Наши прародители не пребыли в состоянии первозданной праведности, безгрешности, святости и блаженства, но, преступив Божию заповедь, отпали от Бога, света, жизни и ниспали в грех, тьму, смерть. Безгрешная Ева позволила прельстить себя хитроумному змию. Искусный обман был осуществлен виртуозно, а к тому же и «подслащен» мнимой наивностью. Сперва поставив вопрос, в котором выражается сомнение в наличии Божией заповеди, змий открыто клевещет на Бога, приписывая Ему зависть и, вопреки Его заповеди, утверждая что вкушение от запрещенного плода сделает людей безгрешными и всеведущими, так что будут они, как боги. Соблазнительное предложение змия вызывает в душе Евы кипение гордости, быстро переходящее в богоборческое настроение, которому Ева с любопытством поддается и намеренно преступает Божию заповедь. Жена, со своей стороны, поощряет мужа последовать ей, и он тоже добровольно ест от запрещенного плода. Святое Откровение так описывает это событие:Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое посреди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги (ώς&εοί), знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел(Быт. 3, 1–6).

Это библейское повествование ясно показывает, что змей был первой, главной, творческой причиной грехопадения наших прародителей и, таким образом, изобретателем, инициатором, творцом греха и зла в видимом мирe.Впрочем не сам по себе змей, ибо и он как творение благого Творца должен был быть благим (см.: Быт. 1, 31), а змей как орудие диавола, скрывающегося в нем и говорящего из него, — именно он клевещет на Бога, склоняя Еву к злу. А то, что в змее скрывался диавол, — ясно и понятно из других мест Священного Писания, как–то:И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную(Откр. 12, 9; ср.: 20, 2);он был человекоубийца от начала(Ин. 8, 44);завистью диавола вошла в мир смерть(Прем. 2, 24);змий хитростью своею прельстил Еву(2 Кор. 11, 3);от жены начало греха, и чрез нее все мы умираем(Сир. 25, 27; ср.: 1 Тим. 2, 14). Происхождение зла и греха сокрыто в диаволе; поэтому не только первый, но и, в сущности, всякий человеческий грех ведет начало от диавола как творца всех зол; между грешниками и диаволом существует некое таинственное «генетическое» родство, поэтому богодухновенный апостол и говорит:Кто делает грех, тот от диавола (εκ τοΰ διάβολον εστίν), потому что сначала диавол согрешил(в сербск. и греч. букв.:потому что сначала диавол грешит. — Примеч. пер.,от/απ’αρχής о διάβολος σψαρτάνεί,1 Ин. 3, 8).

Истиной Священного Писания о происхождении и причине греха и зла в мире проникнут дух Священного Предания. Подобно тому как зависть диавола к Богу явилась причиной его грехопадения на небе, так его зависть к человеку как богообразному Божию созданию явилась мотивом к пагубному падению первых людей. «Надобно рассуждать так, — говорит святой Златоуст, — что слова змия принадлежали диаволу, которого к этому обману побудила зависть, а этим животным он воспользовался как удобным орудием, чтобы, прикрыв приманкой свой обман, прельстить сначала жену… а потом с помощью ее и первозданного»[778]. «Завистью диавол отпал от Бога, — пишет святой Ириней, и поскольку он — падший ангел, то он и может делать только то, что делал в начале: прельщать и совращать человеческий ум к преступлению Божиих заповедей и постепенно помрачать сердце его»[779]. «Зависть диавола, — говорит святой Григорий Нисский, — и рожденная из нее склонность к пороку стали путем к каждому последующему злу. Ибо когда он, отпав от добра, родил в себе зависть и в первый раз сотворил в себе наклонность к злу, то — подобно камню, отвалившемуся от вершины горы и своей собственной тяжестью катящемуся вниз, разорвав все свои первоначальные естественные связи с добром и скатываясь всей своей тяжестью к пороку, самовольно влекомый к тому, как будто неким бременем, — дошел до крайней границы порочности; и поскольку он ту разумную силу, которую получил от Творца для содействия благу, сделал своим орудием к измышлению злобных намерений, то он лукаво, с прельщением приступает к человеку и соблазняет его, чтобы тот своими собственными руками причинил себе смерть и стал самоубийцей»[780]. Нет сомнений в том, что диавол — творец греха, а змей был лишь его орудием — «сатана же льстивый сосуд змия употребив, снедию прельсти»[781].

Второй причиной, или, лучше сказать, со–причиной грехопадения наших прародителей, была их свободная воля. Это видно из библейского повествования. Хотя Ева пала по прельщению сатаны, это произошло не потому, что якобы должна была пасть, а потому, что [сама] захотела; нарушение Божией заповеди ей предложено, а не навязано. Она поступила по навету сатаны лишь после того, как предварительно, сознательно и добровольно всей своей душой приняла его предложение, ибо участвовала в том и душой, и телом; она рассматривает плод на дереве, видит, что он хорош для вкушения, что на него приятно смотреть и что он прекрасен как сообщающий знание; она размышляет о нем и только после этого принимает решение сорвать плод с дерева и вкусить от него. Примеру Евы последовал и Адам. Как змей уговаривал Еву вкусить от запрещенного плода, но не вынуждал ее, потому что не мог, так Ева поступила и с Адамом. Он мог не принять протянутого ему Евой плода, но не сделал этого и добровольно преступил Божию заповедь (см.: Быт. 3, 6. 17). «По зависти диавола и по обольщению жены… человек забыл данную ему заповедь, вкусил горького плода и был побежден грехом»[782]. «Зло началось в змие–диаволе; искушением змииным побеждена была жена; затем женой побежден муж, и, таким образом, зло получило свое бытие чрез троих»[783]. «И муж, и жена участвовали в своем падении со всей своей свободой, ибо вне свободной воли — нет греха, нет зла»[784]. «Если бы первые люди не пали добровольно, никто не мог бы их принудить к падению»[785], так как «диавол только побуждает ко греху, а не принуждает, ибо не имеет к тому силы»[786].