Учение Святого Откровения ясно: Отец — Бог, Сын — Бог, Дух Святой — Бог; это три Лица единого Божества, поэтому Православная Церковь неотступно верует, исповедует и учит: Бог един по существу, но троичен в Лицах; в одном неделимом Божественном существе суть три совершенных и совечных Лица; Бог в то же время един и троичен: вечно существует как совершенная Единица в совершенной Троице и совершенная Троица в совершенной Едйнице. «Мы иначе не можем представить единого Бога, — говорит святой Ипполит, — как только веруя при этом в Отца, Сына и Святого Духа… Кто опустил бы хоть Кого–либо из Них, тот не прославил бы Бога достойно, ибо Отец прославляется чрез Троицу»[374]. Бог — «Единица тричисленна»[375]. В одном нераздельном Существе, Которое называем Богом, существуют три отдельных Лица: Отец, Сын и Святой Дух; у Них общая сущность и все ее свойства, и посему Они имеют одно общее имя(όνομα κοινόν):Бог, Божество[376], но особые личные свойства. Благодаря Их единосущию каждый из Них — Носитель всего Божественного естества и каждый из Них — «всецелый Бог('όλοςΘβός)[377]. Исключительная и неизреченная над–умность богооткровенной истины о Святой Троице заключается в том, что три Лица Божества в то же время и единосущны по существу, и различны по личным свойствам. «Безначальное естество и непредельное, в триех познавается единствех, Богоначальных Ипостасех едино Божество, во Отце, и Сыне, и Дусе»[378]. Личное свойство Отца — нерожденность(όη&ννησία),ибо Он ни от кого не рождается и не исходит; личное свойство Сына — рождение (рожденность,γέννησις),ибо Он предвечно рождается от Отца; личное свойство Духа Святого — исхождение (εχπόρευσις,), ибо Он предвечно исходит от Отца. Поэтому «собственное имя Безначального есть Отец, безначально–Рожденного — Сын и нерожденно — Исшедшего или Исходящего — Дух Святой»[379].

Общее и единое в Троичном Божестве есть то, что все три совечных Лица имеют одну и ту же сущность (тоταυτον της ουσίας),одно и то же действование, одну и ту же волю, одну и ту же власть, одну и ту же силу, одну и ту же благость. Каждая из трех Ипостасей — едино с остальными, не менее чем с Самой Собой, то есть Отец, Сын и Дух Святой во всем суть едино(хата πάντα εν είσιν),кроме нерожденности, рожденности и исхождения. Отечество — личное свойство Отца, сыновство — Сына, исхождение — Духа Святого[380]. Общее(то κοινόν)в Троичном Божестве — существо (сущность,ουσία),а ипостась обозначает особенность каждого Лица (τόίδιάζον)[381].«И Отцу, и Сыну, и Святому Духу суть общи неначинаемость бытия и Божественность… Отличительное же свойство Отца есть нерожденность, а Сына — рожденность, и Духа Святого — исходность»[382]. Все три Лица имеют одно существо, поэтому Они суть един Бог; но между Собой Они различаются по личным свойствам, поэтому Они суть Троица. «Всё, что имеет Отец, принадлежит и Сыну, кроме нерожденности; всё, что имеет Сын, принадлежит Святому Духу, кроме рождения. А нерожденность и рождение не сущности различают… но различаются в одной и той же сущности»[383]. «Мы поклоняемся, — пишет святой Григорий Богослов, —. Отцу и Сыну и Святому Духу, разделяя личные свойства(τάς ιδιότητας)и соединяя Божество(ενοΰντες δε την Θεότητα).Не смешиваем Трех (ипостасей) в одно, чтобы не впасть в недуг Савеллиев, и Единого не делим на три (сущности), разнородные и чуждые друг другу, чтобы не дойти до Ариева безумия»[384]. «Отец не умалил Себя, — говорит блаженный Августин, — чтобы родить из Себя Сына, но так родил из Себя другого Себя, что Сам остался в Себе и пребывает в Сыне Таким, Каков есть и Сам; точно также и Дух Святой, Всецелый от Всецелого (integer de integro), не предшествует Тому, от Кого исходит, но Таков с Ним, Каков из Него, не умаляя Его исхождением и не увеличивая Своим в Нем пребыванием»[385].

«Быть нерожденным, рождаться и исходить — дают наименования первое — Отцу, второе — Сыну, третье — Святому Духу… так что неслитность трех Ипостасей (тоάσύγχυτον των τριών υποστάσεων)соблюдается в едином естестве и достоинстве Божества. Сын не Отец; потому что Отец один; но — то же, что Отец; Дух не Сын, хотя и от Бога; потому что Единородный один; но — то же, что Сын. И Три — едино по Божеству(εν τα τρία τη Θεότητι);и Единое — три по личным свойствам(και то εν τρία τάΐς ίδιότησιν),так что нет ни единого — в смысле Савеллиевом, ни трех — в смысле арианского злого разделения»[386]. «Во всяком случае, Сама Троица — это един Бог (unus Deus); итак, един Бог как един и Творец»[387].

Основа евангельской веры — это «исповедовать и почитать Бога Отца, Бога Сына, Бога Духа Святого, три Личности, единое Божество, нераздельное в славе, чести, сущности и царстве»[388]. «Представь, — говорит святой Григорий Богослов, — что Троица есть одна жемчужина, отвсюду имеющая одинаковый вид и равный блеск: если одна какая–нибудь часть сей жемчужины будет повреждена, то утратится вся приятность камня. Когда бесславишь Сына, чтобы почтить Отца, Отец не приемлет твоего чествования. Не прославится Отец бесславием Сына… Честь Сына не будет ли честью и для Отца?.. Если бесчестишь Святого Духа, то и Сын не принимает твоего чествования; ибо хотя Дух и не как Сын от Отца, однако от Того же Отца(εκ του αύτοΰ Πατρος).Или почитай всецелую Троицу, или не оказывай Ей всецелой чествования, чтобы быть последовательным в своем суждении»[389]. «Когда произношу слово Бог, — говорит сей святой Богослов, — вы озаряйтесь единым и тройственным светом — тройственным в отношении к особенным свойствам, или к Ипостасям… или к Лицам(κατά τάς Ιδιότητας ε’ίτουν υποστάσεις είτε πρόσωπα)…единым же в отношении к понятию сущности и, следственно, Божества(κατά τον της ούσίας λόγον,errουν Θεότητος).Бог разделяется… нераздельно(διαιρείται άδιαφέτως)и сочетавается разделенно(συνάτττεται διγιρημενως);потому что Божество есть Единое в трех(εν γάρ εν τρισίν ή Θεότης),и едино суть Три(καί τά τρία εν),в Которых Божество, или, точнее сказать, Которые суть Божество»[390].

Совершенная Единица всесовершенного Троичного Божества Своей необоримой евангельской истинностью и неустранимой реальностью есть Святое святых, в которое ум человеческий никогда не будет способен проникнуть, ни в этом веке, ни в будущем. «Три суть едино (τάτρία εν), —едино же не Ипостасью, но Божеством — Единица в Троице поклоняемая(Μονάς εν Ύριάδι προσκυνουμένη)и Троица в Единице возглавляемая(και Ίριάς εις μονάδα άνακεφαλαιουμενη),вся достопоклоняемая, вся царственная, единопрестольная, равнославная, премирная и превысшая времени, несозданная, невидимая, неприкосновенная, непостижимая, Сама только ведущая о Себе, какой порядок имеет Сама в Себе; а для нас равно досточтимая, достойная равного служения, Единая входящая во Святая святых, всякую же тварь оставляющая вне»[391]. «Троица воистину есть Троица… Но словотроица,означает не счет вещей неравных… но совокупность равных и равночестных; причем наименование соединяет то, что соединено по естеству, и не дозволяет, чтобы с распадением числа разрушилось неразрушимое»[392]. «Необходимо нужно как соблюсти единство Божие, так и исповедовать три Ипостаси, притом — каждую с личным Ее свойством»[393].

