одного Христа Иисуса, а не двух; один и Тот же Он и Бог, и человек (eundemque Deum pariter atque hominem confitetur). В Нем одно Лицо, но две сущности (unam quidem in eo personam, sed duas substantias); две сущности, но одно Лицо; две сущности, ибо Слово Божие не изменяется (mutabile), чтобы могло превратиться во плоть (ut ipsum verteretur in carnem); одно Лицо, дабы не казалось, что Церковь, признавая двух сынов, почитает не Троицу, а четверицу… В Боге одна сущность, но три Лица; во Христе две сущности, но одно Лицо… Как могут быть в Спасителе две различных сущности, но не два различных лица? Это от того, что сущность Божества одна, а сущность человечества другая. Но все–таки Божество и человечество суть не два различных лица, а один и Тот же Христос (sed unus idemque Christus), один и Тот же Сын Божий (unus idemque Filius Dei), одно и То же Лицо одного и Того же Сына Божия (et unius ejusdemque Christi et Filii Dei una eademque persona), подобно тому как в человеке тело — одно, а душа — другое, но один и тот же человек есть и душа, и тело. В Петре и Павле душа — одно, тело — другое, но все–таки не существует двух Петров: один — душа, а другой — тело; или двух Павлов один — душа, а другой — тело, но один и тот же Петр и один и тот же Павел, и каждый из них состоит из двух различных природ: из души и тела. Итак, в одном и Том же Христе имеются две сущности: одна Божественная, а другая человеческая; одна от (ех) Бога Отца, другая от (ех) Девы Матери; одна совечная и равная Отцу, другая временная и низшая Отца; одна единосущная с Его Отцом, другая единосущная с Его Матерью (una consubstantialis Patri, altera consubstantialis Matri), но один и Тот же Христос в двух сущностях (unus tamen idemque Christus in utraque substantia). Поэтому не существует один Христос — Бог, а другой — человек; и не является один несотворенным, другой сотворенным; и один страдательным, другой же нестрадательным; и один — равным Отцу, а другой низшим Отца; и не происходит один от (ех) Своего Отца, другой от (ех) Своей Матери, но один и Тот же Христос, Бог и человек (sed unus idemque Christus Deus et homo), Тот же Самый несотворенный и сотворенный, Тот же Самый неизменный и не подверженный страданию, Тот же Самый на [собственном] опыте познавший и изменение, и страдание; Тот же Самый равный Отцу и низший Отца, Тот же Самый рожденный от Отца прежде веков, Тот же Самый рожденный от Своей Матери во времени, совершенный Бог и совершенный человек. В Боге — высочайшее Божество, в человеке — совершенное человечество (plena humanitas). Совершенное человечество, так как [Он] имеет и душу, и плоть; и причем плоть истинную, нашу, материнскую (carnem veram, nostram, maternam); душа же — разумная, одаренная умом и рассудком (animam vero intellectu praeditam, mente ac ratione pollentem). Итак, во Христе Слове наличествуют душа и тело, но целое одно — един Христос (sed hoc totum unus est Christus), един Сын Божий и един наш Спаситель и Искупитель; един не в результате некоего пагубного смешения Божества и человечества, а в силу цельного и исключительного единства Лица (unus autem, non corruptibile nescio qua divinitatis et humanitatis contusione, sed integra et singulari quadam unitate personae). Ибо соединение не превратило и не преложило одно естество в другое, но так сочетало их в одно, что во Христе присно сохраняется единственность одного и Того же Лица, равно как вечно пребывают и исключительные свойства каждого естества (ut manente semper in Christo singularitate unius ejusdemque personae, in aeternum quoque permaneat proprietas uniuscujusque naturae). Отсюда следует, что ни Божеское естество никогда не начинает быть телом, ни тело никогда не перестает быть телом. В объяснение сему может послужить естество человека: ведь не только в настоящей жизни, но и в будущей, каждый отдельный человек будет состоять из души и тела; ни тело его никогда не претворится в душу, ни его душа — в тело; и тогда как каждый индивидуальный человек будет жить вечно, вечно будет существовать в каждом индивидуальном человеке и различие между двумя сущностями. Так и во Христе каждая сущность навсегда сохранит свое особое свойство, но без ущерба единству Лица (ita in Christo quoque utriusque substantiae sua cuique in aeternum proprietas, salva tamen personae unitate, retinenda est)»[1343].

«Это единство Лица во Христе, — говорит Викентий, — наступило не после Его рождения от Девы, а было совершено в самой Ее утробе (sed in ipso Virginis utero compacta atque pertecta est). Ведь самое пристальное внимание должны мы обратить на то, чтобы исповедовать Христа не только единым, но и присно единым (semper unum). Ибо было бы невыносимым богохульством исповедовать, что Христос един сейчас и полагать, что некогда Он был не одним, а двумя; одним, то есть, с момента Его крещения, а двумя при Его рождении. Этого чудовищного осквернения святыни мы сможем избежать только так, если призна»ем, что человек соединен с Богом единством Лица, и причем не со времени Вознесения, или Воскресения, или же Крещения, а в самой Его Матери, в самой Ее утробе, в самом зачатии Святой Девы (in ipsa virginali conceptione)»[1344].

«Благословенна Церковь, ибо верует, что во Христе суть две истинных и совершенных сущности, но одно Лицо, так что ни различие естеств не разделяет единства Лица, ни единство Лица не уничтожает различия сущностей. Благословенна Церковь, ибо понимает, что Бог соделался человеком не через преложение естества, а посредством Лица (non conversione naturae, sed personae ratione), и причем Лица не призрачного и тленного, а существенного и вечного (personae autem non simulatoriae et transeuntis, sed substantiae et permanentis)»[1345].

Преображенная молитвой мысль святого подвижника Иоанна Кассиа–на глубоко проникает в дивную тайну Личности Господа нашего Иисуса Христа. «Мы исповедуем, — говорит он, — что наш Господь и Бог Иисус Христос есть единый Сын Божий, рожденный от Отца прежде всех веков, и, соделавшись ради нас во времени человеком от Духа Святого и Присно–девы Марии, пребыл Богом при Своем рождении. Исповедуя же две сущности: плоти и Слова — мы всегда с благочестивым убеждением и верой признаём, что Он — одно и То же Лицо, нераздельно Бог и человек; и утверждаем, что с того момента, когда Он взял на Себя плоть, всё принадлежащее Богу, было дано человеку, как опять–таки всё принадлежащее человеку было присоединено к Богу (omnia dicimus quae erant Dei transisse in hominem, ut omnia quae erant hominis in Deum venirent). И в этом смыслеСлово стало плотию:не то, что будто бы Оно в силу некоего превращения или преложения стало тем, чем не было, но, по Божественной икономии, Отчее Слово никогда не оставило Отца и благоволило, однако же, соделаться истинным человеком (numquam a Patre discedens, homo proprie fieri dignaretur), и Единородный был воплощен посредством той сокровенной тайны, которую ведает Он один (incarnatusque sit unigenitus secreto illo mysterio quo ipso novit). Ведь наше — веровать, а Его — ведать. Так Сам Бог Слово, воспринимая всё принадлежащее человеку, соделался человеком, и человек, Им воспринятый, принимая всё принадлежащее Богу, не может не быть Богом. Когда говорим, что Он воплотился, то не полагаем, что имело место некое умаление Его сущности, потому что Бог знает, как соединить Себя без какого–либо ущерба для Своего естества (sine sui corruptione misceri), и тем не менее соединить Себя истинно (et tamen in veritate misceri). Ведает Он, как принять в Себя и не увеличить Себя этим [приращением], равно как и то, как вдать Себя и не потерпеть никакого ущерба… Богочеловек, Иисус Христос, Сын Божий, истинно ради нас рожден от Духа Святого и Приснодевы Марии. Так в двух естествах Слово и плоть стали едино (in alterutrum unum fit Verbum et саго), причем каждая сущность пребывает в себе естественно совершенной, однако же Божественная сообщает Своё человеческой (humanitati divina communicent) без какого–либо для Себя изъяна, а человеческая причащается Божественной (et divinitati humana participent). Не одно здесь Лицо — Бог, а другое [лицо] — человек, но одно и То же Лицо, Которое есть и Бог, и человек; и опять–таки человек, который есть также и Бог, нарицается и поистине есть Иисус Христос, единый Сын Божий… Бог Слово в Своей полноте стал всецело человеком (totus Deus Verbum factus est tötus homo). Ибо не Бог Отец стал человеком и не Дух Святой, а Единородный Сын Отчий. Итак, мы должны полагать, что едино есть Лицо плоти и Слова (ideoque una persona accipienda est carnis et Verbi), и преданно, без какого–либо сомнения веровать, что один и Тот же Сын Божий, вовеки нераздельный, бытийствуя в двух естествах во дни Своей плоти, истинно взял на Себя всё принадлежащее человеку, присно и непреложно имея как Свое собственное принадлежащее Богу (vere semper omnia gessisse quae sunt hominis, et vere semper possedisse quae Dei sunt)»[1346].

«Назовем ли мы Господа Иисуса Христа Сыном Божиим или Сыном Человеческим, во всех случаях Он есть одно и То же Лицо»[1347]. «Отрицающий, что Иисус Христос, Сын Божий, есть одно Лицо, отвергает всё. Ибо правило церковной тайны и православной веры таково, что отрицающий одну часть Божественной тайны не может признавать другой (ut qui partem divini sacramenti negat, partem non valeat confiteri). Ведь в ней всё так связано и сопряжено между собой, что одно не может стоять без другого, и если человек отрицает лишь одну частичку среди прочих, ему нисколько не приносит пользы то, что Он верует во все эти прочие (qui unum ex omnibus denegaverit, alia ei omnia credidisse non possit)»[1348]. «Это наша вера, это наше спасение: веровать, что наш Бог и Господь Иисус Христос — один и Тот же прежде всего и после всего (eumdem et ante omnia credere, et post omnia). Ибо как написано:Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же(Евр. 13, 8). А посемувчераозначает всю прошлую эпоху, в которую прежде начала Он был рожден от Отца;сегодняпокрывает время мирa сего, в которое Он вновь был рожден от Девы, пострадал и воскрес; а выражениемво векиобозначена вся бесконечная вечность в будущем (omnis futurae aeternitatis immensitas designatus)»[1349].

Благодатными словами христолюбивого исполина веры, святого Максима Исповедника, Церковь засвидетельствовала свое святое, соборное, вселенское чувство Христа и Его досточудной тайны. «Как в человеке одна личность, — говорит святой Максим, — но различные сущности; тогда как человек един, душа одной сущности, а плоть другой, так и в Господе Иисусе Христе: одно и То же Лицо, а различные сущности.Ибо Он — одно Лицо, или Ипостась; Божество одной сущности, а человечество — другой. Как невозможно исповедать единство Святой Троицы, не отметив ипостасного различия, так абсолютно необходимо, чтобы и о Господе Иисусе Христе, Который есть един от Святой Троицы, проповедовалось и единство, и различие[1350].«Как единосущность Святой Троицы обозначает одну сущность и различие в ипостасях (букв, «разноипостасность» —Примеч. пер.) —три Ипостаси, так и различие сущности Слова и сущности плоти обозначает две сущности но не каждая из них имеет свою отдельную ипостась, но едина есть Ипостась, или Лицо»[1351]. «Как говорим, что во Святой Троице одна сущность и не сливаем трех Ипостасей, равно как и три Ипостаси не истребляют единой сущности, так утверждаем, что и в Господе Иисусе Христе, Который есть един от Святой Троицы, одна Ипостась, и не смешиваем Его двух естеств, а равно и не разделяют два естества единую Ипостась»[1352].

«Мы полагаем и веруем, — возглашает сей святой Исповедник, — что единый Христос состоит из двух совершенных естеств, Божественного и человеческого, исповедуя одну Его Ипостась и веруя, что естества и после сочетания пребыли неслиянными и нераздельными. Исповедуя два естества в одном и Том же, признаём, что Он Тот же есть одновременно и Бог, и человек. Веруем, что в двух естествах, нераздельно и неслиянно после сочетания существует Он Тот же, совершенный в Божестве и совершенный в человечестве как целый в частях Ибо из каких частей Он состоит, в тех частях и распознаётся как целый после сочетания»[1353].

«Спасительное исповедание веры — веровать, что Сын и Слово Бога ради людей, по причине людей, истинно стал человеком без греха; соделавшись человеком, Он не перестал быть Богом; и не умалил Себя как истинного человека тем, что пребыл Тем, Кем был и есть, и по естеству всегда будет: Богом; но как Бог по сущности и естеству неизменно (άτρεπτω^), по домостроительству спасения, ради нас истинно стал человеком, восприняв на Себя плоть, имеющую разумную и словесную душу. Посему Тот же [Самый] есть истинно и Бог по естеству, и Тот же [Самый] есть истинно и человек по естеству, потому что Он Тот [Самый] же есть воистину и то, и другое в полноте Ни одно из этих естеств, сочетавшихся ипостасным соединением в тайне воплощения, то есть совершенного вочеловечения, не нанесло себе никакого ущерба по причине сего соединения, но каждое соблюло свое существенное отличие и границы то есть естественное свойство неслиянно и нераздельно, после соединения. Ибо соединение не истребляет различия двух естеств, сочетавшихся в одно Лицо, но полностью исключает их разделение и отдельное существование»[1354].

«Во Вселенской Церкви сохраняется правильное, истинное и спасительное учение апостольской веры о Лице Господа Иисуса Христа. Согласно этому учению, Божие Слово, Творец людей, неизреченным образом, ради людей, из–за людей, истинно восприняло на Себя плоть, имеющую словесную и разумную душу и, не изменяя Своего Божества соделалось человеком без греха. Это апостольское учение научает нас, людей, исповедовать и держаться того, чтобы никоим образом ; не отрицать ни одно естество после воплощения Слова, то есть после соединения: ни Божественное, по Которому Он присно есть Бог, единосущный с Отцом, и таковым пребывает: ни человеческое, по которому Он Тот же ради нас истинно стал человеком и единосущен с нами, Не преложил Он того, чем был и есть, и по естеству вечно пребудет Богом; равно как не изменил Он и, через нераздельное соединение соделавшись человеком, естество одушевленной плоти, будучи один и Тот же и Богом, и человеком. Не только по нарицанию и имени Он — Бог и человек, но действительно и истинно Бог и человек в прямом смысле и справедливо так называется… Слово Божие стало человеком, но соделалось Оно человеком через восприятие на Себя разумной плоти, сочетав ее с Собой по Ипостаси нераздельно Посему Он Тот же Самый есть в прямом смысле и Бог, и человек: Богом был всегда, а человеком соделался: но и : то, и другое — в полной мере. Это окончательное единство Ипостаси не сливает естества, дабы не стерлось основание их различия, и не разделяется истинным различием естеств, из которых состоит. Различие естеств вследствие соединения никоим образом не уничтожается»[1355].

«После ипостасного соединения Христово Божество пребыло по сущности Божеством и ни малейшим образом не пременилось в сущность плоти; равно как и Его человечество по сущности осталось человечеством не претворившись в s естество Божества. Если же ни Христово Божество, ни Его человечество не преложились одно в другое по причине ипостасного соединения, но естества пребыли неслиянными, то ясно, что и после сего сочетания имеется различие между сохраненными во Христе естествами, и никто не : может этого отрицать»[1356].

«Бог Слово ипостасно соединил Себя с единосущной нам плотью, одушевленной словесной и разумной душой. Совершенный Бог соделался совершенным человеком; Бог не отвергнут тем, что стал человеком, то есть тем, чем не был; и по причине того, что пребыл Он Тем, Кем был и есть, а именно Богом, Он не связан стать тем, чем не был, а именно человеком. Будучи Богом, Он соделался человеком. По Своему Божественному естеству Он в сущности несотворен, невидим, бесконечен, неизменен, нестрадателен (бесстрастен. —Примеч. ред.),нетленен, бессмертен, Творец всего; а по естеству Своей и нашей плоти Он Тот же Самый сотворен страдателен, ограничен, объемлем, смертен. Он Тот же Самый единосущен с Богом Отцом по Божеству и единосущен с нами по человечеству. Действительно, а не только по имени, Он Тот же Самый одновременно и Бог, и человек; не сугуб по Ипостаси, то есть по Лицу, потому что пребыл одним и Тем же и до воплощения, и по воплощении»[1357].

«Последуя святым Учителям Церкви, благочестивое дело — исповедовать, что в Господе Иисусе Христе два естества, не подобные по сущности сопряженные в несказанное единство; ведь и после соединения пребыли они неслиянными, однако так неслиянными, что не вводится никакого разделения, а остается неизменное различие Различие и разделение — не одно и то же. Различие — это состояние, по которому предметы разнятся один от другого; то есть, тело по естеству и сущности есть то, что» есть; и Бог Слово по естеству и сущности есть то, что есть. Разделение же — это сквозной разрез то есть предметы вовсе рассекаются причем каждый из них существует обособленно и лишь для самого себя, и они отделены один от другого»[1358]. «Итак, надобно исповедовать окончательное соединение двух естеств в Господе Христе, но и после соединения признавать различие между двумя естествами, неслиянно сочетавшимися и сохранившимися»[1359].

«Итак, мы исповедуем Господа нашего Иисуса Христа, из двух естеств составленного из Божества и человечества; и распознаём Его в двух естествах ); в Божеском и человеческом. Утверждая же, что Он из двух естеств, подразумеваем, что Он из Божества и человечества, и говоря, что Он в двух естествах, обозначаем, что Он естественно и в Божестве, и в человечестве. Конечно, и после соединения Он не отделен ни от одного естества, из которых состоит, но Он в них, из которых [Он] и присно есть, и существует, и распознаётся»[1360].«Из двух, следовательно, естеств не два естества но одну сложную Ипостась именуем Христом; Она объемлет Собой эти естества как Свои собственные и содержит их как Свои собственные части, дополняющие одна другую и в них как в частях Она и есть, и распознаётся »[1361]. «Части Христовы — это Его Божество и человечество, из которых и в которых Он состоит»[1362]. «Христова Ипостась одна и единственная как до воплощения, так и после воплощения»[1363]. «Ипостасное соединение Божества и человечества в Господе Иисусе Христе есть, безусловно, тайна неизреченная и непостижимая»[1364].

Мед Богооткровенной истины о тайне Личности Спасителя, разлитый в каплях по Священному Писанию и Священному Преданию, святой Иоанн Дамаскин, как неутомимая рабочая пчела, собрал в соты своей облагодатствованной души и предлагает нам его через свои богоглаголивые слова. Таинственное и над–умное сочетание двух естеств в одном Лице Господа святой Дамаскин называет «перихорисисом» что означает; обращение, проникновение, обитание одного естества в другом, жизнь одного в другом без утраты собственной индивидуальности. «Два естества в Господе Христе соединились между собой неизменно и непреложно — говорит святой Дамаскин, — так что ни Божественное естество не лишилось Своей врожденной простоты, ни человеческое не пременилось в естество Божества, но и из двух не начало опять–таки существовать одно сложное естество Мы исповедуем, что один и Тот же Христос состоит из двух различных естеств, Божества и человечества, и существует в двух естествах и есть и именуется совершенным Богом и совершенным человеком»[1365].

«Мы утверждаем, что Божественная Ипостась Бога Слова существовала прежде всякого времени вечно простой, несложной не–сотворенной, бестелесной, невидимой, неосязаемой, безграничной, имея всё, что имеет Отец, как единосущная с Отцом, отличаясь от Отчей Ипостаси образом рождения и личным свойством, будучи совершенной и никогда не отделенной (не отделяющейся) от Отчей Ипостаси. В последние же времена Слово, не оставляя Отчих недр, неописуемо вселилось во утробу Святой Девы и без семени, непостижимым и Ему одному вёдомым образом соделало то, что плоть, воспринятая от Святой Девы, существует в самбй предвечной Ипостаси И, находясь во чреве Святой Богородицы, Бог Слово был также во всем и выше всего но в Ней Он пребывал действием воплощения. Он, следовательно, воплотился, восприняв на Себя начатки нашего состава — плоть, оживленную мыслящей и разумной душой, так что Сама Ипостась Бога Слова стала Ипостасью плоти и Ипостась Слова, бывшая дотоле простой, стала сложной — и причем сложной из двух совершенных естеств Божества и человечества. И эта Ипостась имеет в Себе, с одной стороны, характерное и особенное свойство Божественного сыновства Бога Слова, [свойство,] которым отличается [Она] от Отца и Духа, а с другой стороны, [Она] имеет характерные и особенные свойства плоти, которыми отличается от Матери и от остальных людей. Воплощенный Бог Слово имеет в Себе как те свойства Божественного естества которыми Он соединен с Отцом и Духом, так и те признаки человеческого естества которыми Он соединен с Матерью и с нами»[1366].

«Сверх того, воплощенное Слово отличается — как от Отца и Духа, так и от Своей Матери и от нас — тем, что Оно То же Самое есть в то же время и Бог, и человек. Ибо это мы знаем как самое характерное (букв, «наиболее особенное». — Примеч. пер.) свойство Христовой Ипостаси Посему мы исповедуем, что Он — единый Сын Божий и после вочеловечения; Он Тот же Самый есть и Сын Человеческий, единый Христос, единый Господь, единый Единородный Сын и Слово Божие, Иисус, Господь наш… Не проповедуем мы Его ни как только Бога, лишенного нашего человечества, ни как только человека, лишая Его Божества, ни как Бога и человека обособленно, но [проповедуем,] что Он, один и Тот же есть в то же время Бог и человек, совершенный Бог и совершенный человек, всецелый Бог и всецелый человек ( один и Тот же — всецелый Бог с Его плотью и всецелый человек с Его пребожественным Божеством Именуя Его совершенным Богом и совершенным человеком, мы тем самым выражаем полноту и отсутствие какого–либо недостатка в естествах; говоря же, что Он есть всецелый Бог и всецелый человек, мы этим обозначаем единственность (единичность) и неделимость Ипостаси»[1367].

«Точно также надобно знать, что, хотя и говорим мы, что два естества Господня проникают друг друга однако же знаем, что проникновение происходит от Божественного естества, ибо Оно проникает и проходит через всё, как хочет, а через Него ничто не проникает и не проходит. Свои преимущества Оно передает плоти, Само пребывая бесстрастным и непричастным страданиям плоти»[1368].«Итак, естества в Господе соединены ипостасно, не сливаясь, и разделены нераздельно, учитывая характер (смысл) и образ различия Не исчисляются они по образу, которым соединены, ибо мы не говорим, что в отношении к Ипостаси — два естества во Христе; но они исчисляются по образу, которым нераздельно разделены, ибо во Христе суть два естества, учитывая характер и образ различия. Соединенные ипостасно и проникая одно другое они соединены неслитно, причем каждое из них сохраняет свое собственное природное различие”[1369].

«Одна и та же Ипостась Слова, став Ипостасью обоих естеств, не допускает ни одному из них быть безипостасным и не позволяет быть ИМ разноипостасными между собой и не есть Она иногда Ипостась одного естества, а иногда другого, но всегда — Ипостась обоих естеств нераздельно и неразлучно. Ипостась не делится и не дробится, так чтобы одна часть принадлежала одному естеству, а другая другому, но вся Она — Ипостась и того, и другого естества неделимо и всецело.Ибо плоть Бога Слова не получила бытия как некая отдельная ипостась, и не появилось некая иная ипостась, помимо Ипостаси Бога Слова, но в Ней [плоть] получила свою ипостась, или, лучше сказать, она была принята в Ипостась Бога Слова. Посему плоть не является безипостасной и не вводит в Троицу иную ипостась»[1370]. «Сама Ипостась Бога Слова соделалась Ипостасью плоти, и в этом смыслеСлово стало плотию(Ин. 1, 14) без изменения и плоть стала Словом без перемены и Бог соделался человеком, ибо Слово есть Бог, и человек — Бог по причине ипостасного соединения»[1371].

Опровергая монофизитское учение о единстве естества в Господе Иисусе Христе, святой Дамаскин излагает Богооткровенное, апостольское, православное учение о естестве и лице и о существующем между ними различии. «Еретиков уводит в заблуждение, — говорит богомудрый Отец Церкви, — то, что они учат, что естество и лицо суть одно и то же. Когда мы говорим о естестве человека как об одном, должно знать, что говорим мы это, не обращая внимания на понятие души и тела. Ведь когда мы сравниваем душу и тело между собой, то не можем сказать, что они суть одного естества Но так как имеются многие человеческие личности и тем не менее все имеют один и тот же вид естества — ибо все состоят из души и тела, все имеют удел в естестве души обладают сущностью тела и общим видом — то мы и утверждаем, что естество всех этих многочисленных и различных лиц (личностей) — одно тогда как каждая личность имеет два естества и имеет бытие в двух естествах, а именно — в душе и теле. Но в Господе нашем Иисусе Христе нельзя допустить некоего общего вида, общей формы Ибо никогда не было, нет и не будет другого Христа, который состоял бы из Божества и человечества и — как в Божестве, так и в человечестве — был бы одновременно совершенным Богом и совершенным человеком. Поэтому нельзя сказать, что в Господе нашем Иисусе Христе одно естество устроенное из Божества и человечества, подобно тому как мы говорим об отдельном человеческом индивидууме, что он составлен из души и тела. Ведь в этом случае речь у нас речь об индивидууме, а Христос — не индивидуум ибо не существует общего вида, общей категории «христосности» под которую мы могли бы Его подвести. Поэтому мы и говорим, что во Христе имело место соединение двух совершенных естеств — Божественного и человеческого — не смешением, не слиянием, не растворением, не сорастворением Напротив, это соединение совершено синтезом то есть Ипостасью и причем непреложно, неслиянно, неизменно, нераздельно и неразлучно. И в двух совершенных естествах мы исповедуем одну Ипостась воплощенного Сына Божия, утверждая, что в Нем одна и та же Ипостась принадлежит и Божеству, и человечеству и что оба естества сохранены в Нем и после соединения, но не оставляем каждое естество обособленно и отдельно а считаем, что между собой они соединены в одной сложной Ипостаси Ибо мы утверждаем, что это соединение существенно, то есть истинно, а не призрачно; существенно не в том смысле, что будто бы из двух естеств образовалось одно сложное естество, но что они поистине соединились в одну сложную Ипостась Сына Божия и сохранили свои существенные различия Ибо сотворенное пребыло сотворенным и несотворенное — несотворенным; смертное пребыло смертным и бессмертное — бессмертным; ограниченное — ограниченным, безграничное — безграничным, видимое — видимым и невидимое — невидимым»[1372].

Два естества, ипостасно соединенные в Господе Иисусе Христе, имеют две своих соответствующих воли и два своих соответствующих действия. В борьбе против монофелитов Православная Церковь своим святым, соборным, вселенским умом, устами богоносных Отцов Шестого Вселенского Собора, сформулировала догмат о двух волях и действиях в Господе Иисусе Христе и добавила его к исповеданию веры халкидонских Отцов Четвертого Вселенского Собора. Это положение гласит:

«И мы точно также исповедуем, по учению Святых Отцов, две естественных воли, или хотения, во Христе и два естественных действия нераздельно, неизменно, неразлучно, неслиянно; и две естественные воли не противоположны — Боже упаси! — как сказали безбожные еретики, но человеческая воля последует, не противится, не противостоит, но покоряется Его Божественной и всемогущей воле; ибо надлежало, чтобы воля плоти последовала и повиновалась воле Божественной»[1373].

Богооткровенная истина о двух волях и двух действиях в Господе Иисусе Христе богомудро разработана бесстрашным исповедником Православия, преподобным Максимом Исповедником. «Воля есть существенное свойство естества, равно как и действие. Двойство естеств в Господе Иисусе логически и естественно проявляется в двойстве волей (воль. —Примеч. ред.)и двойстве действий. Имея человеческое естество, воплощенное Слово имело в нем и волю ибо человеческое естество не может существовать без воли. Естественная воля — это сила, желающая соответствующего естеству и существенно содержащая все свойства, составляющие естество, во врожденной природе которого всегда содержится хотение (букв, «по природе которого всегда врожденно хотеть». —Примеч. пер.).Не одно и то же — иметь врожденное хотение и хотеть подобно тому как не ОДНО и то же — иметь врожденную способность речи и говорить. Воплощенное Слово как человек имело врожденное хотение, а Само было движимо и управляемо волей Божественной Ибо присуще Ему не хотеть ничего, противного Богу. Как человек Спаситель имел человеческую, естественную волю управляемую Его Божественной волей, а Его человеческая воля ей не противилась»[1374].

«Если Господь Иисус Христос как человек неистинно имел естественную человеческую волю, то неистинно стал Он и совершенным человеком И вообще человеком не становился»[1375]. «Если же как человек имел Он естественную волю, то, конечно, в сущности, хотел того, что Сам Он как по естеству Бог вложил в состав человеческого естества, когда его сотворил. Ведь Он пришел не повредить естество, которое Сам как Бог и Слово сотворил, но чтобы всецело обожить естество которое Сам, по собственной воле, при благоволении Отца и содействии Духа, присоединил к Себе в одной и той же Ипостаси со всеми его природными свойствами, но только без греха»[1376]. «Итак, будучи по естеству Богом, хотел Он по естеству Божественного и Отчего потому что был одной воли со Своим Родителем; а как по естеству человек Он Тот же Самый опять–таки хотел того, что по естеству человеческое никоим образом не противясь воле Отчей»[1377].

«Мы, православные, веруем, — возглашает святой Максим, — что воплощенный Бог Слово есть во всем одновременно совершенный Бог и совершенный человек и что Он как Божественное, так и человеческое совершенно по естеству имеет, и хочет, и делает Имеет Он в прямом смысле одновременно и Божественную, и человеческую сущность, и волю, и действие»[1378]. «В Ипостаси воплощенного Бога Слова различие между двумя соединенными естествами остается неущемленным и полным; никакое изменение или слияние не касаются ни двух естеств, ни их сущностей, ни воль, ни действий, ни чего–либо другого им принадлежащего»[1379]. «Надлежит, следовательно, благочестиво содержать учение и вероисповедание Святых Отцов и исповедовать две естественных воли и два существенных действия в одном и Том же Господе Иисусе Христе. Ведь если мы скажем, что в Нем одна воля и одно действие, то тогда Он по естеству или только Бог, но не человек, или только человек, но не Бог, или же и не Бог, и не человек»[1380].

«Господь Иисус Христос есть по природе и Бог, и человек. Всё свойственное и тому, и другому естеству Он имеет естественно имеет как Божественную волю и действие, так и человеческую волю и действие, но не одну только, которая бы уничтожила два по естеству действия, или же еще одну, сверх этих двух естественных, которая бы ввела бытие трех действий и трех воль. Одному и Тому же Христу мы усваиваем по естеству как ту и другую сущность, так и ту и другую существенную волю и действие»[1381].