Ипостасные различия в Троичном Божестве, характеризующие каждую Ипостась как абсолютную в самом совершенном смысле не нарушают, не разделяют, не раздробляют и не разъединяют единство Божественного существа, так как существо неделимо. Святую Троицу следует представлять не как три части одного целого, а как неразлучное со–бытиё трех бестелесных Совершенных[394]. «Три Ипостаси полностью совершенны, но Троица одна и неразделима; соединяется неслиянно(άσνγχύτως),а как Едйница делится неделимо»[395]. Одно и то же существо, едино Божество в трех Ипостасях, и святые Ипостаси не могут ни в коем случае представлять собой трех богов. «Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой суть едино Естество в трех Личностях(μία φύσις εν τρισίν ίδιότησι): разумных, совершенны^, самостоятельных, и раздельных по числу, но не по Божеству»[396]. «Вечное и единое Божество в троице(αίδιοςκαι μία Θεότης εστιν εν Ύριαδι)…Не должно чудную и Божественную Едйницу разделять на три божества… Таким образом соблюдутся и Божественная Троица, и святая проповедь о единоначалии(μοναρχία) »[397].«Едино Божество и един Бог в трех Ипостасях»[398]. «Когда только я размышляю об одной из Ипостасей, — говорит святой Иоанн Дамаскин, — я Ее понимаю как совершенного Бога(τελειον Θεόν)и совершенное Существо, а когда соединяю и сочисляю три Ипостаси, то понимаю Их как Единого совершенного Бога, ибо Божество несоставленно, но в трех совершенных Лицах Едино, совершенно и несложно»[399].

Ипостасные различия в Божестве «не составляют самого естества, но лишь то, что относится к естеству(περι την φύσιν, φύσις)»,ибо в трех Ипостасях едино естество, едино Божество[400]. «У нас один Бог, потому что Божество одно, — рассуждает святой Григорий Богослов, — хотя мы веруем в три Ипостаси. Ибо не является одна Ипостась более, а другая менее Богом, и не есть одна прежде, а другая после; Они и хотением не отделяются, и по силе не делятся; и всё то не имеет места, что только бывает в вещах делимых. Напротив того… Божество в Разделенных неделимо(άμέριστος εν μεμερισ–μένοις),и здесь один свет, подобный тому, какой бы содержался в трех солнцах, которые заключены одно в другом»[401]. «Посему когда имеем в мысли Божество, первую причину и единоначалие, тогда представляемое нами — одно. А когда имеем в мысли Тех, в Которых Божество, Сущих от первой Причины, и Сущих от Нее довременно и равночестно, тогда Поклоняемых — три…»[402]Каждое из Лиц Божества — «по тождеству сущности и силы имеет такое же единство с Соединенным, как и с Самим Собою. Таково понятие сего единства, сколько мы постигаем оное»[403].

Три Божественных Ипостаси суть единый Бог единством существа; Божественным существом Они обладают всецело и совершенно. Ипостаси суть особые образы трехличного существования(τρόποι υπάρξεως) одного и того же Божественного существа[404]. Ипостасные свойства в Божестве вечны, неизменны, непереносимы с одной Ипостаси на другую; «Отец не лишен нерожденности, потому что родил Сына; Сын не лишен рождения, потому что Он — от Нерожденного… ни Дух Святой не изменяется или в Отца, или в Сына, потому что исходит и потому что — Бог; ибо личное свойство непреложно, иначе как бы оно могло остаться личным, если бы прелагалось и переносилось?»[405]

Очевидно, что образ бытия единого Бога в трех Лицах в сущности своей непостижим и непредставляем для человеческой мысли. «Всё, что говорится об Отце и Сыне и Святом Духе, необходимо мыслить выше всех веков и выше всей вечности; ибо Троица, и только Она одна, превосходит всякое понятие не только о времени, но и о вечности»[406]. Никакое сравнение, никакой символ, никакое начертание, никакое слово, взятые из человеческой жизни в пространстве и времени, не могут достаточно и ясно выразить эту пресвятую тайну. «Я весьма тщательно размышлял об этом, — говорит святой Григорий Богослов, — рассматривал с каждой стороны, изыскивая какое–либо подобие для этого, но не нашел ничего на земле, что могло бы сравниться с Божеством. Ибо если и найдется некое малейшее сходство, гораздо большее ускользает, оставляя меня долу вместе с тем, что избрано для сравнения… Наконец я пришел к заключению, что лучше оставить в стороне все образы и тени как нечто обманчивое и далекое от истины, а держаться более благочестивого образа мыслей, остановившись на немногих речениях; иметь Духа Святого путеводителем, и какое озарение получено от Него, то сохранять до конца, с ним, как с искренним сообщником и собеседником, проходить настоящий век, а по мере сил и других убеждать поклоняться Отцу и Сыну и Святому Духу — единому Божеству и единой Силе»[407].

Каждое Лицо Святой Троицы, сохраняя Свою самостоятельность и личное бытие, находится и в двух других и не может быть представлено без Них; все три Лица взаимно проникают друг друга, живя вечно одно в другом, с другим, для другого[408]. «Благочестивое понимание — следующее: ни Отец без Сына когда–либо не представляется, ни Сын без Святого Духа не понимается. Как невозможно взойти к Отцу, если мы мыслью не вознесемся через Сына, так невозможно Иисуса назвать Господом, как только Духом Святым (см.; 1 Кор. 12, 3). Поэтому Отец и Сын и Святой Дух познаются всегда в совершенной Троице, в самой тесной последовательности и взаимном единстве, прежде всех веков, прежде любой нашей мысли о чем бы то ни было. Отец — всегда Отец, и во Отце — Сын, и с Сыном — Дух Святой»[409]. Когда говорится об Отце, с Ним вместе представляется в то же время и Сын, и в Сыне — Святой Дух; и когда упоминается Сын, с Ним и в Нем предполагается и Отец, и Дух Святой. Поэтому оскорбляющий одно Лицо Святой Троицы оскорбляет всю Святую Троицу; отвергающий одно Лицо отвергает с Ним и другие два; неправо учащий об одном Лице неправо учит обо всей Святой Троице[410]. Каждое из трех Святых Лиц имеет совершенную Ипостась, чтобы не считали, что совершенное естество составлено из трех несовершенных, но что в трех совершенных Ипостасях — одно простое существо(εν τρισι τελείας υποστάσεσι μίαν απλήν ουσίαν),которое превыше и прежде всякого совершенства. В неограниченном Божестве нельзя допустить ни временного, ни пространственного расстояния, ибо Ипостаси существуют одна в другой(εν άλλήλαις γάρ υποστάσεις είσίν),не слиты, но соединены, по слову Господню:Аз во Отце, и Отец во Мне(Ин. 14, 11); и нельзя допустить какого–либо различия в воле, совете, действовании, силе или в чем–либо ином, что могло бы создать действительное различие. Поэтому мы исповедуем, что Отец, Сын и Дух Святой не три бога, а один Бог в Троице. Они имеют Свое бытие Один в Другом(την εν άλλήλαις περιχώρησιν εχουσι) без какого–либо смешения или слияния[411]. Указывая на непостижимость тайны о Святой Троице, святой тайновидец советует: необходимо знать только «Едйницу в Троице, и Троицу в Едйнице поклоняемую, в Которой и раздельность, и единство непостижимы»[412]. Вся над–умность, логическая непостижимость и недомыслимость тайны Пресвятой Троицы и состоит в том, что три самостоятельных, совечных, всесовершенных Божественных Лица одновременно суть едины по существу и раздельны неделимо. «Существом Едйница есть несекома, Пребожественная Троице, соединяемая естеством, делится Лицы свойственно: несекома бо сечется, едино сущи троится: сия Отец есть, Сын и Дух живый, соблюдающая все»[413].

а)Личное свойство Отца, которым Он вечно и неизменно отличается от Сына и Святого Духа, — это нерожденность. «Под нерожденным мы научены разуметь то, что не имеет происхождения (тоάνευ αιτίας)»[414].По этому личному свойству Бог Отец безначален (άναρχος), беспричинен(αναίτιος),не сотворен, не рожден, не создан, а в Отношении к другим Божественным Лицам Он — Начало(άρχ^),безначальное Начало, Причина(αιτία);в особом же отношении к Сыну Он — Отец (см.: Пс. 2, 7; Евр. 1, 5), а в отношении к Святому Духу — Изводитель (Испуститель,ττροβολεύς,см.: Ин. 15, 26). Божество каждого Лица Святой Троицы — это Божество всех трех Лиц, но тогда как Отец как Первый в Троице — это Бог Сам от Себя, Сын и Святой Дух суть от Отца безначально и вечно. Таким образом отражается и единство, и троичность Божества. «Хотя мы говорим о трех Ипостасях, — рассуждает святой Иоанн Дамаскин, — все–таки мы выделяем одно начало(άρχην),ибо Отец — начало Сына и Духа, не по времени, а по причинности (κατ’αιτίαν),потому что Слово и Святой Дух от Отца, хотя и не после Отца. Подобно тому как свет от огня и огонь по времени не предшествует свету (ибо невозможно, чтобы существовал огонь без света, но огонь — это начало и причина света, происходящего от него), так и Отец — Начало и Причина(άρχή και αιτία) Слова и Духа, потому что Слово и Дух — от(εκ)Отца и Отец не предшествует Им по времени. Я, таким образом, исповедую одно Начало как естественную причину(μίαν άρχην ώς αίτιον φυσικόν)Слова и Духа, а именно — Отца»[415]. «Все, следовательно, что имеют Сын и Дух — имеют от Отца, включая и самое бытие(καί αυτό είναι):и если бы не было Отца, не было бы ни Сына, ни Духа; и если бы чего не имел Отец, того не имели бы ни Сын, ни Дух. И по причине Отца, то есть по причине бытия Отца, существуют и Сын, и Дух; и от Отца имеют и Сын, и Дух всё, что имеют, то есть потому что это имеет Отец, кроме нерожденности, рождения и исхождения. Ибо только этими личными свойствами различаются между Собой три Святые Ипостаси, нераздельно различающиеся не по сущности, а по отличительному свойству Своего Божественного Лица… Поэтому мы не говорим, что Отец, Сын и Святой Дух — три бога, а утверждаем, что Святая Троица — один Бог, так как Сын и Святой Дух сводятся к одной Причине(εις εν αίτιον)»[416].

В Троичном Божестве не существуют три или два начала, три или две причины, но только одно Начало, один источник, одна причина — Отец. Если бы существовали три начала или три причины, то было бы три бога, а не один Бог, ибо в Божестве управляла бы триархия, а не монархия(μοναρχία,единоначалие). Если бы существовали два начала или две причины, то было бы два бога, ибо диархия делает невозможным существование одного Бога. Только единоначалие устрояет и содержит единство в Троичном Божестве, Которое — Един Бог и Господь[417]. «Отец — Источник и Причина(ττηγη καί αιτία)Сына и Святого Духа; и причем Он — Отец Единого Сына и Изводитель (προβολευς)Святого Духа. Сын есть Сын, Слово, Премудрость, Сила, Образ, Сияние, Изображение Отца и Он — от Отца. Но Дух Святой не Сын Отца, а Дух Отца как исходящий от Отца… Но Он — Дух также и Сына, но не потому, что от Него, а потому что через Него от Отца исходит. Ибо есть одна причина — Отец»[418].

Признавая Отца единственной причиной и началом Троичного Божества, мы нисколько не умаляем, не изменяем, не ущемляем, не нарушаем, не расстраиваем совершенного единства и равенства Сына и Святого Духа во всем, что Святую Троицу делает Троицей. «Вводя надвременнбе(άχρονον),неотлучное (άχώριστον)и беспредельное (αόριστον)начало Божества(αρχήν Θεότητος), —говорит святой Григорий Богослов, — чту и Начало, а равно и Происходящих из Начала, — первое, потому что Оно — Начало таковых Происходящих, и последних, потому что Они так, такими и из такого происходят Начала, не отдельны от Него ни временем, ни естеством, ни достодолжным Им поклонением; суть с Ним едино — но (хотя и необыкновенен такой образ выражения) раздельно(δι^ρημένως),раздельны с Ним — но соединенно(σννημμένως),не менее досточтимы — представляемые и познаваемые как во взаимном между Собою соотношении, так и Каждый Сам по Себе, — совершенная Троица из Трех Совершенных (Τριάδατελείαν εκ τελείων τριών).Ибо Божество выступило из едйницы(μονάδος)по причине богатства, преступило двойство(δυάδος),потому что Оно выше материи и формы, из которых состоят тела, и определилось Тройством (ορισΒείσης)(первым, что превышает состав двойства), по причине совершенства, чтобы и не быть скудным и не разделиться до бесконечности»[419].

Объясняя православное учение о Святой Троице, святой Григорий Богослов говорит: «Мы чтим единоначалие(μοναρχίαν); впрочем не то единоначалие(μοναρχίαν),которое определяется единством лица… но то, которое составляет равночестность единства, единодушие воли, тождество движения и направления к Единому Тех, Которые из Единого (что невозможно в естестве сотворенном), так что Они, хотя различаются по числу, но не разделяются по сущности. Посему Едйница, от начала подвигшаяся в двойство, остановилась в троичности(διά τοντο μονάς απ' αρχής είς δυάδα κιντβείσα, μέχρι Ύριάδος εσττ)»[420].Совершенная Едйница в Троице и Совершенная Троица в Едйнице — это весь Бог и вся истина о Боге. «Безначальное, Начало, и Сущее с Началом — един Бог. Но безначальность или нерожденность не есть естество Безначального. Ибо всякое естество определяется не чрез то, что оно не есть, но чрез то, что оно есть… И Начало тем, что оно — Начало, не отделяется от Безначального, ибо для Него быть началом не составляет естества, как для первого быть безначальным; потому что сие относится только к естеству, а не есть самое естество (iregiγάρ τν)ν φύσιν, ου ταυτα φύσις).И Сущее с Безначальным и с Началом есть не иное что, как то же, что и Они. Имя Безначальному Отец, Началу — Сын, Сущему вместе с Началом — Дух Святой: а естество в Трех одно — Бог(φύσιςδετοίς τρισι μία, Θεός);Единение же — Отец, из Которого Другие и к Которому Они возводятся, не сливаясь, а сопребывая с Ним, и не разделяемые между Собою ни временем, ни хотением, ни могуществом»[421].