«Учение богоносных Отцов Вселенской Церкви и Святых Вселенских Соборов следующее: исповедовать как Бога во всем по естеству совершенного, так и человека во всем по естеству совершенного (исключая только грех), одного и Того же и единого Господа и Бога Иисуса Христа. Ни от одного естества нельзя отнимать того, что» делает Его по природе совершенным, равно как и говорить, что Он имеет либо только Божественную, либо только человеческую волю и действие. Ради нашего спасения Он не повредил, не изменил и не уничтожил чего–либо из того, что делает Его абсолютно существеннейшим Словом Всецело и совершенно (исключая только грех) в Себе и Собой сохранил Он по всему и во всем то, что составляет как и Божественное, так и человеческое естество. ОтсюдаПОестеству и волен, и деятелен один и Тот же и единый Господь наш и Бог — по обоим Своим естествам, из которых и в которых Он есть. Он, Бог, соделался человеком, и причем человеком разумным то есть вольным (волящим) по естеству и деятельным по истине — Он, Сам сущий по природе и единый Бог. Всего меня и всё мое воспринял Он на Себя, дабы мне всецелому даровать спасение»[1382]. «Две естественных воли, два естественных действия одного и Того же Христа Бога соединены неслитно и нераздельно, равно как и два Его естества: Божественное и человеческое»[1383].

«Господь Иисус Христос не спас бы всего человека, если бы не воспринял на Себя всё человеческое естество. Взяв на Себя душу разумную и словесную со сродной ей плотью, то есть всего человека, только без всякого порока, и присоединив к Себе ипостасно, Сам преестественный Бог всецело обладал естественной свободной волей (души. Так как Божию заповедь мы преступили не без участия воли, то нам было нужно излечение воли. А потому Сам Бог, воплотившись, исцелил подобное через восприятие подобного на Себя.Восприняв на Себя человеческую волю и ее разумное и жизненное действие Он очистил ее от всякой скверны и через воплощение даровал Божество всему нашему естеству. Ибо если Бог Слово при сотворении снабдил наше естество волей и действием, то ясно, что воспринял Он на Себя и ипостасно присоединил к Себе естество таким, каким его в начале сотворил, то есть по естеству ВОЛЯЩИМ и деятельным ( Ведь не могло бы назваться нашим естество, не имеющее врожденных ему сил которые для него существенны. Итак, не есть наше человеческое естество ни то естество, которое без воли ни то, которое без действия потому что Это означало бы, что оно без души»[1384].

«Согласно со Святыми Отцами мы исповедуем, — говорит святой Максим, — что один и Тот же Христос имеет два различных естества, два естественных действия и две существенных воли. Ибо ни человеческое, ни Божественное естество в Нем не было вне сущности или за пределами врожденной воли или действия Поскольку это так, то очевидно, что Тот же Самый, Который из них, то есть из Божества и человечества, сущий в одной и той же Ипостаси, есть в прямом смысле и Бог, и человек, единосущный с нами и единодейственный , и по человеческому естеству имеющий ту же самую врожденную (всажденную) волю; но точно также единосущен Он И единодействен С Отцом и по Божественному естеству имеет ту же волю»[1385].

«Надо четко отличать волю как существенное свойство естества от применения (от реализации) хотения, от выбора. Не одно и то же — хотеть, т. е. иметь волю, и применение (осуществление) хотения как не одно и то же — смотреть (видеть) и применение зрения (фиксация взора на чем–либо). Ведь хотеть, иметь волю — принадлежит естеству, равно как и смотреть; и это свойственно всем обладающим одним и тем же естеством и принадлежащим к одному и тому же роду а применение хотения как и применение зрения (обращение взгляда на что–либо), то есть хотеть пойти на прогулку или же не хотеть, а также и смотреть направо или налево, вверх или вниз, — это способ (вариант) употребления воли или зрения и Это принадлежит только тому, кто им пользуется, и выделяет его из числа других»[1386].

«Тому, что» в человеческом естестве, учиться не надо букв, «естественному не учатся». —Примеч. пер.).Если же естественному не учатся, то не учением приобрели мы волю, хотение потому что никто и никогда [учением] не научился хотению воля, следовательно, содержится в самом человеческом естестве. И опять–таки, если человек по естеству разумен то разумна по естеству и его естественная сила свободы так как сила свободы, по учению Отцов, — это и есть воля таким образом, человек по природе волен «волящий» И еще: если человек сотворен по образу блаженного и пресущественного Божества, а Божественное естество по природе свободно то значит и человек, будучи поистине образом Божества, по природе свободен если же человек свободен по природе, то он по природе и волящий»[1387].

«Тот же Самый Господь Христос был и есть весь Бог с человечеством, и Он Тот же Самый — весь человек с Божеством. Как человек Он Тот же Самый в Себе и Собой покорялся Богу и Отцу, а это — человеческое, являя нам Себя в качестве наилучшего образца и примера для подражания, дабы мы, усматривая в Нем своего Вождя спасения, добровольно подчиняли Богу всё наше, и желали того, чего Он Сам желает»[1388].

Неопровержимая истинность Богооткровенного учения о досточудной Личности Господа Иисуса Христа, имеющей бытие, хотящей и действующей в двух естествах, ипостасно соединенных, и во всех естественно принадлежащих им свойствах, источается из каждого слова святого Иоанна Дамаскина, который свое чувство и свое сознание молитвенно и благодатно соединил с соборным и святым чувством и сознанием Христовой Церкви, из которой и в которой он и мыслит, и вещает о Лице Богочеловека Христа. «Исповедуя, что один и Тот же Господь наш Иисус Христос есть совершенный Бог и совершенный человек, — говорит святой Дамаскин, — мы утверждаем, что Он имеет всё то, что и Отец, кроме нерожден· ности (нерождаемости), и всё то, что и первый Адам, кроме греха. Мы также утверждаем, что Он, согласно двум естествам, имеет двойные естественные свойства двух естеств ): две естественных воли: Божественную и человеческую; две естественных свободы: Божественную и человеческую; а также мудрость и знание: Божественное и человеческое. Единосущный с Богом и Отцом, Он свободно хочет (волит) и действует как Бог а единосущный с нами, Он Тот же Самый свободно хочет и действует как человек Ибо Его суть чудеса, но Его и страдания»[1389].

Так как во Христе два естества, мы говорим, что в Нем и две естественных воли и два естественных действия. А так как Ипостась двух Его естеств одна, то утверждаем, что один и Тот же и хочет, и действует естественно по обоим естествам из которых, в которых и которые суть Христос Бог наш. Но хочет Он и действует не разделенно, а соединенно ибо желает и действует в каждом из обоих естеств при участии другого. Ведь у кого одна и та же сущность, у тех — одна и та же и воля, и действие; а у кого сущность различна, у тех различны и воля, и действие; и наоборот, у кого воля и действие — одни и те же, у тех и сущность одна и та же; а у кого различны воля и действие, у тех и сущность различна. Поэтому во Отце и Сыне и Святом Духе по тождеству действия и воли мы распознаём тождество естества. А в Божественном домостроительстве воплощенного Сына Божия мы по различию действий и желаний (волений) распознаём и различие естеств. Зная же различие естеств, исповедуем, что воли и действия тоже различны. Ибо как число естеств одного и Того же Христа, — когда говорят и размышляют о Нем благочестиво, — не разделяет единого Христа, но показывает, что даже и в соединении сохранилось различие между естествами, так и число желаний (волений) и действий, существенно принадлежащих Его естествам, — ибо ради нашего спасения Он и хотел, и действовал по обоим естествам, — не вводит разделения, но показывает только, что различие между ними сохранялось и в соединении. Ведь воли и действия мы называем естественными, а не ипостасными Если же мы посчитаем их ипостасными, то должны будем сказать, что три Ипостаси Святой Троицы имеют различные ВОЛИ и различные действия»[1390].

«Должно знать, что хотение и приложение (применение) хотения — это не одно и то же ибо хотение свойственно естеству и принадлежит всем людям, а приложение хотения зависит не от естества, а ОТ нашего свободного выбора, ОТ нашего суждения Не все люди проявляют свою волю или свои действия одним и тем же образом. Ибо приложение хотения или действования — это образ употребления воли действования; и сие принадлежит только тому, кто пользуется этими способностями, и это–то и выделяет его из числа прочих»[1391].

«Вообще хотеть — называется волей или способностью хотения способность же эта есть разумное стремление и естественная воля но хотеть известным, определенным образом, или же подлежащее хотению — предполагает предмет хотения и зависит от свободного выбора Способность хотеть врождена по естеству; так, например, Божескому естеству врождена способность хотения равно как и человеческому. А пользующийся своей волей, то есть ипостась, например, Петр — это тот, кто хочет. Поскольку, таким образом, Христос один и Его Ипостась одна, то Он — один и Тот же, Который хочет и Божественным, и человеческим образом А так как Он имеет два естества, способных к хотению, ибо они разумны (а всё разумное способно хотеть и обладает свободой = то мы говорим, что в Нем две воли, или два естественных хотения. Он Тот же Самый способен хотеть по Своим обоим естествам ибо Он воспринял способность хотения, принадлежащую нам по естеству. И так как один и Тот же Христос хочет сообразно и тому, и другому естеству то можем сказать, что в Нем и предмет хотения один и тот же не то, что будто бы Он хотел только того, чего хотел по естеству как Бог (ибо Божеству несвойственно хотеть есть, пить и тому подобное), но хотел Он и того, что принадлежит человеческому естеству, и причем не противореча свободе выбора но делая то по свойству естеств Ибо по естеству хотел Он этого тогда, когда и Его Божественная воля того хотела, позволяя плоти страдать и делать ей свойственное»[1392].

«Способность хотения принадлежит по естеству всем людям одинаково. Так как каждый человек имеет по естеству способность хотения, то и Господь, не только как Бог, но и как человек, имеет по естеству [эту] способность хотения. Ибо как воспринял Он на Себя наше естество, так Он в нем воспринял и нашу волю. В этом смысле Отцы и говорили, что нашу волю запечатлел Он в Себе Самом. Если же воля не принадлежит естеству, то она должна принадлежать либо ипостаси, либо быть противоестественной.Но если бы воля принадлежала ипостаси, то Сын имел бы волю, отличную от Отчей, ибо ипостасное свойство характеризует одну только ипостась. А если бы воля была противоестественной, то она означала бы выпадение из естества ибо противоестественное разрушительно для естественного»[1393].

«Мы утверждаем, — говорит святой Дамаскин, — что в Господе нашем Иисусе Христе имеются и два действия Как Бог и единосущный с Отцом, Он имеет одинаковое с Ним Божественное действие; соделавшись же человеком и единосущным с нами, имел Он и действие, свойственное человеческому естеству. Но надобно знать, что между собой различаются: действие способность действования продукт (плод) действия и действующий Действование — это деятельное и существенное движение естества; способность действования — это естество, из которого проистекает действие; плод действия — это результат действования, а действующий — тот, кто употребляет действие, то есть личность, лицо, ипостась»[1394].

В Исповедании веры, которое новонареченный епископ читает при своей хиротонии, совершенно и безусловно подчиняя себя вселенскому чувству и сознанию Единой, Святой, Соборной и Апостольской Христовой Церкви и всецело и бесповоротно вдавая себя на служение Божественной Истине Божией Церкви, он произносит и следующие многозначительные слова о Лице незаменимого Бога и Господа Иисуса:

«…Верую, яко един от таяжде Пресущественныя и Живоначальныя Троицы, Единородное Слово, снизшед с небес Нас ради, человек, и нашего ради спасения, воплотися от Духа Свята и Марии Девы, вочеловечися, сиречь совершенный человек бысть, пребывая Бог, и ничтоже переменив от Бо–жескаго существа приобщением к плоти, или во иное превратив: но без приложения восприяв человека, в нем страдание и смерть претерпе, от всякаго страдания по Божескому естеству свободный, и воскресе в третий день из мертвых: и возшед на небеса, возседе одесную Бога и Отца… Еще же воплотившагося Слова едину Ипостась исповедую: и верую, и проповедую, яко един и Тойжде есть Христос в двух по воплощении естествах, сохраняя, в нихже и из нихже бе. Последовательне же и две воли чту, коемуждо естеству сохраняющу собственную волю и свободное действие».

Молитвенная мысль Церкви, полная священного восхищения, восторга и удивления, тихо и осторожно, с трепетными по–серафимски чувствами обращается вокруг пресвятой тайны Личности Спасителя. Ей — молитвенной и христолюбивой, Соборной, Святой и Апостольской Церкви — Христова тайна открывается больше, чем кому бы то, где бы то и когда бы то ни было (ср.: Еф 3, 10). К тайне досточудной Личности Спасителя, бесконечной с любой стороны, Церковь приступает с непрестанными молитвами, ограждая сию не имеющую пределов и всецело победоносную реальность растроганным восхищением, священным изумлением, непрестанными восклицаниями и смиренной мудростью. Что означает для нее рождение Бога во плоти? — Тайну сокровенную, Ангелам несказанную, ибо Безначальное Слово принимает начало («Слово бо Безначальное, начало прием»), рождается как человек от Девы[1395]. Всё здесь над–умно: добровольно созидается Несотворенный («зиждется Несозданный волею»), Сущий — начинает быть («Сый бывает»); будучи весь Богом, хотя и воплотился, Он не преложился, пребыл неизменным[1396]. Силою Божества Спаситель соединился с человеком, «единением неслитным, плоти в подобии»[1397]. Воплощение Бога — это «чудо, всякий разум ужасающее и обдер–жащее»[1398]; и изумленная душа созывает небо, и землю, и преисподнюю на это дивное событие: «Слыши, небо, и внуши земле, да подвижатся основания, да приимут трепет преисподняя: яко Бог же и Творец в плотское одеяся здание, и Иже державною рукою создавый тварь, утробы зрится здание. О глубина богатства и премудрости и разума Божия! Яко неиспыта–ны судьбы Его, и неизследовани путие Его»[1399]. «Неизменный бо образ Отечь, образ присносущия Его, зрак раба приемлет, от неискусобрачныя Матере прошед, не преложение претерпев: Еже бо бе, пребысть, Бог сый истинен и еже не бе, прият соделавшись человеком по человеколюбию[1400].

На Рождество «естеством Невидимый» «видимь есть плотию»[1401]. «Велие и преславное чудо совершися днесь: Дева бо раждает и утроба не истлевает; Слово воплощается и Отца не отлучается»[1402]. Тайна воплощения Божия «не терпит испытания»[1403].Ныне совершается необычайная тайна: естество обновляется (восстанавливается), и Бог делается человеком; чем Он был — тем пребыл и чем не был — воспринял на Себя, не претерпев ни слияния, ни разделения[1404].Восхищенная молитвенным изумлением перед тайной Божиего воплощения православная душа возбужденно спрашивает: как мне выразить великую тайну? Бесплотный воплощается (ό Слово приемлет приращение «Слово одебелевает», Невидимый делается видимым Неосязаемый становится осязаемым и Безначальный начинается[1405].Всё Слово, Бог, стало земным, всецелому Божеству соединив человечество в Своей Ипостаси[1406]. Чудо воплощения, хотя оно и реальнее всякой реальности, во всём превосходит пределы естественного и идет с ним вразрез: ибо где того хочет Бог, побеждается естественный порядок («идеже бо хощет Бог, побеждается естества чин»), ведь, как пишется, «Христос родися, прежде падший возставити образ»[1407].