Безначальность, беспричинность исключительно приписывается Богу Отцу только в отношении к Богу Сыну, Который рождается от Отца, и к Богу Духу Святому, исходящему от Отца; а по Божеству суть вместе с Отцом безначальные, беспричинные и Сын, и Святой Дух, или, лучше сказать: собеспричинна и собезначальна вся Святая Троица. Эту святую истину Церковь молитвенно выражает в своих богослужебных книгах, говоря о Троичном Божестве: «Единое Богоначалие в триех Лицех»[422], «Триипостасное единоначалие», «Богоначалие Трисолнечное»[423]. «Солнца солнцы, сугубо озариша, Сын и Дух от Отца, несоздани, Собезначальни: Обоим Отец един виновен веруется»[424]. «Учи нас не делать Отца подначальным, — говорит святой Григорий Богослов, — чтобы не ввести чего–то такого, что первоначальнее Первоначального, и чем извратится бытие Первоначального; а Сына или Духа Святого не считать безначальным (αναρχον), дабы у Отца не отъять Ему свойственного. Ибо Они не безначальны, и вместе в некотором отношении (что и составляет трудность) безначальны(άναρχα).Они не безначальны в отношении к Виновнику; потому что как свет из солнца, так Они из Бога, хотя и не после Него(si καιμ–ημετ’ aùrov).Но Они и безначальны в отношении ко времени, потому что не состоят под временем… И Отцу, и Сыну, и Святому Духу суть общи неначинаемость бытия и Божественность (тоμ–η γεγονέναι καί–η Θεότης);но Сыну и Духу принадлежит иметь бытие от Отца. И отличительное свойство Отца есть нерожденность, а Сына — рожденность, и Духа Святого — исходность»[425]. «Не должно быть таким любителем Отца, чтобы отнимать у Него свойство быть Отцом, как это делают ариане. Ибо чей Он будет тогда Отец, когда отчуждим от Него вместе с тварию и естество Сына? Не должно быть и таким христолюбцем, чтобы не сохранить Христу свойство быть Сыном. Ибо чей Он будет Сын, если не будет относиться к Отцу как к Виновнику? Не должно умалять достоинство Отца быть началом принадлежащего Ему как Отцу и Родителю; ибо Он будет началом чего–то низкого и недостойного, если Он не Виновник Божества, созерцаемого в Сыне и Духе. Необходимо, таким образом, соблюсти веру в единого Бога, и исповедовать три Ипостаси, или три Лица, притом — каждое с Его личным свойством. А вера в единого Бога соблюдется, если мы и Сына, и Духа будем относить к единому Виновнику(εις εν αίτιον)(но не слагать и не смешивать с Ним), — относить как по одному и тому же… движению и хотению Божества, так и по тождеству сущности(τψ της ουσίας ταυτότητα).Соблюдется вера в три Ипостаси, если мы не будем вымышлять никакого смешения или слияния, чтобы, почитая одну Ипостась более других, не уничтожить нам всё. Соблюдутся и Их личные свойства, если мы будем представлять и нарицать Отца Безначальным и Началом (Началом как Виновника, как Источник, как Присносущный Свет); а Сына — нимало не безначальным, однако же и Началом всего. Но в слово “Начало” нельзя вносить ничего относящегося ко времени»[426]. «Отец — Начало(άρχη)Сына и Духа не по времени, а по причине(κατ' αιτίαν),ибо из Отца — Сын и Дух Святой, хотя и не после Отца»[427]. «Якоже единаго корене отрасли богосадны, Сын и Дух возсиявша; ибо Отец единовиновен есть, Бездетный, Бездетным Лицам Единочестен»[428].

Новозаветный порядок трех Святых Лиц Трисолнечного Божества — Отец, Сын и Святой Дух — ни в коем случае и никоим образом не означает ни существенного, ни логического, ни хронологического, ни модального подчинения какого–либо Лица остальным двум[429]. Все три Лица совечны и во всем равны, кроме Своих личных свойств. Отец, будучи Отцом, вечно сознает Себя Отцом; Сын, будучи Сыном, вечно сознает Себя Сыном; Святой Дух, будучи Святым Духом, вечно сознает Себя Святым Духом. «Услышав об Отце, — пишет святой Григорий Нисский, — мы подразумеваем Причину всего; узнав о Сыне, сознаём Силу, воссиявшую из Первопричины для устроения Вселенной; узнав о Духе, разумеем исполнительную Силу того, что введено в бытие сотворением от Отца чрез Сына. Следовательно, Ипостаси неслиянно отделены одна от другой: разумею Ипостаси Отца и Сына и Святого Духа, — а существо их, каким бы оно ни было (ибо оно не выразимо словом и не постижимо мыслью) не разделяется ни в какую иную природу. Поэтому непостижимость для мысли одинаково приличествует каждому из Лиц, почитаемых в Троице. Следовательно, мудрый человек, когда его спросят, что есть в сущности Отец, ответит истинно, если скажет, что этот вопрос выше понимания. Точно так же ответит он и относительно Единородного Сына, что Его сущность никаким словом охватить нельзя, ибо сказано:Род же Его кто исповесть?(Ис. 53, 8). Таким же образом слово Господне и в отношении Святого Духа указывает на точно такую же невозможность постижения, говоря:«Глас Его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет» (ср. Ин.3:8).Поскольку, следовательно, мы не признаём никакого различия в непостижимости трех Лид (ибо не есть одно Лицо более, а другое менее непостижимое, но одна и та же непостижимость в Троице), то, руководствуясь самой непостижимостью и недоступностью для понимания, говорим, что не находим в Святой Троице никакого различия сущности, кроме порядка Лиц и исповедания Ипостасей. Порядок Лиц, по которому вера, начинаясь в Отце через посредство Сына, завершается в Духе Святом, передан нам в Евангелии. А разница между Лицами, обнаруживаемая в самом порядке Их отделенности в переданном учении, не побуждает мысли тех, которые могут следить за значением слова, к Их слиянию, так как именование “Отец" показывает особенность понятия об Отце и именования “Сын” и “Святой Дух" также показывают особенные понятия, так что Лица, обозначенные этими именованиями, никоим образом не сливаются Одно с Другим»[430].

Несказанным и непостижимым образом Отец вечно рождает Сына и вечно изводит Духа. Никакое рассуждение, обращающееся в границах категории времени, не может даже приблизительно выразить этого несказанного рождения и невыразимого исхождения. На вопрос «когда наступило это рождение и это исхождение?» святой Григорий Богослов отвечает: «Прежде всякогокогда.И если нужно выразиться немного дерзновеннее — тогда же, когда и Отец. Но когда Отец? — Никогда не было, чтоб не был Отец(ούχήν, ore ούχην).А также никогда не было, чтоб не был Сын и не был Дух Святой. Еще спросишь меня снова, и опять отвечу тебе. Когда родился Сын? — Когда не родился Отец. Когда исшел Дух? — Когда был Сын, не исшел(ούχ εχπεπορενεται), но родился(γεγένηται)вне времени и неизглаголанно, хотя мы не можем представить себе того, что выше времени, даже желая избегнуть выражений, означающих время. Ибо слова “когда", “прежде”, “после”, “исперва” — не исключают времени, как ни усиливаемся в этом»[431]На вопрос «какой это отец, который не начинал быть отцом?» святой Григорий Богослов отвечает: «Тот, у Которого бытие не начиналось… Бог Отец не впоследствии стал Отцом, потому что не начинал быть Отцем. Он в собственном смысле Отец; потому что не есть вместе и Сын; равно как и Бог Сын в собственном смысле — Сын, потому что не есть вместе и Отец»[432].

Образ вечного рождения Сына и вечного исхождения Духа знает только рождающий Отец, рождаемый Сын и Дух Святой, исходящий от Отца[433]. «Ты слышишь о рождении Сына, — говорит святой Григорий Богослов, — не допытывайся знать, каков образ рождения. Слышишь, что Дух исходит от Отца: не любопытствуй знать, как исходит… Достаточно для тебя слышать, что есть Сын, что Он от Отца, что исходит Дух — и причем от Отца; не будь слишком любознательным, чтобы с тобой не случилось того… что происходит со зрением, которое пристально всматривается в солнечный свет»[434].

Природа человеческого мышления такова, что оно никоим образом не может постигнуть, как Отец рождает Сына. Сие ведомо одному Богу, а сотворенная природа, не только человеческая, но и ангельская, этого знать не может. «Не стыдись признать свое незнание, — советует по этому поводу святой Кирилл Иерусалимский, — ибо ты не знаешь того, чего не знают и Ангелы. Только Родивший знает Рожденного и Рожденный от Него знает Родившего, а Святой Дух Божий свидетельствует в Священном Писании, что Рожденный есть Бог Безначальный… Ни Родивший ничего не лишился, ни Рожденный не имеет никакого недостатка… Ни Родивший не имеет Отца, ни Рожденный — брата; ни Родивший не превратился в Сына, ни Рожденный не стал Отцом. От Единого только Отца родился Единородный Сын, поэтому не существует ни двух нерожденных (δύοαγέννητοι),ни двух единородных (δύομονογενείς).Один есть Отец нерожденный (ибо не рожден Отец, не имеющий отца) и один есть Сын, вечно рожденный от Отца… Рождение, совершенное Божией силой, пребывает вне времени(άχρονος).Бог не привел Своего Сына из небытия в бытие и не принял в усыновление некое лицо, которое не было Сыном; но, будучи вечным Отцом, родил вечно (άίδ/ω^) и неизреченно Единого только Сына, Который не имеет брата»[435].

Умы сотворенных существ не могут постигнуть не только образа вечного рождения Сына и образа вечного исхождения Духа, но и различия между таким рождением Сына и таким исхождением Духа. Однако это различие, несомненно, существует, так как вечное рождение Сына от Отца и вечное исхождение Духа от Отца означают два особых образа ипостасного бытия, которые недопустимо смешивать. «Различие между рождением и исхождением существует, — говорит святой Дамаскин, — но природу этого различия мы не можем никоим образом постигнуть»[436].

б)Личное свойство Сына, которым Он вечно и неизменно отличается от Отца и Духа, — это рождение(γέννησις).Он вечно рождается из естества Отца по Своей воле и в согласии с жизнью абсолютной гармонии, царствующей во всесовершенной полноте Божия существа. По самой Своей природе «Отец хочет и любит Сына, и Сын хочет и любит Отца»[437]. Вечное бытие Одного обусловлено вечным бытием Другого. Вечен Отец, вечен и Сын, поэтому и рождение Сына вечное (см.: Пс. 2, 7; 109, 3; Мих. 5, 2), одно и единственное (см.: Ин. 1, 18; 10, 30), всесовершенное и всеимеющее (см.: Ин. 17, 10), внутреннее, в неприступном свете Божества (см.: Ин. 1, 18; 10, 38), непостижимое (см.: Ис. 53, 8). Оно, по словам святого Афанасия Великого, является «совершенным рождением от Совершенного»[438], поэтому его никак нельзя сравнить с рождением творений во времени и пространстве. По своей природе и по своим свойствам оно абсолютно непостижимо для сотворенных существ: как для Ангелов и Архангелов, так и для пророков и апостолов, для всех людей — для всей твари вообще[439]. При объяснении этой святой тайны никогда нельзя ни учитывать временные критерии, ни их применять. «Образ, каким Отец рождает Сына, — неизречен(άρρητον)и свойствен Божией природе, поэтому известен только Отцу и Сыну»[440]. «Рождение Сына есть нечто исключительное и достойное Бога; для него нет сравнения не только в вещах, но и в мысли, в разуме, потому что человеческая мысль не может постигнуть, как нерожденный Бог бывает Отцом Единородного Сына, ибо это рождение вечно и непрестанно»[441].

Вечный, неизменный, бесстрастный Бог, Который по природе и бытию выше времени и пространства, не может рождать во времени, временно и пространственно, но рождает Сына вечно, неизменно, бесстрастно. «Божество бесстрастно(άπατες),хотя и рождает. Оно рождает Божественным образом (Эенссй^), а не человеческим, ибо и бытие Его — не человеческое (oweάνρωπιχώς)»[442].Сын рождается из существа Отца[443], но при этом существо Божества не разделяется, не умаляется, не ущемляется[444]. «Бог не из частей слагается, но, будучи бесстрастен и прост, бесстрастно и неделимо(αμερίστως)Он — Отец Сыну»[445]. «Отец, родив Сына, остался Отцом и не изменился. Он родил Премудрость, но Сам не остался без премудрости(άσοφος);родил Силу, но не изнемог; родил Бога, но Сам не лишился Божества и ничего не потерял, не умалился, не изменился; точно также и Рожденный не имеет никакого недостатка. Совершен Родивший, совершен и Рожденный. Бог — Родивший, Бог — и Рожденный»[446].

Сын безначально и вечно рождается от Отца, «из недр Отчих»; рождается как совершенный от совершенного, как единый от единого, как всецелый от всецелого('όλος εξ'όλου),как Бог Истинный от Бога Истинного[447]. В вечности не было момента, когда Отец был без Сына; Они всегда существовали вместе, Отец как Отец, а Сын как Сын[448]. Отец всегда (semper) рождает Сына, и Сын всегда (semper) рождается[449]. Поэтому Он, «будучи Сыном, неотлучен от Отца, и не было, когда бы Он не был, напротив того, Он всегда, и будучи образом и сиянием Отца, не просто вечен(ούκ απλώς αίΰιος),но вечен вечностью Отчей(του αώιό–τητι)»[450]·«Отец всегда есть Отец, и Сын — всегда Сын… Отец, будучи Отцом в собственном смысле и Отцем единственным(μόνος),и есть, и был, и всегда будет Отец; и Сын есть в собственном смысле Сын и Сын единственный(μόνος).О Них несомненно, что Отец и есть и именуется всегда Отец, и Сын — всегда Сын… И как Отец никогда не был Сыном, так и Сын никогда не будет Отцом. Как Отец, будучи один, никогда не престанет быть Отцом, так и Сын, один, никогда не престанет быть Сыном… И Дух Святой не наименован в Священном Писании сыном, чтобы не почли Его братом; не наименован ни сыном Сына, чтобы Отца не признали дедом; напротив того, Сын именуется Сыном Отчим, и Дух — Духом Отчим»[451].

Личное свойство Сына — вечное и Божественное рождение от Отца — имеет все качества вечности Божества, и, таким образом, сохраняется вечная неизменность Ипостаси второго Лица Пресвятой Троицы. «Сын, — по словам святого Дамаскина, — всегда был с Отцом и в Отце, из Которого родился вечно и безначально(αισίως και άνάρχως).Ибо никогда не было, что существовал Отец, а Сын не существовал, но всегда совместно существовали и Отец, и Сын, от Него рожденный. Ибо Отец не мог бы без Сына назваться Отцом. Если бы Он когда–либо существовал, не имея Сына, то не был и Отцом; и если впоследствии начал иметь Сына, то точно также впоследствии стал Отцом, не будучи Отцом ранее, и изменился, став Отцом из не–отца. Но такая мысль ужаснее любого богохульства, ибо невозможно сказать о Боге, что Он не имел естественной силы рождения. А сила рождения заключается в способности родить из себя, то есть из собственной сущности, существо, подобное себе по естеству. Безбожно, следовательно, говорить о рождении Сына, что оно произошло во времени и что существование Сына началось после Отца. Ибо мы исповедуем рождение Сына от Отца, то есть из Его естества. И если мы не допустим, что Сын от начала(εξαρχής)существовал вместе с Отцом, от Которого рожден[452], то введем изменение Отчей Ипостаси(τροπήν της του Πατρός ύποστάυτεως),ибо Он, не будучи Отцом, как бы впоследствии стал Отцом… Рождение в Боге безначально и вечно(αναρχοςκαί αίδιος),так как оно — дело Его естества и происходит из Его сущности(εκ της ουσίας αυτου),иначе бы Рождающий претерпел изменение, и был бы Бог первый и Бог последующий, и таким образом бы случилось приращение в Боге… Будучи выше времени, и безначальным, и бесстрастным, и бестелесным, и Единым, и бесконечным, Бог и рождает вневременно, безначально и бесстрастно, и Его рождение не имеет ни начала, ни конца, Он рождает безначально, ибо Он неизменен; рождает бесконечно и непрестанно, ибо Он безначален, вечен, бесконечен и всегда Один и Тот же»[453].