Воплотившись, Бог Слово облекся из Пресвятой Богородицы во всецелого человека: «Во всего Адама облечеся из Тебе, Богородице, всеплотоносно происшедшее Слово»[1408]. Невидимый, сделавшись видимым через воплощение, пожил с человеками[1409]. Единый невидимый Бог, воплотившись, стал видимым[1410], и так была явлена вечная Божия тайна («еже от века таинства явление») о мирe и человеке[1411]. На праздник Святого Благовещения поется: «Еже от века таинство открывается днесь «Сын Божий Сын Человечь бывает, да хуждшее восприемь, подаст ми лучшее»[1412]. Неописанный Бог и Господь воплощением описывает, изображает Себя: «Естеством неописанный Божественным Твоим сый, на последняя, Владыко, воплощься, изволил еси описоватися, плоти бо приятием и свойства вся сея взял еси»[1413].Незримый Бог, воплотившись, описал Себя плотию: «Неописанное Слово Отчее, из Тебе, Богородице, описася воплощением…»[1414]

Своим воплощением Бог Слово не умалил Себя и не лишил величия: «Соприсносущное Слово пребезначальнаго Отца не разлучився горних, ныне предста дольним, ради крайняго благоутробия, милость прием, еже на ны поползновения, и Адамову нищету восприем, вообразися в чуждее»[1415]. «Единородный Сыне и Слове Божий, безсмертен сый, и изволивый спасения нашего ради воплотитися от Святыя Богородицы и Приснодевы Марии, непреложно вочеловечивыйся»[1416]

О досточудном образе соединения двух естеств в Лице Господа Иисуса Христа особенно красноречиво говорят догматики разных гласов в Октоихе. Так, в догматике третьего гласа воспевается: «Како не дивимся Богомужному рождеству Твоему Пречестная; искушения бо мужескаго не приемши, Всенепорочная, родила еси без отца Сына плотию, прежде век от Отца рожденнаго без матере, никакоже претерпевшаго изменения, или смешения, или разделения но обою существу свойство цело сохраншаго В догматике шестого гласа говорится: «…бездетно бо от Отца возсиявый Сын Единородный, Тойже от Тебе, Чистыя, пройде, неизреченно воплощься, естеством Бог сый и естеством быв человек нас ради, не во двою лицу разделяемый но во двою естеству неслитно познаваемый А в догматике восьмого гласа поется: «Царь Небесный за человеколюбие на земли явися и с человеки поживе: от Девы бо Чистыя плоть приемый из Нея прошедый с восприятием, един есть Сын, сугуб естеством, но не Ипостасию Темже совершенна Того Бога и совершенна человека воистинну проповедающе, исповедуем Христа Бога нашего…». Едину Ипостась в двух естествах Богородица родила, Бога воплощеннаго[1417]. Хотя Еммануил един Лицом, но все–таки сугуб естеством, ибо в Нем — две воли и два действа: «Аще и един разумеется Лицем Еммануил, но естеством сугуб: се бо две возвещая воли, яже в Нем, и действа, Егоже Родительницу Богородицу исповедуем»[1418].

Личность Господа Иисуса Христа — это бесконечная тайна как в отношении к Своему вечному Божественному прошлому, так и в отношении к Своему вечному Богочеловеческому будущему. Беспристрастная мысль о Христе всегда выливается в молитву, неощутимо в нее переходит и с благочестивым изумлением сопровождает Спасителя на всех Его таинственных путях. Трепетная мысль Церкви о Господе Иисусе Христе, наставляемая Святым Духом, изливается в молитвенную песнь Родившей воплощенного Бога: «Еже от века утаенное и Ангелом несведомое таинство Тобою, Богородице, сущим на земли явися Бог, в неслитном соединении воплощаемь…»[1419]С какой бы стороны человек ни взирал на сверхъестественное рождение Господа Иисуса Христа от Духа Святого и Святой Девы и Его досточудную Личность в двух различных естествах, неслитно, нераздельно, неразлучно и неизменно соединенных, он должен увидеть, что это — два неустранимых исторических факта, которые при всей своей несомненной реальности остаются над–умными, над–человеческими, непостижимыми, невыразимыми. Молитвенная мысль Церкви, погружаясь в бесконечную таинственность этих фактов, непрестанно повторяет и твердит, что они — паче ума, паче слова, паче естества, паче смысла и слышания. Воплощение Бога — «недомысленно и непостижимо таинство». Оно не только новое чудо, но и — присно новое, всегда самое новое: «О чудо всех чудес новейшее»[1420].Поэтому это чудо не способен выразить никакой язык; «непостижен есть образ рождения идеже бо хощет Бог, побеждается естества чин»[1421].

Последствия нпостдсного соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе Ипостасное соединение Божественного и человеческого естества в Господе Иисусе Христе — источник особых последствий, характеризующих Личность Богочеловека Иисуса как уникальную и беспримерную по важности и значению для всего именуемого Богом и человеком. Сам образ ипостасного единения чудесен, вышеестествен, над–умен, посему чудесны, вы–шеестественны, над–умны и следствия такого единения. Они обусловлены и постулируемы Ипостасью как носителем, началом, связью и силой единения двух естеств в Господе Иисусе Христе. Подобно тому как ипостасное сочетание Божественного и человеческого естества в Лице Богочеловека совершено таинственным образом: неразлучно, нераздельно, неслиянно, неизменно, так и следствия этого ипостасного сочетания, проистекая из Божественной и человеческой природы Христа, во взаимном отношении сопряжены неразлучно, нераздельно, неслиянно, неизменно. В этом и заключается чудесность и Божественность этих следствий.

Все дела Господа Иисуса Христа — это дела единой Ипостаси; все чувства Господа Иисуса Христа — это чувства единой Ипостаси; все мысли Господа Иисуса Христа — это мысли единой Ипостаси; вся жизнь Господа Иисуса Христа — это жизнь единой Ипостаси; весь подвиг искупления и спасения, совершенный Господом Иисусом Христом, — это подвиг единой Ипостаси. Но при всем этом ипостасном единстве Божественное Христово естество пребывает в Своих границах, а человеческое — в своих. Ипостась — Та, Которая свойства одного естества делает свойствами другого, не повреждая ни Себя как вечную и неизменную Божественную Ипостась, ни одно из двух естеств, которые соединяет.

Природа, характер и границы последствий, проистекающих из ипостасного единения в Господе Иисусе Христе двух естеств, а также их двух воль и двух действий, зависят как от природы и характера Ипостаси Слова, так и от природы и характера сочетаваемых естеств. Последствия ипостасного единения своей реальностью нисколько не нарушают различия, имеющегося между Божественным и человеческим естеством, между Божественной и человеческой волей, между Божественным и человеческим действовани–ем; с другой стороны, это различие вовсе не препятствует ипостасному единению двух естеств, воль и действий, присно пребывающих нераздельно, неразлучно, неслиянно, неизменно. Ведь и в следствиях ипостасного единения во всей полноте остается то, что Божественное естество, Божественную волю, Божественное действие отличает как Божественные, равно как и то, что человеческое естество, человеческую волю, человеческое действие характеризует как человеческие.

Следствиями ипостасного соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе являются: 1) усвоение, обмен, общение свойств 2) абсолютная безгрешность, то есть абсолютная святость Господа Иисуса Христа; 3) обожение человеческого естества в Господе Иисусе Христе; 4) нераздельное поклонение Иисусу Христу по Божеству и человечеству и 5) Матерь Господа и Бога Иисуса Христа — Богородица и Приснодева.

1. Общение свойств Божественного и человеческого естеств в Господе Иисусе Христе осуществляется единством Лица, единством Христовой Ипостаси. Поскольку одна и та же Ипостась Бога Слова в Господе Иисусе Христе есть всецело, нераздельно и совершенно Ипостась как Его Божеского, так и Его человеческого естества, то в силу единства Ипостаси свойства одного естества переносятся на другое: Божественные на человеческое и человеческие на Божественное; они общаются между собой, и происходит их взаимообмен. Вследствие единства Ипостаси как носителя обоих естеств Господу Иисусу Христу как Богу усваиваются имена, свойства и действия, принадлежащие Ему по человечеству; и наоборот, как к Нему как к человеку прилагаются имена, свойства и действия, принадлежащие Ему по Божеству. В этом причина того, что в Священном Писании Его Божественному естеству зачастую приписываются свойства человеческого естества, как и, с другой стороны, Его человеческому естеству иногда вменяются свойства естества Божественного. Так, в Священном Писании Господь Иисус Христос именуется:Господом славыраспятым (1 Кор. 2, 8); о Нем говорится: Господь Богприобрел Себе Церковь Кровию Своею(Деян. 20, 28); Его,Начальника жизни убили(Деян. 3, 15);второй человек — Господь с неба(1 Кор. 15, 47);мы примирились с Богом смертью Сына Его(Рим. 5, 10; ср.: 2 Кор. 5, 18–19); БогСына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас(Рим. 8, 32; ср.: Ин. 3, 16; Гал. 2, 20);хотя Он и Сын(Божий),однако страданиями навык послушанию; и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного(Евр. 5, 8–9; ср.: 2, 10). Точно так же в Священном Писании Господу Иисусу Христу как Сыну Человеческому и человеку часто приписываются свойства, принадлежащие Его Божественному естеству, например: вездесущиеНикто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах —Ин. 3, 13); власть отпускать грехи (Мф. 9, 6; Мк. 2, 10; Лк. 5, 24); вечное, Божественное Сыновство (Мф. 16, 13.16); суд над миром на Страшном Суде (Ин. 5, 27; Мф. 19, 28); Божественная слава (Ин. 17, 3–5); Божественное всемогущество (Мф. 26, 64); Божественное поклонение (Флп. 2, 7–11).

Богооткровенной истиной Священного Писания о таинственном общении свойств двух естеств в Господе Иисусе Христе в силу единства Ипостаси наполняются благодатные мысли Святых Отцов и Учителей Церкви, христолюбивые души которых, окрыленные и вознесенные верой, обитают на безоблачных высотах Божественных истин[1422]. Так как последствия ипостасного соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе находятся в органической связи с образом их соединения, то об этом было довольно сказано и в предыдущей главе, но важность сей истины заставляет нас еще подробнее на ней остановиться, т. е. рассмотреть, как понимали и объясняли ее богомудрые философы — Святые Отцы, своей душой, преображенной молитвой.

Святой Ипполит говорит: «Творец всех тварей воплотился от Пресвятой Приснодевы Марии; Он Тот же Самый был совершенным Богом и Он Тот же самый был совершенным человеком. По Своему Божеству Он и творил Божественные дела Своим пресвятым телом; иначе говоря, такие дела, какие не принадлежали телу по естеству; а по Своему человечеству Он претерпевал человеческие состояния, такие состояния, какие не принадлежали Божеству по естеству. Ничего Божественного не творил Он без тела и Он Тот же Самый не сделал ничего человеческого без участия Божества Так соблюл Он для Себя НОВЫЙ И подобающий Себе образ [совершения дел] которым творил и то, и другое, тогда как естественное и Божеству, и человечеству пребыло неизменным»[1423].

«Слово Божие, Премудрость и Истина, — говорит Ориген, — хотя и восприняло на Себя плоть, справедливо именуется Божиим Сыном, Божией Силой, Божией Премудростью — либо оттого, что плоть всецело была в Сыне Божием, либо оттого, что плоть всецело приняла Сына Божия в себя. И опять–таки Сын Божий, через Которого создана вся тварь, именуется Иисусом Христом и Сыном Человеческим. Ибо также говорится, что Сын Божий умер, что относится к естеству, могущему допустить себе смерть (pro еа scilicet natura quae mortem utique recipere poterat); но и Сыном Человеческим нарицается Тот, о Котором возвещено, что Он вновь придет во славе Бога Отца со святыми Ангелами. В этом причина того, что во всем Священном Писании не только о Божеском естестве говорится словами человеческими (divina natura humanis vocabulis appelatur), но и человеческое естество украшается именованиями Божеского достоинства (humana natura divinae nuncupationis insignibus decoratur). К этому поистине гораздо действеннее, чем к чему–то иному, можно применить следующее утверждение:И будут два одна плоть; так что они уже не двое, но одна плоть(Быт. 2, 24; Мк. 10, 8)»[1424].

Солнечный светильник православной истины, святой Афанасий Великий, общение двух естеств в Господе Иисусе Христе называет усвоением свойств одного естества другим естеством через посредство Ипостаси. «Так как Христос сугуб по естествам, а един по Ипостаси, то Он усвояет Себе принадлежащее тому и другому естеству Когда Апостол говорит о христоубийцах, что они нераспяли бы Господа славы, если бы Его познали(1 Кор. 2, 8), то этим он дает понять, что страдало не Божество Которое есть Господь славы, а человеческое естество, воспринятое на Себя Господом. Точно так же когда говорится, что Сам Сын и Бог пострадал, то это оттого, что в Господе Иисусе Христе — одна Ипостась Божества, соделавшаяся Ипостасью и человеческого естества. Страдал Он по Своему человеческому естеству, но сошел с неба и пребывает на небе (Ин. 3, 13) по Своей Божественной Ипостаси; Он есть Сын Человеческий по естеству, воспринятому позднее: после того как сошел с неба. И еще: Он Тот же Самый — Господь в силу единства Ипостаси и человек по сочетавшемуся с Ним человечеству; а по Божеству Он с неба»[1425].

«Своим воплощением Слово не превратилось в плоть. Ведь если бы Оно превратилось в плоть, то гроб был бы не нужен, потому что тело само собой сошло бы проповедовать духам в аду. Но так как проповедовать сошло Слово, тело Иосиф, обвив плащаницей, похоронил на Голгофе. Так всем показано, что тело было не Словом, а телом Слова. И сие–тο тело, когда оно воскресло из мертвых, осязал апостол Фома и видел на немязвы гвоздинныя(Ин. 20, 25), какие понесло Само Слово Видев пригвождаемым Свое собственное тело, хотя и могло Оно тому воспрепятствовать, однако же не воспрепятствовало, но бесплотное Слово усвоило Себе, соделало Своим свойственное телу. И посему, когда слуга ударил тело, Слово, как бы Само претерпевая это, сказало:Что Мя биеши?(Ин. 18, 23). И хотя Слово по природе неприкосновенно, Оно все–таки изрекло:Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания(Ис. 50, 6). Ибо что претерпевало человеческое тело Слова, то соединенное с ним Слово усваивало Себе дабы мы могли принять удел в Божестве Слова (приобщиться Божеству Слова). А удивительно то, что один и Тот же страдал и не страдал страдал, ибо страдало Его собственное тело, а Он был в подверженном страданию теле; и не страдал, ибо Слово, будучи по естеству Богом, нестрадально Само бесплотное Слово было в доступном страданию теле но и тело имело в себе недоступное страданию Слово, истребляющее немощи самого тела»[1426].

«Исповедуя Христа Богом и человеком, мы Его этим не разделяем, но согласно Священному Писанию, веруем, что страдание и смерть относятся к плоти Слова, а Само Слово непреложно и неизменно. Поэтому Он Тот же Самый и страждет, и не страждет Божественным естеством Он нестрадателен, непреложен и неизменен, а плотью подвержен страданиям»[1427].«Божество никак не приемлет страдания без страждущего тела не показывает страха и скорби без устрашенной и опечаленной души; не тоскует и не молится без тоскующего и молящегося ума»[1428]. «Священное Писание нигде не говорит о Божией крови без плоти или же что через посредство плоти пострадал и воскрес Бог. Такие дерзкие мысли свойственны арианам, так как Сына Божия не признают они истинным Богом. А Священное Писание проповедует о Боге, соделавшимся человеком, о крови, страдании и воскресении Божия тела — И причем о воскресении из мертвых»[1429]. «Страдание, смерть и Воскресение совершились в теле и душе Бога»[1430]. На кресте умерло тело Слова, а Бог Слово непреложно был и в теле, и в душе, и в Себе Самом[1431].