«Сам совершенный Сын совершенного Отца и Единородная Отрасль нерожденного Бога; Сам Бог от Бога, дух от духа, свет от света, Господь Иисус не обинуясь говорит:Отец — во Мне, а Я — в Отце(Ин. 10, 38). Ибо как Отец — дух, так и Сын — дух; как Отец — Бог, так и Сын — Бог, как Отец — свет, так и Сын — свет. Свойства в Отце суть источник свойств в Сыне, то есть Он всецело Сын Того, Кто всецело Отец; Он не привнесен извне, ибо прежде Сына не было ничего; Он также не создан из ничего, ибо Сын — от Бога; не есть Он лишь отчасти Сын, ибо в Сыне — полнота Божества; и не есть Он Сын лишь в каком–то смысле, но во всяком отношении. Что в Отце, то и в Сыне также; что в Нерожденном, то точно также и в Единородном. Один — от Другого, и Их Двое суть одно; не Два устроены как одно, но все–таки Один в Другом, ибо как всё совершенно в нерожденном Отце, так всё совершенно в Единородном Сыне. Это — единство, что существует в Сыне и Отце, это — сила, это — любовь; наша надежда, и вера, и истина, и путь, и жизнь — не в исследовании Отчих сил и недооценивании Сына, а в почитании тайны и величия Его рождения, в доставлении нерожденного Отца выше всякого соперничества и в почитании Единородного Сына Ему равным в вечности и силе, исповедуя о Боге Сыне, что Он — от Бога»[454].

Вечное рождение Сына от Отца делает Отца вечным Отцом, а Сына — вечным Сыном. Если бы это было не так, то ни Отец не был бы Отцом, ни Сын — Сыном; другими словами, Святая Троица не была бы Святой Троицей и не существовала бы вообще. Само понятие о вечном Отце предполагает и содержит в себе понятие о вечном Сыне, и наоборот: понятие о Сыне предполагает и содержит в себе понятие об Отце. Когда говорится «Отец» — этим обозначается и Сын, до того как произнесется само слово «Сын». Когда говорится «Сын» — несомненно и Отец подразумевается в Сыне, хотя и не ставилось перед Ним слово «Отец»[455]. «Отец — не Сын, и Сын — не Отец, ибо Отец есть Отец Сыну, и Сын есть Отчий Сын»[456]. «Если было, когда не было Отца, — богословствует святой Григорий Богослов, — то было, когда не было и Сына. Если когда–то было, когда не было Сына, то было, когда не было и Духа Святого. Если Один был от начала, то были Три (то была и Троица). Если отвергнешь Одного от Троицы, то не утверждай, что превозносишь Двоих»[457].

Дабы отчасти проникнуть в загадочную тайну вечного рождения Сына от Отца, богомудрые учители Церкви употребляют известные сравнения. Но при знакомстве с этими сравнениями, необходимо иметь в виду мудрый совет святого Илария, по которому, хотя при размышлении о Божией природе и рождении мы и пользуемся некоторыми сравнениями, пусть, однако, никто не помыслит, что эти сравнения совершенны и полны. Между Богом и земными вещами не может быть никакого сопоставления. На сравнения мы должны смотреть как на вспомогательные средства, а не как на средства, описывающие Бога в исчерпывающем смысле, ибо они скорее дают понятие, чем всецело передают искомый нами смысл[458]. В этом отношении учители Церкви прибегают к следующим аналогиям: Сын рождается от Отца, как свет от света, как жизнь от жизни, как истина от истины, как премудрость от премудрости, как свет от огня. Рождаясь от Отца, Сын не отделяется от Отца, но всегда нераздельно с Ним пребывает, как свет с огнем. «Как одновременно существуют огонь и свет, от него происходящий, ибо не бывает сначала огня, а затем света, но они существуют совместно, и подобно тому как свет всегда происходит от огня, и всегда пребывает в нем, и никак от него не отлучается, так и Сын рождается от Отца, никак не отделяясь от Него, но всегда пребывая в Нем. Но в то же время, тогда как свет, неразделимо рождающийся и всегда пребывающий в нем, не имеет собственной самостоятельности(Ιδίαν υπόσταση)без огня, ибо она — естественное свойство огня, Единородный Сын Божий, рожденный от Отца нераздельно и неразлучно и всегда пребывающий в Нем, имеет Свою собственную Ипостась(ιδίαν υπόσταση),отличную от Отчей»[459]. Однако человеческие сравнения всегда лишь только сравнения, а не объективная Божественная реальность в ее бесконечном совершенстве и полноте. Посему и тайна рождения Сына от Отца даже после всех сравнений остается тайной над–умной, которую ведает только Бог[460]. «Если кто нас спросит, — говорит святой Ириней, — как же Сын рожден от Отца, мы ему ответим, что этого произведения, или рождения, или наречения, или откровения, или каким бы наименованием мы ни назвали Его несказанное рождение, — не знает никто: ни Валентин, ни Маркион, ни Сатурнин, ни Василид, ни Ангелы, ни Архангелы, ни Начала, ни Власти, — никто, как только Отец родивший и Сын рожденный (nisi solus qui generavit Pater, et qui natus est Filius). Если, таким образом, Его рождение так неизреченно, то все усиливающиеся изъяснить Его рождение, находятся вне себя, обещая изъяснить неизъяснимое»[461]. Обосновывая невозможность понять и объяснить рождение Сына от Отца, святой Григорий Богослов говорит: «Божие рождение да почтено будет молчанием! Для тебя важно узнать и то, что Сын родился. А как? Не согласимся, чтоб сие разумели и Ангелы, не только ты. Хочешь ли, объясню тебе, как родился? — Как это ведают родивший Отец и рожденный Сын. А что кроме сего, закрыто облаком и недоступно твоей близорукости»[462].

Святое Откровение называет Сына Божия Словом (см.: Ин. 1, 1, 14; 1 Ин. 1, 1), указывая этим на духовность Его Божественного рождения и на Его Божество. Как слово человеческое рождается от разума действием внутреннего движения духа, но не умаляет разум, а служит его выражением, так и Сын духовно рождается от Отца, не умаляя этим Отца, но являясь вечным Словом Отца, вечным Разумом Отца, вечной Премудростью Отца, вечным сиянием славы Отчей, вечным Образом Отца (см.: Евр. 1,3; 1 Кор. 1, 24; Кол. 1, 15; 2 Кор. 4, 4). И здесь, разумеется, необходимо отметить, что между духом человеческим и его словом, с одной стороны, и Богом и Его Словом, с другой стороны, разница несопоставимая. Бог всегда имеет Свое Слово, Которое рождается от Него и Которое не является подобием нашего слова неипостасного и разливаемого в воздухе, но есть Слово Ипостасное (ενυπόστατος), Живое, Совершенное, не вне Бога сущее, но всегда в Нем пребывающее[463]. Совершенная духовность, вечность, неизменность и над–умность рождения Сына от Отца особенно проявляются в Божестве Слова рождаемого и Отца рождающего:В начале было Слово(όλάγος), и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога, то есть в безначальном начале (Ин. 1, 1–2; ср.: 1 Ин. 1, 1). Но чтобы приблизить вечное рождение Сына к нашим понятиям, лучше, как думает блаженный Августин, говорить, что Сын всегда рожден от Отца (semper natus), нежели, что Он всегда рождается (semper nascitur), ибо рождаемое еще не рождено, а Сын рожден; и всегда есть Сын, так как всегда рожден[464].

Такое рождение Сына от Отца как вечное свойство Сыновней Ипостаси со всеми Ее Божественными особенностями и делает Сына Божия Единственным, Единородным(μονογενής)Сыном Божиим[465], собственным Сыном Божиим (см.: Рим. 8, 32), перворожденным(ττροτότοκος)Сыном Божиим[466], в отличие от людей, которые делаются сынами Божиими по благодати. Всё сотворенное во времени и пространстве рождается по воле Божией, но не из Божией природы[467]. Только Господь Иисус Христос — Сын Божий по природе, а люди не являются сынами Божиими по природе, но могут стать сынами Божиими по вере и благодати через Иисуса Христа[468]. Единородный Сын Божий не есть тварь и ни в коем смысле не может быть с ней сопоставляем. Он выше и безначально прежде всего сотворенного и всего, о чем только можно помыслить.