«Слово, будучи Богом и соделавшись человеком, как Бог воскрешало мертвых, исцеляло всех словом, претворило воду в вино (ибо это были дела не человеческие), а как Носящий на Себе тело Он хотел пить, утомлялся и страдал (ибо это не свойственно было Божеству). Как Бог Он сказал:Я в Отце и Отец во Мне(Ин. 14, 11), а как Носящий на Себе тело обличал иудеев:Ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога(Ин. 8, 40). Это происходило не раздельно по качеству творимого, так, чтобы всё принадлежащее телу обнаруживалось без Божества, а принадлежащее Божеству обнаруживалось без тела, — но всё это совершалось соединенно и един был Господь, чудесно творивший это Своей благодатью. Он плюнул как человек, но плюновение было Божественным, ибо им даровал Он зрение слепому от рождения. Когда же хотел Он показать, что Он Бог, выражая это человеческим языком, то сказал:Я и Отец — одно(Ин. 10, 30). Исцелял Он одним Своим хотением. Простерши Свою человеческую руку, Он воздвиг Петрову тещу,огнем жегому(Мф. 8, 15), и воскресил из мертвых уже умершую дочь начальника синагоги. А еретики по своему собственному невежеству предались безумию; и одни из них, взирая на телесное в Спасителе,отрицали реченное в Евангелии:В начале было Слово(Ин. 1,1); другие же, наблюдая за Божественным(τάτηςΘεότητος),отвергали слова Евангелия:Слово стало плотию(Ин. 1, 14). Но муж верный и апостольский, зная человеколюбие Господа, видя знамения Божества, изумляется Господу в теле наблюдая же за свойственным плоти, весьма дивится и сему, примечая в этом действие Божества.Такова вера церковная»[1432].

«Когда Бог Слово соделался человеком, мы видимславу Его, славу яко Единороднаго от Отца, исполнь благодати и истины(Ин. 1, 14). Ибо то, что претерпел Он в теле, то возвеличил как Бог. Плотью Он чувствовал голод, а Божественно насытил алчущих. И если кто соблазняется Его телесными действиями, пусть удостоверится теми, в которых Он действует как Бог. Как человек Он спрашивает, где лежит Лазарь, а как Бог воскрешает его. Посему пусть никто не подсмеивается, называя Его отроком, указывая на Его возрастание с годами, на то, что Он ел, пил, страдал, — чтобы, отрицая свойственное телу не отвергнуть совершенно Его ради нас пришествие. И потому как человеком Он стал не обыкновенным, естественным порядком, то, когда Он воспринял на Себя тело, Ему подобало показать свойственное телу, дабы не возобладали манихейские вымыслы. И опять–таки, действуя телесно, надлежало Ему не сокрывать свойственного Божеству дабы у Самосатского не было оснований называть Его человеком — и причем человеком иным помимо от Бога Слова»[1433].

«Когда апостол Петр возглашает:Итак, твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли(Деян. 2, 36) — то говорит не о Его Божестве, что Бог соделал Его Господом и Христом, а о Его человечестве, которое есть вся Церковь господствующая и царствующая в Нем по Его распятии и помазуемая на Царство Небесное, чтобы владычествовать с Тем, Кто уничижил Себя за нее и воспринял ее, взяв на Себя образ раба. Ибо Слово и Сын Божий всегда был Господом и Богом; и не после распятия соделан Господом и Христом, но Его Божество соделало Господом и Христом Его человечество И когда Спаситель говорит:Отче Мой, Если возможно, да минует Меня чаша сия(Мф. 26, 39),впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет(Лк. 22, 42) идух бодр; плоть же немощна(Мф. 26, 41) — то этим проявляет две воли: человеческую, свойственную плоти, и Божественную, свойственную Богу. Человеческая воля, по немощи плоти, молится о том, чтобы страдание Его миновало, а Божественная к нему готова… Как человек Он отказывается от страдания, но как Бог, по Божественной сущности непричастный страданию, Он с готовностью принял страдание и смерть. Смерть не могла Его удержать, потому что в подобии человека был Бог, умерший по Своей воле и воскрешенный как Бог Своей собственной силой, о чем говорил и Давид:Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его!(Пс. 67, 2); и затем:Востани, Господи Боже мой, повелением, имже заповедал ecu. И сонм людей обыдет Тя, и о том на высоту обратися. Господь судит людем(Пс. 7, 7–10). Апостол же замечает:Хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею(2 Кор. 13, 4). Сила Божия есть Сын, пострадавший по немощи ТО есть ОТ сочетания с плотью и молившийся как человек, дабы миновало Его страдание, но пребывший живым по Своей Божественной силе»[1434].

«Воплощенное Слово не называется Христом без плоти, потому что это имя сопровождают страдание и смерть, как говорит апостол Павел:Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу(Иудейскому)и язычникам(Деян. 26, 23);Пасха наша, Христос, заклан за нас(1 Кор. 5, 7);человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех(1 Тим. 2, 5–6). Апостол выражается так не потому, что Христос якобы не Бог, а потому что Он еще и человек. Оттого–то и сказано:Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова(по плоти),воскресшего из мертвых(2 Тим. 8). Поэтому Священное Писание сближает и то, и другое имя, указывая на Его бытие: невидимо Он понимается и поистине есть Бог, а видимо — Он осязаем и поистине есть человек; и причем не разделением лиц или имен а естественным рождением и неразрывным соединением дабы, когда в Нем истинно исповедуется страдание, Он Тот же Самый был истинно исповедуем, как подверженный и не подверженный страданию. Как же, значит, Слово, Которое есть Бог, могло соделаться Христом до того, как стало человеком? Ведь если Христово имя есть собственное имя Божества, обособленное от плоти, то тогда оно может прилагаться и к Отцу, и к Святому Духу; тогда и страдание будет совместным как говорят некоторые заблуждающиеся. Или, вероятно, вы скажете, что Сам непричастный страданию и бестелесный Бог Слово и до воплощения и вочеловечения был доступен страданию и смерти? Но как Сын, единосущный с Отцом и нераздельный с Ним по Божественному естеству, непреложный и неизменный, мог бы быть назван страдательным если бы не стал человеком, восприняв на Себя из Девы весь образ человеческого состава, чтобы в страдании быть и человеком, и непреложным как Бог? Для этого и было помазание. Как Бог Он не имел нужду в помазании, однако же помазание всё же не было совершено без Бога, но Бог и совершил помазание, и принял помазание в теле. Очевидно, таким образом, что Слово не без человеческой плоти сделалось Христом и не единой Своей частью явилось во плоти или в подобии души, но, пребывая тем, чем было, восприняло на Себя образ раба, не лишенный бытия, несомненно проявляемого в страдании, в Воскресении и во всем домостроительстве спасения, как об этом написано и возвещено»[1435].

«В Господе Иисусе Христе мы не отделяем человека от Божества, — пишет святой Григорий Богослов Кледонию, — но исповедуем, что один и Тот же прежде не человек, а Бог и Сын единый предвечный, не имевший ни тела, ни чего–либо телесного, но в последние дни соделавшийся человеком ради нашего спасения; причастный страданию по плоти, непричастный страданию по Божеству ограниченный по плоти, безграничный по духу; одновременно земной и небесный, видимый и невидимый, объемлемый и необъемлемый — дабы в одном и Том же Лице, Которое есть совершенный Бог и совершенный человек, был восстановлен весь человек, подпавший под грех… Если же кто–то утверждает, что плоть Спасителя сошла с небес, а не от земли и не от нас, — да будет анафема. Ибо слова Священного Писаниявторой человек — Господь с Неба,каков небесный, таковы и небесные(1 Кор. 15, 47. 48) иНикто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах(Ин. 3, 13), — эти слова и им подобные надобно разуметь сказанными по причине сочетания с небесным; равно как и сказанное, чтовсеначало быть через Христа (1 Кор. 8, 6; Ин. 1, 3) и что Христос вселяется в наши сердца (Еф. 3, 17), — относится не к видимому естеству в воплощенном Боге, а к невидимому, духовному, потому что сопряжены как естества, так и имена, и одно переходит в другое по закону теснейшего соединения[1436].

Облагодатствованная мысль святого Кирилла Александрийского вся пребывает в сердце Богооткровенной истины об общении свойств двух естеств в Лице Господа Иисуса Христа. «Тело Господа Иисуса не сошло с неба, но — от Девы. Мы имеем многочисленные доказательства в Священном Писании о том, что плоть и Слово не разобщены, а сопряжены воедино и каким–то образом сочетаются свойства их естеств. Так, Спаситель говорит Никодиму;Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий(Ин. 3, 13). Иудеям же, насмехавшимся над Спасителем, после того как Он им сказал, что Его плоть животворящая, Он ответил:Это ли соблазняет вас? Что же, если увидите Сына Человеческого, восходящего туда, где был прежде?(Ин. 6, 62). Плоть Господа Христа — животворящая по причине соединения с Живым и с неба пришедшим Словом»[1437].

«Собственное и единосущное Слово Отчее и тогда, когда стало человеком, сохранило в Своем естестве свойства Божества Итак, надобно знать, что Своей собственной плоти даровал Он славу Божественного (Боголепного) действия ( равно как и Своим соделал свойственное плоти и облек в это Свое собственное естество: через сочетание, наступившее при воплощении»[1438]. «Богу Слову, и когда Он с плотью, должно приписывать Божественные превосходства как Богу, по естеству сочетавшемуся с плотью и допустившему благам Своего собственного естества стать общими для собственного тела»[1439]. «Свойственное человеческому естеству стало собственным Слову;и наоборот: свойственное Слову стало собственным человеческому естеству.Ибо так разумеется един Христос, и Сын, и Господь»[1440]. «По причине ипостасного соединения двух естеств при воплощении Бога Слова, в Евангелии говорится, что Сын Человеческий сошелс небес(Ин. 3, 13), потому что воплощенное Слово относит к Своей плоти сияние Своей собственной славы и Божественного величия»[1441].

«Мы исповедуем, что Господь Иисус Христос как Бог не подлежит страданию по Божественному естеству, а удобостраждущ по человеческому, по плоти. Когда духононосный Апостол говорит:Он и распят в немощи, но жив силою Божиею(2 Кор. 13, 4) — он этим свидетельствует, что Господь пострадал как человек, хотя по Своему Божеству Он абсолютно выше всякого страдания. А раз это так, то Он попустил, чтобы страдала плоть, и, претерпев умереть как человек, оживил Себя как Бог, Сам оживотворив собственный храм… Он дал плоти двигаться по ее собственным законам и говорит, что Его — принадлежащее плоти, ибо плоть — Его собственная»[1442]. «Владыка Христос предоставил тело законам его собственного естества так что вкусило оно смерть, и причем тогда, когда сочетавшееся с ним Слово усмотрело это полезным; но оно вновь оживлено Божественной силой Слова, соединенным с ним ипостасно»[1443]. «По причине ипостасного единства двух естеств, в Священном Писании очень часто свойственное человеческому естеству приписывается Самому Богу Слову»[1444].

«В Деяниях Апостольских говорится, что Господь Бог приобретает Церковь Своей Кровью (Деян. 20, 28). Это значит не то, что Господь Иисус Христос якобы пострадал Божественным естеством, но что Он относит к Себе страдания собственной плоти ибо это плоть не какого–то другого человека, а плоть Самого Слова. Если, таким образом, кровь называется Божией Кровью, то ясно, что Воспринявший на Себя плоть был Богом»[1445]. «Все евангельские изречения о Господе Иисусе Христе, как человеческие, так и подобающие Богу, мы усваиваем единому Лицу ибо веруем, что Иисус Христос, вочеловечившееся и воплотившееся Божие Слово, — един Сын. Если посему о Нем утверждается нечто человеческое, то мы относим это к Его человечеству, ибо Его и то, что человеческое; если же говорится о Нем как о Боге, мы опять–таки припишем сии превосходящие человеческое естество изречения единому Христу и Сыну, ибо веруем, что Он — вочеловечившийся Бог. Разделяющие же Его на два лица — так или иначе измышляют двух сынов. Ибо как среди нас, людей, недопустимо, чтобы один человек, состоящий из души и тела, разделялся на два лица, но это — один и тот же человек, так следует мыслить и об Еммануиле. Ведь поскольку воплощенное и вочеловечившееся Слово Божие есть един Сын и Господь, то несомненно, что и едино Его Лицо; мы же приписываем Ему и человеческое по домостроительству воплощения, и Божественное по причине Его несказанного рождения от Бога Отца»[1446]. «Всё, следовательно, принадлежит одному Христу: как Божественное, так и человеческое»[1447]. «Согласно сему, один и единственный Христос Иисус творил и Божественные знамения Своим собственным телом»[1448]. «Плоть была собственной Слову, сшедшему с небес и соделавшемуся Сыном Человеческим. Един, следовательно, Христос и Сын. Так свойственное Слову стало свойственным плоти; а свойственное плоти — свойственным Слову, кроме только греха”[1449].«ХотяСлово стало плотию,однако же как Бог Оно действует Своей собственной плотью, ибо и она имеет силы благодаря Ему»[1450].

«Если Бог Слово не воспринял на Себя всецелое человеческое естество: плоть, душу и ум — как тогда мог Он сказать:Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел(Ин. 12, 27);Отче… прославь Сына Твоего(Ин. 17, 1);Душа Моя скорбит смертельно(Мф. 26, 38);Отче! в руки Твои предаю дух Мой(Лк. 23, 46). Из этих слов ясно, что Единородный стал человеком, взяв на Себя не тело без души и ума а тело одушевленное душой и разумом, тело, полностью обладавшее всем необходимым. И как Он усвояет Себе всё свойственное Его телу также точно вменяет Себе и свойственное душе Ибо надлежало Ему быть подобным нам во всём присущем душе и телу. Ведь и мы состоим из разумной души и тела. И как по домостроительству спасения Он иногда позволял Своему собственному телу переносить свойственное телу, так и душе Своей попускал претерпеть ей свойственное. Хотя по естеству Он — Бог и превыше всей твари, однако во всем соблюл Он меру кенозиса»[1451].

«Христос — не только человек и не бесплотное Слово, но, сочетавшись с нашим человеческим естеством, Он, хотя Сам по Себе и нестрадателен, Своей плотью претерпевает человеческое»[1452]. «Страдание добровольно подъял Сын Божий, содержащий в Себе необъемлемого Отца и содержимый Отцом. Содержимый Отцом, сущий в недре Отца, Он необъяснимым образом содержался и в Своей собственной плоти.Тот же Самый Сын Божий ожил в третий день, пленив ад, и явился нам Своей собственной плотью, дабы избавить нас от смерти и тления. Значит, страдание — Божие и Воскресение — Божие и Вознесение — Божие, и всецелое уподобление нам, кроме греха — Божие.Всё в Нем было не мнимо, а истинно»[1453].

«Так как Единородный Сын Божий, сущий по естеству от Отца, начал существовать, ради нашего спасения, от Девы, то с уверенностью утверждаем, что святое тело, воспринятое Им от Блаженной Девы, — Его собственное. Посему и вполне верно говорим, что ради спасения Он понес страдания тела, сохранив, однако же, во всем этом нестрадательность Своего [Божественного. — Вставка пер.] естества. Ибо Он есть Бог от Бога. Когда, таким образом, утверждается, что Он страждет плотью то подразумевается, что страждет Он не как Бог в Своем собственном естестве, но что усваивает Себе страдание потому что Его собственным стало тело, которое Он к Себе присоединил»[1454].

«Христос пострадал Своей плотью, а не Божеским естеством; образ же страдания абсолютно неизреченен и его нельзя познать никаким умом. Рассуждая верно и согласно с истиной, мы полагаем, что Слово не было чуждо страданию, о котором идет речь, и не говорим, что по телесному рождению, предшествующему страданию, Оно было кем–то иным, равно как и не утверждаем, что свойственное телу совершено в Его превозвышенном, Божеском естестве. Итак, надо понимать то, что страдал Он Своим телом, хотя по Божеству и не подлежит страданию. А как сие совершилось — никаким примером объяснить нельзя, ибо всё отстает от истины, от самой действительности, какова она по себе. Это превосходит всякий разум»[1455].

Поучая столь богомудро об общении свойств двух естеств в Лице Господа Иисуса, святой Кирилл твердо и сильно выразил это православное учение, охраняя его от еретиков, в двенадцатом анафематизме, гласящем: «Кто не исповедует Бога Слова пострадавшим плотию(παρόντα σαρκί),распятым плотию принявшим смерть плотию и, наконец, ставшим первородным из мертвых так как Он есть жизнь и животворящий и Бог, — да будет анафема»[1456].