Все отличия Сына ясно указывают на то, что Сын Божий как вечная Ипостась Святой Троицы — это Бог, единосущный с Отцом и Святым Духом. Такова богооткровенная вера Церкви, которую Церковь всегда исповедовала, защищала и охраняла как свою душу через святых апостолов и исповедников, мучеников и святых отцов[469], через молитвы и подвиги, через всех верных и христолюбивых чад, через Святые Соборы и святых подвижников, и неизменно на все времена выразила во втором члене Никео–Цареградского Символа веры: «И во Единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго(τονμονογενή),Иже от Отца рожденнаго прежде всех век(τον εκτου τιατρος γενντ/β–εντα προ πάντων των αιώνων); Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу(όμοούσιοντφ Πατρί),Имже вся быша».

в)Личное свойство Святого Духа,которым Он как вечная Ипостась Троичного Божества отличается от Отца и Сына, — это Его исхождение(εκπόρευαις)от Отца. Эту Божественную истину открыл нам Сам Спаситель на Тайной вечери как одну из величайших тайн Триединого Бога, говоря Своим ученикам:Егда же npuudem Утешитель, Егоже Аз послю вам от Отца (ον εγώ πεμφω υμίν παρά του ΤΙατρος), Дух истины, Иже от Отца исходит (ον παρά του ΤΙατρος εκπορεύεται), Той свидетельствует о Мне(Ин. 15, 26; ср.: Мф. 10, 20; Лк. 11, 13; Деян. 1, 16–26; 2 Пет. 1, 21; Евр. 3, 7; 10, 15). Эти слова Спасителя ясно показывают: а) что Святой Дух — это самостоятельная Ипостась; б) что Он исходит от Отца и в) что Он посылается в мир Сыном. Налицо два действия: первое — это исхождение Святого Духа от Отца как от Источника и Начала Божества, а второе — это ниспослание Святого Духа в мир Сыном[470]; первое — внутреннее и вечное, совершающееся в Троичном Божестве независимо от сотворенного мира, второе — временное и происходящее в отношении к миру сотворенных существ, ибо Дух Святой посылается в мир от Отца Сыном, чтобы быть Утешителем, наставником людям и свидетелем искупительного подвига воплощенного Сына Божия[471]. Третье Лицо Пресвятой Троицы — Дух Святой — продолжает как Бог дело спасения, которое второе Лицо совершило как Богочеловек. В спасении людей участвуют все три Лица Святой Троицы, поэтому Спаситель и говорит Своим последователям:И Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам, да будет с вами в век(Ин. 14, 16–17). Дух Святой, вечная Ипостась Троичного Божества, почивает на Сыне, участвует в Его искупительном деле как Бог (см.: Ис. 11, 2; 61, 1; Лк. 4, 18), посылается в мир Сыном (см.: Ин. 16, 7), подаётся ученикам как Церкви (см.: Ин. 20, 2122; Деян. 1, 8; 2, 1–4). Вследствие такого отношения с Сыном Дух Святой и называется Духом Сына (см.: Гал. 4, 6).

Божественное Откровение ясно свидетельствует и учит, что Святой Дух вечно исходит от Отца, что составляет Его личное, вечное, неизменное свойство и что во времени посылается в мир от Отца через Сына, что опять–таки составляет Его деяние во времени, подобное делу сотворения мира. Вечность и неизменность Лица Святого Духа обусловлены вечностью Его исхождения от Бога Отца, которое бывает по воле Самого Духа как воле всесовершенного Троичного Божества, что Церковь выражает словами: «Якоже благоволи самовластно(κα$ώςπερ εύδόκησεν αύτεξουσίως),необладанный исходит Дух от Отца»[472].

«Бытие же Духа Божия в Божественной природе, которая — проста и несложна, — говорит святой Дамаскин, — должно благочестиво исповедовать… Но неблагочестиво Духом считать нечто чуждое(εξω$εν),извне привходящее в Бога, подобно тому как бывает в нас, которые — сложной природы… Ибо, если бы и находящийся в Боге Дух был понимаем по подобию с нашим духом, то в таком случае величие Божественной природы ниспровергалось бы до ничтожества. Но понимаем Его как Силу самостоятельную(δύναμη ουσιώδη),Которая Сама по Себе созерцается в особенной Ипостаси(Ιδιαζούση νποατάσει), и исходящую от Отца, и почивающую в Слове(τουΠατροςπροερχομενην, και εν τφΛόγωαναπαύομενην),и являющуюся выразительницей Его, и как Такую, Которая не может быть отделена от Бога, в Котором Она есть, и от Слова, Которому Она сопутствует, и как Такую, Которая не изливается так, чтобы перестала существовать, но как Силу, по подобию со Словом существующую ипостасно (υπόσταση),живую, обладающую свободною волею, самодвижущуюся, деятельную, всегда желающую блага и при всяком намерении обладающую могуществом, которое сопутствует желанию, не имеющую ни начала, ни конца. Ибо никогда у Отца не недоставало Слова, ни у Слова — Духа»[473].

Богооткровенное учение об Ипостаси Святого Духа, со страхом Божиим, верой и любовью хранимое в Церкви и исповеданное во всех древних Символах[474], обрело свое законченное и неизменное догматическое выражение в восьмом члене Никео–Цареградского Символа веры, который гласит: «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго (то ixτου Πατρος εκπορευόμενου),Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима(συμπροσκυνούμενον και συνδοξαζόμενον),глаголавшаго пророки». Это исповедание подтвердили все последующие Вселенские Соборы как Богооткровенное, совершенное и неизменное, ибо Отцы всех Вселенских Соборов были убеждены, что Никео–Цареградский Символ «совершенно учит об Отце, Сыне и Святом Духе»[475]. Показателен в этом смысле Римский Собор, состоявшийся под председательством папы Дамаса. На нем осуждено ложное учение духоборцев о Святом Духе и приняты решения, посланные затем Павлину, епископу Антиохийскому. В них говорится: «Кто не говорит и не исповедует, что Дух Святой из Отца истинно и собственно (τόΠνεύμα το 'Άγιον εκ τούΠατροςείναι αληθώς καί κυρίως),как и Сын из Божественной сущности, и есть Бог, как и Слово Божие, — анафема да будет… Если бы кто сказал, что Дух Святой — творение или что Он рожден (начал быть) через Сына(ε’ίτις ε’ιπη είναι το Πνεύμα τό Αγιον ποίημα, yj im του Τίοΰγεγενήσ) —анафема да будет… Кто не исповедует единого Божества, единой власти и силы, единой славы и господства, единого царства, единого хотения и истины Отца и Сына и Святого Духа — анафема да будет… Кто об Отце и Сыне хорошо мыслит, а о Святом Духе держится учения неправого, тот — еретик»[476].

Как Сын рождается от Отца таинственным и непостижимым образом, так и Дух Святой исходит от Отца не менее таинственным и не менее непостижимым образом. Вечное исхождение Духа от Отца составляет, с одной стороны, вечное различие между Духом Святым как Лицом, и Отцом как Лицом, и Сыном как Лицом; с другой стороны, оно делает Его во всем прочем одинаковым и равным с Отцом и Сыном. «Размышляя об этом просто и обыкновенно, — говорит святой Григорий Нисский, — мы веруем и исповедуем, что во всем существующем и мыслимом, что находится в мирe и над мирoм, во времени и прежде веков, с Отцом и Сыном должен быть подразумеваем и Дух Святой, Который не лишен ни воли, ни действа, ни чего–либо другого, что благочестиво представляется как благо. И поэтому, исключая различия в порядке и по Ипостаси, мы не принимаем различия ни в чем ином, но говорим, что Дух счисляется третьим в ряду после Отца и Сына; третий Он и по порядку Предания (см.: Мф. 28, 19). Во всем же остальном исповедуем нераздельное единство по природе и чести, по благочестию, и славе, и велелепию, и по власти над всеми, и по благочестивому исповеданию[477].