«Бог Слово, сочетавшись с человеком, — говорит святой Иоанн Кас–сиан, — не опускает никакого в Себе деления на человека и Бога. И никому не позволяет Он утверждать, что одно лицо — Сына Человеческого, а другое лицо — Сына Божия. Напротив, во всем Священном Писании Он сопрягает и, так сказать, вводит (вочленяет) человечество в Господне Божество (Dominicum hominem connectit Deo atque concorporat), так что никто не может ни человека отделять от Бога во времени, ни Бога от человека в Его страдании. Ибо, наблюдая за Ним во времени, вы убедитесь, что Он есть Сын Человеческий присно с Сыном Божиим. А обратив внимание на Его страдание — обнаружите, что Он есть Сын Божий присно с Сыном Человеческим и что Христос — Сын Человеческий и Сын Божий — столь един и неделим, что, по словам Священного Писания, ни человек не может обособляться от Бога во времени, ни Бог от человека в Его страдании (пес homo separari a Deo tempore, пес ab homine Deus omnino valeat passione). Отсюда вытекает то, что Спаситель говорит о Себе:Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах(Ин. 3, 13)… В таком сопряжении Сына Божия и [Сына] Человеческого и сочетании Бога с человеком — ведь в этом единстве не может быть никакого разобщения ни во времени, ни в страдании — ясно показано, что Господь Иисус Христос — одно и То же Лицо, и как Бог через всю вечность, и как человек через претерпевание Своего страдания. И хотя недопустимо утверждать, что человек безначален (ininitiabilis) или что Бог подвержен страданию (passibilis), однако же в одном Лице Господа Иисуса Христа мы можем говорить и о человеке как вечном, и о Боге как умершем (in uno tamen Domino Jesu Christo et homo ante perpetuus, et Deus mortuus praedicatur). Ведь Христос означает всецелую Личность и имя Его представляет оба естества, ибо и человек, и Бог рождены; и когда это имя употребляется, то берется вся Личность и ничто не опускается. Это не значит, что до рождения от Девы та же вечность принадлежала в прошлом человеку, как принадлежала она Богу, но из того, что Бог соединился с человеком еще в утробе Девы, следует, что, когда мы употребляем имя Христово, нельзя говорить об одном без другого»[1457].

«По причине сочетания Бога Слова и человека, совершенного воплощением, именования Бог и Христос настолько переходят одно в другое, что обо всем, что сделал Бог, можем сказать: сделал Христос; и обо всем, что понес Христос, мы можем сказать: понес Бог»[1458]. «Итак, следуя святому слову Священного Писания, мы можем без боязни и недоумения утверждать, что Сын Человеческий сошел с неба и что Господь славы был распят, ибо благодаря тайне воплощения Сын Божий соделался Сыном Человеческим и в Сыне Человеческом был распят Господь славы (quia secundum suscepti corporis sacramentum, et Filius Dei factus est Filius hominis, et in Filio hominis crucifixus est Dominus majestatis)»[1459].

«Вследствие единства Лица в Господе Иисусе Христе, — говорит Викентий Леринский, — Божии свойства усваиваются человеку, а свойства плоти приписываются Богу (quia Dei sunt propria tribuuntur homini, et quae carnis propria adscribuntur Deo). Поэтому под Божественным руководством и написано, что, с одной стороны, Сын Человеческий сошелс небес(Ин. 3, 13), а с другой — что Господь славы был распят на земле (1 Кор. 2, 8). Отсюда происходит и то, что — так как тело Господне было создано, т. е. сотворено, — сказано, что и само Слово Божие было сотворено, что была сотворена Сама всеведущая Божия Премудрость…»[1460]«Да будет благословенна Церковь, — говорит сей мудрый учитель, — за то, что она проповедует это единство Лица столь реальным и действенным, что по сей причине, в [этой] удивительной и неизреченной тайне, она приписывает Божественные свойства человеку и человеческие Богу (ut propter eam miro ineffabiiique mysterio et divina homini et Deo ascribat humana). В силу этого единства, она, с одной стороны, не отрицает того, что человек как Бог сошел с неба, а с другой — верует, что Бог как человек был сотворен, страдал и был распят на земле. Благодаря этому единству, наконец, исповедует она человека Сыном Божиим и Бога — Сыном Девы»[1461].

Святой Лев Великий в послании к святому Флавиану Цареградскому, написанном против ересей Нестория и Евтихия, принятом и одобренном на Четвертом Вселенском Соборе в Халкидоне, богомудро пишет: «Один и тот же Господь наш Иисус Христос есть и Истинный Бог, и истинный человек. И в этом единстве нет никакого превращения, но уничиженность человека и величие Божества взаимно соединились; и как Бог не изменяется через милосердие, так и человек не уничтожается от преизбытка Божией славы… Как Божественное, так и человеческое естество сохраняют свои свойства неповрежденными (sine defectu), и как образ Бога не истребляет (non adimit) образа раба, так и образ раба не умаляет (поп minuit) образа Бога… И то, и другое естество во взаимном общении действуют согласно своим законам: Слово творит свойственное Слову (Verbo scilicet opérante quod Verbi est), а плоть делает свойственное плоти (et carne exsequente quod carnis est). Одно естество сияет чудесами, другое подвергается поношениям. И как Слово не отступило от равной с Отцом славы, так и плоть не оставила естества нашего рода»[1462].

Святой Софроний, патриарх Иерусалимский, в послании Шестому Вселенскому Собору говорит: «Христос — один и два Один Он —в отношении к Ипостаси и Лицу; два — в отношении к естествам и их соответствующим свойствам. Эти свойства не препятствуют Ему постоянно пребывать единым, однако же Он не перестает быть двумя в отношении к естествам. Мы также признаём в этих двух естествах одного и Того же Христа и единого Сына; Он совершает дела каждого естества, сообразуясь с внутренним качеством каждого естества или присущими ему по природе свойствами… Будучи одним и Тем же, Христос как Бог творил дела Божественные, а как человек — дела человеческие. Так, пребывая одним и Тем же, Он говорил и действовал как Божественным, так и человеческим образом; не то чтобы один творил чудеса, а некто другой совершал дела человеческие, но один и Тот же Христос и Сын, творивший и Божественное, и человеческое, однако же различно… Как вечный Бог, Он творил чудеса, а оттого, что соделался человеком, — совершал дела низшие и человеческие. И действительно, во Христе каждое естество постоянно сохраняет собственные свойства, равно как и каждое естество в общении с другим вершит ему свойственное: Слово делает при участии плоти свойственное Слову, а плоть при участии Слова — свойственное плоти; и всё это в одной–единственной Ипостаси и без какого–либо размежевания… Даровал Он, когда того восхотел, и сохранил Своему человеческому естеству силу делать и переносить ему свойственное, чтобы Его воплощение не посчитали призрачным. В самом деле, не вопреки и не против Своей воли принимал Он страдания, позволяя им приступать к Нему физически, по–человечески, и действуя и перемещаясь по человеческим побуждениям… Страдал Он тем самым, совершал дела и поступал как человек, насколько того хотел и считал нужным для тех, кто наблюдал за Его делами… Воспринял Он на Себя тело удобостраждущее, смертное, тленное, подверженное всем естественным свойствам и перипетиям, не составляющим греха, и попустил этому телу страдать и действовать по своему собственному естеству вплоть до Его Воскресения из мертвых. Тогда Он воистину разрушил в нас [всё] подверженное страданию, смертное и тленное и освободил нас»[1463].

Говоря о последствиях ипостасного соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе, святой Максим Исповедник основывает свое учение на Богооткровенной о том истине. «Мы утверждаем, — говорит он, — что чудеса и страдания суть Христовы, ибо один Христос, делающий и Божественное, И человеческое Божественное совершает Он телом, потому что через тело, не оскудевающее естественной силой (энергией), являет Он силу чудес; а человеческое творит Божественно, так как без естественного принуждения, по собственной власти и свободной воле, воспринял Он опыт человеческих страданий. Его и крест, и смерть, и гроб, и Воскресение, и Вознесение на небо, откуда Он сошел без плоти, но не изменил места, ибо никоим образом не может быть объемлем»[1464].

«Имя Христа обозначает не естество, а сложную Ипостась То есть весь Христос есть и Господь, и Бог, и Всемогущий, имея в Себе и плоть, которую ради нас и ради нашего спасения нераздельно и неслиянно носил, плоть, подверженную страданию (букв, «страдальную». —Примеч. пер.)и невсесильную, сотворенную, видимую, ограниченную; плоть, не всемогущую по естеству, но через Христа имеющую всесильную волю Ведь Христос не Ипостасью смертен и бессмертен, или же немощен и всемогущ, видим и невидим, сотворен и несотворен, но одно по естеству другое по Ипостаси…Един есть Христос, имеющий и то, и другое по естеству{1465}. Ибо слова:не как Я хочу, но как Ты(Мф. 26, 39) — не раскрывают ничего другого, как только то, что Он имел истинное тело, боявшееся смерти. И в самом деле, телу свойственно бояться смерти, скорбеть и бороться. Таким образом, Он не оставил тело без его собственного действия, чтобы, явив его немощь, засвидетельствовать и его естество. Теперь же действие тела не скрывается для того, дабы ты уразумел, что Он был не только человек. Ибо как во всем являл Он человеческое так всегда совершал и свойственное Божеству.Оттого–то и обменивается Он и словами, и делами, смешивая их. Посему как Бог предсказывает имеющее случиться, но опять–таки как человек — тому противится»[1466].

«Христос по естеству — и Бог, и человек; и имеет по естеству свойственное как Божественному, так и человеческому естеству: Божественную волю и действие и человеческую волю и действие. Как и ту и другую сущность, так и ту и другую существенную волю и действие мы приписываем одному и Тому же Христу по естеству Хотя различие Его дел нам ведомо, однако мы сообразно усваиваем Его Божеству — Божественное и Его человечеству — человеческое; с другой же стороны, по причине ипостасного соединения, свойственное и тому, и другому естеству мы попеременно относим и к одному, И к Другому Всецелому, одному и Тому же, одному–единственному Христу мы по естеству приписываем всё свойственное естествам, из которых Он состоит, кроме только греха; посему и исповедуем, что по естеству Он один и Тот же — подверженный и не подверженный страданию, несотворенный и сотворенный, ограниченный и безграничный, земной и небесный, видимый и духовный, объемлемый и необъятный»[1467].

«Господа Иисуса Христа, сущего по естеству Бога и истинного человека, мы не иначе распознаём, как только по свойствам, врожденным естествам и характеризующим Его и как Бога, и как человека, — которыми и через которые обозначается Тот, Кто был и начал быть: творя по Своей воле как Бог чудеса, превосходящие человеческие силы, Он Тот же Самый как человек добровольно ради нас страждет»[1468].

«Свойства двух естеств в Господе Иисусе Христе общаются между собой путем взаимообмена Очевидно, что это различие — дело не одного естества, а обоих, которые неодинаковы: свойства, по природе принадлежащие каждому из двух естеств, через общение становятся — вследствие неизреченного сочетания — их обоюдными свойствами, причем не происходит ни слияния, ни изменения естеств. Это общение свойств включает в себя и две воли в Господе Иисусе Христе. Последуя и в этом, как и во всем, святым Отцам, мы утверждаем, что Сам Бог всячески, непреложно соделавшись человеком, не только Тот же Самый как Бог хотел подобающего Его Божеству, но и Тот же Самый как человек хотел присущего Его человечеству»[1469]. «Апостол говорит:Итак, кто во Христе, тот новая тварь(2 Кор. 5, 17), обозначая тем самым не одно действие, а новый и таинственный образ проявления двух во Христе естественных действий, что соответствует непостижимому образу взаимного проникновения (со–проникновения) двух естеств во Христе и показывая, что Его жизнь по человеку — новая и чудесная, и в природе существ неведомая, как непостижим образ общения свойств вследствие таинственного единения двух естеств»[1470].

Облагодатствованный дух святого Иоанна Дамаскина собирает, подобно некоему священному фокусирующему средоточию разноцветные лучи Богооткровенной истины Святого Откровения о общении свойств в Господе Иисусе Христе, богомудро источая их в своем учении. «Слово усваивает Себе человеческие свойства, ибо Его — всё принадлежащее Его святой плоти; и Он же дает телу участвовать в Его свойствах путем общения, взаимообмена причине обоюдного проникновения и ипостасного соединения естеств потому что один и Тот же был Действовавший и Творивший как свойственное Божеству, так и свойственное человечеству и в том, и в другом образе бытия при взаимном общении обоих естеств Поэтому и говорится, чтоГосподь славыбыл распят (1 Кор. 2, 8), хотя Его Божественное естество не страдало, равно как и исповедуется, что Сын Человеческий был на небесах прежде страдания, как об этом сказал Сам Господь (Ин. 3, 13). Ибо один и Тот же Господь славы по естеству и по истине соделался Сыном Человеческим, то есть человеком, и мы знаем, что Ему принадлежат как чудеса, так и страдания, хотя Он Тот же самый творил чудеса одним естеством, а страдания претерпел другим естеством. Ибо мы знаем, что как в Нем — одна Ипостась, так сохранилось и существенное различие естеств»[1471]. «По причине единства Ипостаси воплощенного Слова человеческие свойства делаются Божиими а Божественные — человеческими совершается же это путем взаимообмена обоюдного неслитного перихорисиса и крайнего ипостасного соединения»[1472].

«Признавая в Господе нашем Иисусе Христе два естества, но одну Ипостась, составленную из обоих естеств, мы их, когда имеем в виду Его естества, называем Божеством и человечеством, а когда рассматриваем сложенную из естеств Ипостась тο иногда называем Его именами, относящимися к Его сугубому естеству, как то: Христос, Богочеловек, воплощенный Бог, а иногда — именами, относящимися к одному из Его естеств: Бог, Сын Божий и человек, Сын Человеческий. Ибо один и Тот же одинаково — и Сын Божий, и Сын Человеческий: Сын Божий — вечно от Отца без причины а в последнее время Он по человеколюбию соделался Сыном Человеческим»[1473].

«Рассуждая о Христовом Божестве, не усваиваем Его Божеству человеческих свойств. Ибо не говорим, что Божество подвержено страданию или сотворено. Не приписываем мы также Его плоти, или человечеству, свойств Божества, ибо не утверждаем, что Его плоть, то есть человечество, несозданно. Но когда речь идет о Его Ипостаси, нарицаем ли мы ее именем, объемлющим оба естества, или же именем, относящееся лишь к одному из них, мы тем не менее приписываем ей свойства обоих естеств.Ибо Христос (имя, обозначающее и то, и другое естество) именуется Богом и человеком, созданным и несозданным, страдательным и нестрадательным[1474]. Когда же называется Он Сыном Божиим и Богом, в отношении к одному из Его естеств, тогда принимает свойства и сосуществующего естества, то есть плоти и о Нем говорится как о Боге страждущем и о распятом Господе славы не потому, что Он Бог, а потому, что Он Тот же Самый — и человек. Точно так же когда Христос называется человеком и Сыном Человеческим, то принимает свойства и отличия Божественного естества, именуясь предвечным Младенцем, безначальным Человеком , не потому что Он младенец и человек, а потому что Он, предвечный Бог, соделался в последнее время младенцем. Таков образ взаимного общения свойств когда каждое из обоих естеств дает в обмен другому собственные свойства — по причине тождества Ипостаси и взаимного проникновения естеств. В соответствии с этим мы можем говорить о Христе:Сей Бог наш на земли явися, и с человеки поживе(Вар. 3, 36.38); и: сей Человек — несоздан, нестрадателен и безграничен»[1475].

Относящееся к общению естеств в Господе Иисусе Христе относится и к общению Его воль и действий. «Как мы признаём и исповедуем, — говорит святой Дамаскин, — что в Господе Иисусе Христе соединены два естества и что они проникают одно другое, и не отрицаем их различия, но исчисляем их и признаём нераздельными, так признаём в Нем и соединение воль и действий, но проводим между ними различие и исчисляем их, не вводя разделения. Ибо как во Христе оббжена плоть, не претерпевшая никакого изменения в своем естестве, так обожены воля и действие, не переступая своих границ. Ибо един есть Тот, Кто в то же время — Бог и человек, и Кто тем и другим образом, то есть образом, свойственным Богу и человеку, хочет и действует»[1476].

«Христову Божеству свойственно Божественное и всемогущее действие, а Его человечеству — действие, подобное нашему. Во время воскресения дочери Иаира (Лк, 8, 54) результатом человеческого действия Спасителя было то, что Он взял отроковицу за руку и поднял ее, а Божественного — то, что Он возвратил ее к жизни. Эти действия различны, хотя в Богочеловеческом действовании они неотделимы одно от другого … A при воскресении Лазаря не человеческое естество воскрешает Лазаря и не Божественное опять–таки проливает слезы, ведь слезы свойственны человечеству, а жизнь — Ипостасной Жизни. Но все–таки и то, и другое обще обоим естествам по причине тождества Ипостаси Ибо Христос — един, и едино Его Лицо, или Ипостась, но однако же Он имеет два естества: Божественное и человеческое. И слава, естественно вытекающая из Божества, вследствие тождества Ипостаси стала общей и для того, и для другого естества, как опять–таки проистекающее из плоти тоже стало обще обоим естествам. Ибо один и Тот же Тот, Кто есть то и это, то есть Бог и человек, и Ему принадлежат как Божественные, так и человеческие свойства. Божественные знамения творило Божество, но не без плоти а свойственное плоти совершала плоть, но не без Божества Ибо и со страждущей плотью было соединено Божество, оставаясь нестрадательным, но делая страдания спасительными; и с действующим Божеством Слова был соединен святой ум, разумеющий и ведающий совершаемое. Божество хотя и передает телу Свои преимущества, но Само не участвует в страданиях плоти Ведь Его плоть не страдала через Божество так, как Его Божество действовало через плоть. Ибо Его плоть послужила орудием Божеству»[1477].

«Итак, Христос действует согласно обоим Своим естествам, и каждое Его естество действует в общении С другим Слово властью и силой Божества творит свойственное Слову, то есть всё славное и царственное; тело же делает свойственное телу и причем — согласно с волей Слова, с Которым соединено и собственностью Которого стало… Свойственное человеку Христос творил не по–человечески так как был не только человеком, но и Богом, вследствие чего и страдания Его животворны и спасительны; равно как и свойственное Богу Он творил не Божественным образом так как был не только Богом, но и человеком, вследствие чего и Божественные чудеса совершал через прикосновение, слово и тому подобное»[1478].

Таинственное отношение двух воль в Господе Христе святой Дамаскин объясняет следующим образом: «Спаситель имел — и как Бог, и как человек — способность хотения. Но Его человеческая воля следовала и повиновалась Его Божественной воле, не руководствуясь своей собственной наклонностью, но желая того, чего желала Его Божественная воля С позволения Божественной воли Его человеческая воля терпела свойственное ей по естеству. Ибо когда Его человеческая воля отказывалась от смерти, а Его Божественная воля соглашалась с этим и попускала это, то естественно, что тогда Господь молился, дабы смерть миновала Его, и пребывал в борении и страхе. Когда же Его Божественная воля хотела, чтобы Его человеческая воля избрала смерть, тогда для нее страдание стало добровольным потому что Он добровольно предал Себя на смерть не только как Бог, но и как человек. Тем самым и нам даровал Он бесстрашие перед лицом смерти. Так, прежде Своего спасительного страдания Он взывает:Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия(Мф. 26, 39). Очевидно, что Он должен был пить чашу как человек, а не как Бог. Таким образом, как человек Он желал, чтобы чаша Его миновала, — и это были слова естественного страха.Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет(Лк. 22, 42), то естьне Моя, поскольку Я — иной сущности, по сравнению с Тобой,но Твоя, то есть Моя и Твоя постольку, поскольку Я единосущен с Тобой. Это слова мужественного сердца. Ибо душа Господа, так как Он, по Своему благоволению, истинно стал человеком, испытав сначала естественную немощь в чувстве естественного сострадания к телу, с которым имела расстаться, укрепленная затем Божественной волей, смело решается на смерть. Поскольку Он Тот же Самый был весь Бог (ό'λος·) со Своим человечеством и весь (oAoj) человек со своим Божеством, то Сам Он как человек в Себе и Собой подчинил человека Богу и Отцу и сделался послушным Отцу, подавая нам, таким образом, в Себе наилучший образец и пример»[1479].

«Душа Господа Христа, движимая своей свободной волей(проявляла хотение, но по своей свободной воле хотела того, чего от нее хотела Божественная воля (букв, «того, чего Божественная воля хотела, чтобы она [душа] хотела». — Примеч. пер.). Ибо плоть двигалась не по мановению Слова, подобно тому как Моисей и все святые были водимы Божиим мановением, но Он один и Тот же, будучи и Богом, и человеком, хотел и по Божественной, и по человеческой воле по причине чего две воли в Господе Иисусе Христе отличались одна от другой не настроением, а прежде всего естественной силой Ибо Его Божественная воля была безначальной, всетворческой, сопровождаемой силой и бесстрастной; а Его человеческая воля началась во времени, и сама претерпела естественные безвинные страданияи по естеству не была всемогущей, но так как по истине и по естеству стала волей Бога Слова, то и сама соделалась всемогущей»[1480].

«Мы не говорим, — пишет святой Дамаскин, — что в Господе Иисусе Христе действия разделены и что естества действуют обособленно одно от другого, но утверждаем, что каждое из них совместно с другим и при участии другого совершает ему свойственное. Ибо ни свойственное человеку Господь Иисус Христос не совершал чисто человеческим образом так как Он не был только человеком; ни свойственное Богу творил лишь как Бог ибо не был только Богом, но одновременно и Богом, и человеком. Ибо действующее по отношению к соединению и различию естеств в Господе Иисусе Христе действует и по отношению к соединению и различию Его естественных воль и действий. Должно, таким образом, знать, что, когда речь идет о Господе нашем Иисусе Христе, то иногда мы говорим о двух естествах, а иногда об одном Лиде, но и то, и другое сводится к одному понятию ибо два естества суть один Христос и один Христос суть два естества. Поэтому одно и то же — сказать: Христос действует согласно и тому, и другому из Своих естеств, или же: каждое естество во Христе действует в общении с другим Божественное естество, следовательно, участвует в действии плоти, так как по благоволению Божественной воли попущено плоти страдать и творить ей свойственное и так как действие плоти вполне спасительно, а это свойственно не человеческому, а Божественному действованию. С другой же стороны, плоть участвует в действии Божества Слова, потому что Божественные действия совершаемы телом как орудием и потому что един есть Действующий одновременно и как Бог, и как человек… Богочеловеческое действование таким образом, означает, что, после того как Бог соделался человеком — и человеческое Его действование было Божественным то есть оббженным и не без удела в Его Божественном действовании и Его Божественное действование не было лишено участия в Его человеческом действовании, но каждое из них созерцалось вместе с другим…Когда мы говорим об одном, Богочеловеческом, Христовом действовании, то подразумеваем два действования двух Его естеств: Божественное действование, принадлежащее Его Божеству, и человеческое действование, принадлежащее Его человечеству»[1481].

«Само Слово Божие всё претерпело плотью тогда как Его Божественное и единственно недоступное страданию естество осталось нестрадательным. Ибо когда страдал единый Христос, составленный из Божества и человечества и существующий в Божестве и человечестве, тогда в Нем страдало только то, что по своему естеству подвержено страданию, а не подверженное страданию не страдало… Божество, так как Оно не доступно страданию, не страдало вместе с плотью. Надобно знать еще и следующее: мы говорим, что Бог пострадал плотью но никоим образом не говорим, что Божество пострадало плотью или что Бог пострадал через плоть Хотя Христос и умер как человек и Его святая душа отделилась от Его непорочного тела, тем не менее Его Божество пребыло неразлучно с обоими то есть и с душой, и с телом. И, таким образом, единая Ипостась не разделилась на две ипостаси, ибо и тело, и душа с самого начала имели бытие в Ипостаси Слова. Хотя во время смерти душа и тело разлучились друг с другом, все–таки каждое из них осталось, имея единую Ипостась Слова.Поэтому единая Ипостась Слова была Ипостасью и Слова, и души, и тела, ибо никогда ни душа, ни тело не имели отдельной (особой) ипостаси, помимо Ипостаси Слова. А Ипостась Слова — всегда едина и никогда не было двух. Согласно сему, Ипостась Христа — всегда едина. Ибо хотя душа и отделилась от тела местом однако же ипостасно она была соединена с ним через Слово»[1482].

Тайна ипостасного соединения двух естеств в Господе Иисусе Христе отразилась своей непостижимой загадочностью и на человеческом знании Господа нашего Иисуса Христа. Благодаря ипостасному единству со Словом оно усовершилось до конечных границ, но все–таки осталось в категории человеческого. Хотя по причине обожения человеческого естества во Христе обожилось и само человеческое познание, тем не менее оно не претворилось в Божественное всеведение, так как всеведение есть свойство Божественного естества, но в ипостасном единстве со Словом оно обогатилось Божественным всеведением, не переступая границ естества человеческого. Разумеется, в своей самой внутренней сути отношение человеческого знания к Божественному всеведению в одном Лице Богочеловека Христа настолько таинственно, загадочно и тонко, что никакой человеческий ум не может его ни понять, ни описать. Мы в этом вопросе предадимся водительству богомудрых Отцов и по их благодатно–молитвенным мыслям снизойдем, насколько это возможно, в Богочеловеческие глубины этой тайны.

Вопросы Спасителя: где лежит Лазарь (Ин. 11, 34);за кого люди почитают Меня(Мф. 16, 13);сколько у вас хлебов(Мк. 6, 38);чего вы хотите от Меня(Мф. 20, 32) — соблазняли христоборческих ариан, и они, опираясь на них, утверждали, что Господь Иисус Христос поставил эти вопросы, потому что не знал. Святой Афанасий Великий отвергает это их утверждение как богохульное и говорит: «Почему они думают, что Спаситель не знает? Ибо если кто спрашивает, то это еще непременно не значит, что он не знает того, о чем спрашивает; напротив, и знающий волен спрашивать о том, что знает. Так, когда Спаситель спросил:Сколько у вас хлебов?евангелист Иоанн знал, что Он спросил не по неведению, а, напротив, знал, сколько у них хлебов, потому что Евангелист говорит:Говорил же это, испытывая его(Филиппа);ибо Сам знал, что хотел сделать(Ин. 6, 6). Если же все–таки знал, что делал, то, следовательно, спрашивал, не по незнанию, но зная. Подобно этому нужно понимать и другие слова Спасителя, ибо когда Он спрашивал:где лежит Лазарь?или:за кого люди почитают Меня? —то задавал эти вопросы не по неведению, но ведал то, о чем спрашивал, изнал, что хотел сделать.И таким образом ухищрение еретиков сразу же ниспровергается. Если же они и далее будут упорствовать в исследовании того, почему Христос спрашивал, пусть тогда слышат, что в Божестве нет неведения(εν τη Θεότητι ουκ εστιν ’άγνοια),а плоти неведение свойственно То, что это так, видно из того, что Господь, спрашивавший «где лежит Лазарь?», находясь еще далеко, сказал:Лазарь умер(Ин. 11, 14) — и поведал, где умер. Ведь Тот, о Котором еретики говорят, что Он не знает, предузнаёт помыслы учеников, ведает, что в сердце у каждого и что в человеке. И что еще важнее, Он один знает Отца и говорит:Я в Отце и Отец во Мне(Ин. 14, 10). Не очевидно ли, таким образом, для каждого, что незнание свойственно плоти а Само Слово, поскольку Оно — Слово, знает всё наперед, прежде самого события. Ведь и соделавшись человеком, Оно не перестало быть Богом; и не избегает человеческого, потому что Оно Бог. Напротив, будучи Богом, Слово восприняло на Себя плоть; и, будучи во плоти, Оно обожило плоть И как спрашивало Оно во плоти, так в ней же и воскресило умершего и всем показало, что Животворящий мертвых тем паче ведает тайны всех. Так поступило Пресветлое Слово Божие, претерпевшее всё ради нас, дабы таким образом понеся на Себе и наше неведение даровать нам познание единого истинного Его Отца и Его Самого, посланного ради нас во спасение мирa»[1483].

«На основе слов Спасителя:О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын(Мк. 13, 32) — еретики приписывают Спасителю неведение и считают, что в них имеют солидное основание для своей ереси. Но и в этом случае они богоборствуют. Ибо Господа Неба и земли,Имже вся быша, они судят в отношениидня и часа, обвиняя всеведущее Слово в неведении судного Дня и утверждая, что Сын, знающий Отца, не знает часа и дня Суда. Может ли кто изречь нечто бессмысленнее этого? Или какое безумие может сравниться с их безрассудством? Словомвсе начало быть:и годы, и времена, и ночь, и день, и вся тварь; а они говорят, что Творец не знает собственного творения! Сама связь слов в указанном месте Священного Писания показывает, что Сын Божий знает час и день. Сказав:ни Сын —Он описывает ученикам события, предваряющие тот день, говоря: будет то и то —и тогда придет конец(Мф. 24, 14). Говорящий же о том, что будет предшествовать дню, знает, конечно, и день, который явится после предсказанного. Ведь если бы Он не зналчаса, то не мог бы указать на предшествующее часу, не зная, когда наступит этот час… Говоря же о предшествующемдню и часу, Господь в точности знал и не может не знать, когда наступит этотчасидень»[1484].

«Спаситель сказал, что о дне том и часе не знаетни Сынне по иной причине, как только по причине плоти, как человек. Это является недостатком не Слова, а человеческого естества, которому свойственно и не знать И это можно вполне понять, если человек с доброй совестью исследует время, когда и кому Спаситель это сказал. Итак, не сказал Он этого ни когда Им было сотворено Небо, ни когда Отцом всё устроялось, ни до того как стал человеком, но тогда, когдаСлово стало плотию(Ин. 1, 14). Поэтому и всё, что Слово, после того как соделалось человеком, говорит по–человечески, справедливо приписывается Его человечеству Ибо Слову свойственно знать сотворенные твари и существа, ведая их начало и конец, так как они суть Его дело. И Слово знает, сколько тварей Оно создало и до каких пор они будут существовать. Зная же начало и конец каждой твари, Оно, конечно, знает совместный и общий конец всего. Говоря в Евангелии о Себе по Своему человеческому естеству:Отче! пришел час, прославь Сына Твоего(Ин. 17, 1) — Оно показывает, что как Слово Оно знает и час всеобщего конца, а как человек не знает ибо человеку свойственно не знать, особенно не знать этого. Но и это незнание Спаситель по человеколюбию соделал Своим, ибо, если стал человеком, то не стыдится по причине незнающей плоти сказать о Себе: «не знаю», чтобы этим показать, что Он, зная как Бог, не знает по плоти как человек. Он не сказал: «не знает ни Сын Божий», дабы не показалось несведущим Божество, но просто говорит:Не знает ни Сын,чтобы неведение относилось к Сыну человеческому»[1485].