Исхождение — это образ бытия (τρόπος ύπάρξεως)Святого Духа как Божественной Ипостаси. «Дух Святой исходит от Отца, но исходит не по образу рождения, но по образу исхождения(ού γενν ητως,άλλ’εκπορευτώς).Это — иной образ существования, и непостижимый, и неведомый (αληπτός техал άγνωστος),подобно тому как и рождение Сына»[478]. «Дух есть истинно Дух Святой, происходящий от Отца, но не как Сын(ονχ ύϊκως)потому что происходит не рожденно, но исходно (ού&γάρ γεννητως,άλλ’εκπορευτως)»[479]. «Дух Святой всегда был, и есть, и будет; Он не начал и не прекратит бытия, но всегда со Отцом и Сыном вчиняется и счисляется… Всё, что имеет Отец, принадлежит и Сыну, кроме нерожденности; все, что имеет Сын, принадлежит и Духу, кроме рождения»[480]. «Не называю Духа Святого ни нерожденным, — говорит святой Василий Великий, — (ибо знаю одного Нерожденного), ни рожденным (ибо из Предания веры знаем Единородного); о Духе же истины, будучи научены, что Он исходит от Отца, исповедуем, что Он — от Бога несозданно»[481]. «Дблжно ведать единого Бога Отца, безначального и нерожденного, и единого Сына, рожденного от Отца, и единого Духа, имеющего бытие от Отца(εκ Θεοΰ την υπαρξιν εχον),уступающего нерожденность Отцу и рожденность Сыну, во всем же прочем соестественного (συμφυές) и сопрестольного, единославного и равночестного»[482]. «Уверяю, — писал святой Василий Великий, — всякого человека, исповедующего Христа, но отрицающего Бога, что ему Христос не принесет никакой пользы; уверяю также всякого призывающего Бога, но отвергающего Сына, что и его вера напрасна; уверяю точно также и всякого отметающего Духа Святого, что вера его в Отца и Сына будет бесполезной, ибо он не может иметь этой веры без соприсутствия Духа. Ибо кто не верует в Духа, тот не верует в Сына; а кто не верует в Сына, тот не верует в Отца.Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым(1 Кор. 12, 3).Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил(Ин. 1, 18). Неверующий в Духа не имеет удела и в истинном поклонении, ибо невозможно иначе поклоняться Сыну, как только Духом Святым, и невозможно иначе призывать Отца, как только Духом усыновления»[483].

Обобщая своим облагодатствованным умом богооткровенное учение Церкви о Святом Духе, святой Дамаскин говорит: «Веруем и во единого Духа Святого, Господа Животворящего, от Отца исходящего и в Сыне почивающего, со Отцом и Сыном поклоняема и славима как единосущного, и совечного; Духа — от Бога, Духа правого, владычествующего, Источник мудрости и жизни, и освящения; Бога, со Отцом и Сыном сущего и называемого; несотворенного, Полноту, Творца, Вседержителя, все совершающего, всесильного, бесконечно могущественного, неограниченно господствущего над всею тварью(δεσπόζον παχτης κτίσεως),не подчиненного [ничьей] власти; в Духа — боготворящего и не боготворимого(SeoOv, où εούμενον); наполняющего, но не наполняемого; освящающего и не освящаемого; Утешителя как приемлющего неотступные мольбы всех; во всем подобного Отцу и Сыну; от Отца исходящего и чрез Сына подаваемого, и воспринимаемого всею тварью(εκ του Πατρος εκπορευόμενου, και δι'Τίου μεταδιδόμενου και μεταλαμβανόμενον imo πόχτης κτίσεως),и чрез Себя Самого творящего, и осуществляющего(ουσιοΰν)все без изъятия, и освящающего, и содержащего; ипостасного, существующего в Своей собственной Ипостаси(εν ίδίμ υποστάχτει ύπαρχον),Который не отделяется и не расстается с Отцом и Сыном и имеет все, что имеет Отец и Сын, кроме нерожденности и рожденности. Ибо Отец — безвиновен и нерожден, потому что не есть от кого–либо, так как бытие имеет от Самого Себя, и из того, что только имеет, ничего не имеет от другого; напротив того, Он Сам есть для всего начало и причина того образа, как оно от природы существует. Сын же от Отца — по образу рождения; а Святой Дух хоть также от Отца, но не по образу рождения, а по образу исхождения»[484].

Богооткровенную истину о личном свойстве Святого Духа Церковь всегда ревностно соблюдает (букв, «держит, как птица под крылом». —Примеч. пер.)и сохраняет в своем благодатном, святом апостольском вселенском самосознании и молитвенно выражает в своем богослужении, особенно в день Святой Пятидесятницы. Вокруг досточудной Личности кроткого Утешителя она молитвенно сплетает превосходные венцы своей смиренной веры и благодатной речистости: «Дух Святый бе убо присно, и есть, и будет: нижё начинаем, нижё престаяй, но присно Отцу и Сыну счинен и счисляем: Живот и Животворяй: Свет и света Податель, Самоблагий и Источник благостыни: Имже Отец познавается, и Сын прославляется, и от всех познавается; едина сила, едино счетание, едино поклонение Святыя Троицы». На греческом языке эта хвалитная стихира гласит: То Πνεύμα то "Аγιον, 'ην μεν αεί, και εστι, και εσται, ούτε άρξάμενον, ουτε παυσόμενον, άλλ' άει Πατρι και Ύ'ιω συντεταγμένου, καί συναρ&μούμενον·ζωη, καί ζωοποιούν φως, καί φωτός χορτ/γον, αύτάγαμον, και ττηγη άγα^ότητος δι’ ου Πατήρ γνωρίζετat, καί Ύίός δοξάζεται, καί παρά πάντων γινωσκεται, μία δύναμις, μία σύνταξις, μία προσκύνησις της Αγίας Τρίοδος.«Дух Святый, Свет и Живот, и Живый Источник умный: Дух премудрости, Дух разума, благий, правый, умный, обладаяй, очищаяй прегрешения: Бог и боготворяй, Огнь от Огня происходяй: глаголяй, деяй, разделяяй дарования, Имже пророцы вси, и божественные апостоли с мученики венчашася; странное видение, Огнь разделяяйся в подаяние дарований». На греческом языке эта хвалитная стихира гласит:То Πνεύμα το'Άγιον, φως, καί ζωη, καί ζώσα ττηγη νοερά. Πνεύμα σοφίας, Πνεύμα συνέσεως άγα£όν, εί&ες, νοερόν, ’ηγεμόνευαν, καίάαΐρονтаπταίσματα. Θεός, καί θεοποιούν ττνρ, εκ πυρός προϊόν, λαλούν, ενεργούν, διαιρούνтаχαρίσματα δϊ ου Προφηται άπαντες, καί Θεού Απόστολοι, μετάΜαρτύρωνέστέφ&ησαν ξένον άκουσμα, ξένον Βέαμα, τωρ διαιρούμενου εις νομάς χαρισμάτων.Молитвенная растроганность Церкви словно увенчивается стихирой, полной евангельского вдохновения и восторга: «Приидите людие Триипостасному Божеству поклонимся, Сыну во Отце, со Святым Духом: Отец бо бездетно роди Сына соприсносущна, и сопрестольна, и Дух Святый бе во Отце с Сыном прославляем, едина сила, едино существо, едино Божество. Емуже покланяющеся вси глаголем: Святый Боже, вся содеявый Сыном, содейством Святаго Духа: Святый Крепкий, Имже Отца познахом, и Дух Святый прииде в мир: Святый Безсмертный, Утешительный Душе, от Отца исходяй и в Сыне почиваяй: Троице Святая, слава Тебе»[485].