«Свидетельство о том, что Спаситель произнес словане знает ни Сынпо человеческому естеству показывает в то же время, что по Божественному естеству Он знает всё. Ибо о Том же Сыне, о Котором [Он] говорит, что Он не знает сей день, сказано, что Он знает Отца:Отца не знает никто, кроме Сына(Мф. 11, 27). Всякий, кроме ариан, согласится, что Знающий Отца тем более знает всё касающееся твари, а тем самым и ее конец. И если этот день и час уже определены Отцом, то ясно, что определены они через Сына и Сын знает определенное через Него. Ведь нет ничего, что не начало быть и не было определено через Сына. Следовательно, Сын, Творец всего, знает, какие, в каком числе и на какой срок, по благоволению Отца, твари получили бытие и в чем и когда будет их изменение. Еще нечто: если всё принадлежащее Отцу принадлежит и Сыну, как об этом сказал Сам Сын (Ин. 16, 15), а Отцу принадлежит знать судный День, то очевидно, что и Сын знает, имея это знание от Отца как Свое собственное (î&ov). И еще: если Сын во Отце и Отец в Сыне, а Отец знает день и час, то ясно, что и Сын, будучи во Отце, ведающий то, что во Отце, знает и День судный и час»[1486].

«Мы, христолюбцы и христоносцы, знаем, — возглашает святой Афанасий, — что Слово сказало «не знаю», не приписывая незнание Себе как Слову, ибо Оно знало, но сказало это, являя Свое человечество, потому что людям свойственно не знать и потому как облекло Оно Себя в незнающую плоть пребывая в которой Сказало, что по плоти не знает. Сказав же тогда:Не знает ни Сын —Господь тут же добавил:Бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет(Мф. 24, 42); и еще:В который час не думаете, приидет Сын Человеческий(Мф, 24, 44). Ради вас и соделавшись подобным вам, сказал Я:ни Сын.А если бы не знал по Божеству, то бы должен был сказать: «бодрствуйте, Я не знаю» и: «в который час не ожидаю». Но Господь не сказал этого, но, сказав:потому что не знаетеи:в который час не думаете —Он показал, что не знать свойственно людям, ради которых и Он, имея подобную с ними плоть и соделавшись человеком, сказал:Не знает ни Сын,ибо не знает по плоти, хотя как Слово знает»[1487].

«Как Спаситель, соделавшись человеком, с людьми чувствует голод и жажду и страждет, так с людьми Он как человек и не знает; а по Божеству как сущее во Отце Слово и Премудрость, знает, и нет ничего, чего Он не знает. Так и о Лазаре опять по Своему человеческому естеству спрашивает Тот, Кто пришел его воскресить и Кто знает, откуда воззвать душу Лазаря; а ведать, где была душа, важнее, чем знать, где лежит тело. Он спрашивает по Своему человечеству чтобы воскресить его по Своему Божеству.Так и учеников Он спрашивает, придя в пределы Кесарии, хотя и прежде ответа Петра знает, что» о Нем думают. Ибо хотя Отец открыл Петру то, о чем спрашивал Господь, ясно, что это откровение было через Сына, ибо Спаситель сказал:Никто не знает Сына, кроме Отца: и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть(Мф. 11, 27). Если же, знание об Отце и Сыне открывается через Сына, то нет сомнений в том, что вопрошающий Господь, Сам ранее открыв Петру от Отца, впоследствии спрашивал по человеческому естеству, желая этим показать, что, спрашивая по плоти знал по Божеству что скажет Петр. Следовательно, Сын знает, ведая всё и ведая Своего Отца, а выше или совершеннее этого знания не может быть ничто»[1488].

«Своим развращенным умом — пишет святой Афанасий, — ариане превратно истолковывали слова евангелиста Луки:Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков(Лк. 2, 52)… Здесь преуспеяние относится не к Слову, ибо какое усовершение имел бы Равный Богу? И каким бы образом мог возрастать Сын, сущий Он всегда во Отце? И как бы Тот, Кто есть Божия Премудрость, преуспевал в премудрости?.. Люди как творения могут усовершаться в добродетели, ведь людям свойственно совершенствоваться… Сын же Божий, не имея в чем усовершаться, будучи совершенным во Отце, уничижил Себя ради нас, дабы Его смирением мы могли паче возрастать; а наше возрастание заключается не в чем ином, как в удалении от чувственного и в приближении к Самому Слову, ибо Его уничижение есть не что иное, как восприятие нашей плоти. Значит, не преуспевало Слово как Слово, поскольку Оно — совершенное от совершенного Отца и ни в чем не нуждается, но и здесь речь идет о преуспеянии по человеческому естеству, ибо преуспеяние также свойственно людям»[1489].

«Говоря с большой осмотрительностью, Евангелист с преуспеянием связал ивозраст(Лк. 2, 52). А Слово и Бог не измеряется возрастом, но возрасты принадлежат телам; следовательно, и преуспеяние принадлежит телу Ибо с преуспеянием же тела преуспевало в Нем для видящих и проявление Божества И чем более открывалось Божество, тем более у всех людей приумножалась милость к Нему как к человеку… По мере того как постепенно возрастало тело и Слово в нем Себя проявляло, прежде других Петр, а затем и все исповедуют, что Он естьвоистину Сын Божий,хотя иудеи, как древние, так и новые, добровольно закрывают глаза и не желают видеть то, чтопреуспевать в премудростиозначает не то, что преуспевает Сама Премудрость, а то, что преуспевает в Ней человеческое естество»[1490].

«Так какСлово стало плотию(Ин. 1, 14), справедливо можно говорить, что Оно преуспевало плотью ибо не вне Слова происходило это преуспеяние, о котором мы говорим. В Слове была плоть, которая преуспевала и именуется плотью Слова. И это опять для того, чтобы человеческое преуспеяние, по причине сосуществующего Слова, пребывало непоколебимым. Так, следовательно, это не преуспеяние Слова и не была Премудрость плотью, но плоть соделалась телом Премудрости Поэтому не Премудрость, поскольку Она — Премудрость, Сама по Себе преуспевала, а человечество преуспевало в Премудрости постепенно возвышаясь над человеческим естеством, обоживаясь, соделываясь и являясь для всех орудием Премудрости для действия Божества и Его света (свечения). Поэтому Евангелист не сказал «преуспевало Слово», но —Иисус преуспевал,а этим именем Господь наречен после того, как стал человеком. Итак, преуспеяние принадлежит человеческому естеству. А по причине преуспеяния плоти говорится, что преуспевал и Господь, потому что тело принадлежало собственно Ему»[1491].

Опровергая арианское, ошибочное толкование слов Спасителя о том, что никто не знает о последнем дне и часе, ни Сын, а только Отец (Мк. 13, 32), святой Григорий Богослов говорит: «Как чего–либо из принадлежащего имеющим бытие тварям может не знать Премудрость, Творец веков, Совершитель и Обновитель — Конец всего сотворенного, знающий так же, что» в Боге, как дух человека знает, чтов человеке(1 Кор. 2, 11)? Ибо что совершеннее такого знания? И как Сыну, подробно вёдуще–му то, что произойдет перед последним часом и при самом конце, не знать самого конца?.. Ведь знание об одном влечет за собой знание о другом. Для каждого явно, что Сын знает это как Бог, а как человек приписывает Себе незнание. На такую мысль наводит нас и то, что слово «Сын» поставлено одно, без объяснения, чей Он Сын, дабы это незнание мы уразумели в благочестивом смысле и приписали его человечеству, а не Божеству»[1492].

«В Евангелии говорится:Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков(Лк. 2, 52) — не в том смысле, что Он получал в этом некое приращение (ибо что могло стать более совершенным в Том, Кто совершенен от начала?), а в том, что это открывалось и обнаруживалось в Нем постепенно»[1493].

В письме святому Амфилохию, епископу Иконийскому, святой Василий Великий изъясняет евангельские слова, относящиеся к незнанию Господа Иисуса Христа о последнем дне и часе (Мк. 13, 32). Он пишет: «В Священном Писании Господь Иисус Христос именуетсяБожией силой и Божией премудростью(1 Кор. 1, 24). Без сомнения, знание — это только одна часть премудрости если же Владыке Христу недостает какая–то часть, то Он — не совершенный образ Бога; но как можно было бы понять, что Отец не покажет этот день и этот час, то есть мельчайшую частичку веков, Тому, через Кого Он сотворил веки? Как мог Творец вселенной не иметь знания о малейшей частичке того, что Им сотворено? Как может Сказующий о том, какие знамения на небе и на земле явятся при конце мирa,Сам не ведать этого конца? Когда Он говорит:Но это еще не конец(Мф. 24, 6) — то утверждает это ясно, зная сие, а не в сомнении. А то, что не знает сего дня и часа, Спаситель сказал, так как стал человеком, в свойстве человека Он еще сказал:Все, что имеет Отец, есть Мое(Ин. 16, 15), а одно из того, что имеет Отец, — это знание о том дне и о том часе»[1494].

«В Господе Иисусе Христе, вследствие совершенного соединения Божеского и человеческого естества, взаимозаменяются имена ( так что человеческое называется Божественным и Божественное человеческим. Поэтому Апостол Павел и говорит, чтоГосподь славыраспят (1 Кор. 2, 8), а именем Иисуса нарицается Тот, Кому поклоняетсявсякое колено небесных, земных и преисподних(Флп. 2, 10)»[1495].

«Когда в Евангелии повествуется, — говорит святой Кирилл Александрийский, — чтоИисус преуспевал в премудрости и возрасте и в любви»(Лк. 2, 52; у св. Кирилла —в возрасте и в премудрости и в благодати. — Примеч. пер.),нельзя думать, что преуспеяние относится к Богу Слову. Надо вспомнить то, что пишет божественный Павел:Христос — Божия Сила и Божия Премудрость(1 Кор. 1, 24). Хотя Он — Премудрость Родителя и как Бог совершенен, о Нем говорится, что Он преуспевал в премудрости, ибо через крайнее соединение премудро взял Он на Себя свойства человеческого естества. Мы не вводим разделения Ипостаси после соединения и не говорим, что естество Божества подвержено возрастанию и усовершению, но что Слово, став плотью, по сотериологи–ческим причинам соделало Своим свойственное плоти»[1496].

«По причине домостроительства спасения, в Евангелии сказано:Иисус же преуспевал и возрасте и в премудрости и в благодати(Лк. 2, 52). Ибо Слово Божие позволило Своему человечеству усовершаться по обычаям собственного естества как бы желая постепенно обнаруживать Свое Божество и, наряду с возрастанием тела, распростирать И принадлежащее Его Божеству дабы не казалось Оно чем–то чуждым и своей необычайностью не смутило некоторых. Итак, телесное возрастание и преуспеяние в благодати и премудрости приличествует человеческому естеству, а Само Слово Божие всесовершенно по Своему естеству, так что Ему не нужны ни преуспеяние, ни премудрость, ни благодать: сверх того, Оно Само подает творениям и премудрость, и благодать, и всякое благо»[1497].

«В Евангелии о Господе Иисусе Христе сказано:Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости; и благодать Божия была на Нем(Лк. 2, 40); и еще:Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в милости у Бога и людей(Лк. 2, 52). Утверждая, что един есть Господь наш Иисус Христос, — говорит святой Кирилл, — и приписывая Ему одному и Тому же как человеческое, так и Божественное, мы исповедуем, что меркам уничижения действительно приличествует принятие телесного возрастания и постепенное укрепление всех частей тела. То же самое относится и к исполнению премудростью, ибо соразмерно с возрастанием тела проявлялась соединенная с ним Премудрость. А естеству Слова приличествует опять–таки: вечно иметь совершенную Премудрость и быть Премудростью. Присуще Ему, таким образом, всё человеческое, принадлежащее Ему в состоянии кенозиса, равно как и всё Божественное, принадлежащее Ему как Богу… Когда слышишь слова:Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, — понимай это как защиту тайны домостроительства спасения, совершенного воплощением. А то, что Бог был во плоти, это блаженный Евангелист подтверждает словами:Благодать Божия была на Нем.Не говорится, что Он имел божескую благодать, позаимствованную от какого–то другого бога, но что Младенец имел благодать, приличествующую Богу. Ибо Слово и было, и есть — Бог и явившись во плоти, то есть соделавшись, как и мы, человеком. Нет ничего невероятного в том, что о Нем говорится, что Он имеет благодать, то есть что преуспевает в благодати у Бога и человеков, ибо Сам Отец принял домостроительство спасения через воплощение; равно как и Сам Сын, сообразуясь с пользой и гармонией тайны спасения, присвоил Себе свойственное плоти»[1498].

«Премудрый Евангелист, после того как сказал, чтоСлово стало плотию,показывает, что Оно по домостроительству спасения попустило Своему собственному телу двигаться по законам своего собственного естества Человеческому же естеству свойственно преуспевать в возрасте, в премудрости и в благодати… По домостроительству спасения Он позволил законам человеческого естества обладать Им Слово Божие как Бог всесовершенно и не имеет потребности ни в чем, в том числе и в возрастании; а после того как стало человеком, Оно соделало Своим то, что наше но мы знаем, что как Бог Оно выше нас»[1499]. «Преуспевать в премудрости несвойственно Богу премудрому, самодостаточному и вечно совершенному, не приемлющему ни приращения, ни умаления, а свойственно человеческому духу, который с возрастом совершенствуется, требует поучений, делается способным к искусству и наукам, постепенно восходя к ведению как человеческого, так и Божественного»[1500].

«Спаситель сказал:О дне же том, или часе, никто не знает, ни. Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец(Мк. 13, 32). Но, — говорит святой Кирилл, — Слово Божие — это Божия Премудрость, и Оно наперед знает, что произойдет в будущем. Следовательно, незнание несвойственно Богу Слову, а свойственно человеческому естеству, которое в то время знало только то, что открывало ему обитающее в нем Божество Господь наш Иисус Христос, хотя Он и Бог, и человек, тем не менее Он один и Тот же по причине истинного соединения и не может разделяться на две части, поэтому Ему присуще и знать, и не знать. Итак, как Отчая Премудрость Он знал Божественным образом, но так как подвергся под меру незнающего человеческого естества то по причине спасения присваивает Себе, помимо всего прочего, и то, что ничего не знает, но все–таки с Отцом знает всё»[1501].

«Надобно знать, — говорит святой Дамаскин, — что Господь Иисус Христос воспринял на Себя незнающее и рабское естество ибо человеческое естество в отношении к Богу, его сотворшему, является рабским и не имеет знания о будущем. Если, таким образом, как учит об этом святой Григорий Богослов, отделить видимое от познаваемого умом, то плоть нужно назвать рабской и незнающей, но по причине тождества Ипостаси и неразрывного соединения душа Господа обогатилась ведением будущего и прочими Божественными знамениями… Человеческое естество по своей сущности не обладает знанием будущего, но душа Господа, благодаря своему соединению с Самим Богом Словом и тождеству Ипостаси, обогатилась прочими Божественными знамениями, включая и знание будущего»[1502].

«Об Иисусе Христе говорится в Евангелии, что Онпреуспевал в премудрости и в возрасте и в благодати(Лк. 2, 52). Преуспевая в возрасте, Он, по мере возрастания, обнаруживал находящуюся в Нем премудрость. Кроме того, говорится это о Нем и потому, что преуспеяние людей в премудрости и благодати и исполнение благоволения Отца, то есть Богопознание и спасение людей, Он соделал Своим собственным преуспеянием во всем усвояя Себе наше Ибо если плоть Иисуса Христа с начала своего бытия была истинно соединена с Богом Словом или, лучше сказать, если в Нем она получила бытие и имела с Ним ипостасное тождество, как тогда не обогатилась она во всей полноте всякойпремудростьюиблагодатью? Не то что плоть сама причащалась благодати или же что сама она по благодати общалась с присущим Слову, но, лучше сказать, по причине ипостасного соединения — так как и человеческое, и Божественное принадлежит единому Христу, ибо Он один и Тот же был одновременно и Богом, и человеком, — она источала в мир и благодать, и премудрость, и полноту всех благ»[1503].