Высокопревосходительный Господин,

Святейшего Синода Обер-Прокурор!

В челобитной моей, в Святейший Синод, для поднесения Ее Императорскому Величеству, истекшего Ноября отсюда посланной, не смел я доложить одного важного обстоятельства, опасаясь, чтоб не опечалить тем Его сиятельства Князя Николая Васильевича[279], здешнего Чрезвычайного и Полномочного Посла. Я в особе его ни малейше не подозреваю какой-либо высокому званию его противности. Еще и свидетельствовать везде готов о тщании его и трудах великих, в деле нашем подъятых. Однако понять не могу, почему он чрезвычайно непреклонен явился в допущении свободы возвратиться в Религию нашу тем, которые из оной насильно выведены, особливо, когда идепутаты, назначенные от Сейма в комиссию, при трактовании о том, такой свободе твердо не пререкали. В доказательство того, помещаю здесь оное обстоятельство, которого я в челобитье моем, доложить не осмелился.

Трактат составленный, до подписания оного Коммиссиею, когда в последний раз в конторе Его Сиятельства был читан и исправляем; то при чтении в нем артикула 2, параграфа 12, об отдаче нам отнятых церквей и монастырей, с ихфундушами, просил я Присутствующих, чтобы «до церквей добавлено было» и прихожан, насильно с церквами отнятых: «поскольку церкви без прихожан отбирать и не возможно и не нужно». Под сей момент Его Сиятельство вышел из конторы. Почему Господин Канцлер Боронный, как он сидя, помянутый трактат исправлял, и приписал было уже таковые слова: «церкви все спарафиями», что самое, и в своих экземплярах, Господа Маршал конфедерации Торунской, и Полковник Брониковский также приписали. Но как скоро Его Сиятельство в контору возвратился, и о приписке уведомлен: то велел немедленно оную исключить; и исключена. И хотя я много против того Его Сиятельствуремонстровал,однако ничего не успел. Чрезмерно удивился я тому, да и ныне удивляться не престаю, не понимая причины, для чего пункт оный, столь важный и нужный, и совсем почти уже дозволенный, отброшен.

Ваше Высокопревосходительство, может быть, изволите ведать, не было ли Его Сиятельству Имянных повелений, оставить тех несчастных людей на жертву стороне противной, для удобнейшего получения прочих пунктов трактата. И естьли не было таковых. повелений, или хотя и были, но под условием, когда бы приходило другие пункты получить с трудностию: в таком случае, всенижайше прошу донести Ее Императорскому Величеству, что в получении пункта для принужденных в вере, не предстояло никакой трудности, так что сама противная сторона приписала было оный в трактате, как я выше о сем изобразил, и потому конечно, что таковойпретенсиинашей, яко справедливой и на правах твердо основанной, сами Гг. Коммисары прекословить не могли. Его Величество Король, как меня в том Гг. Маршалы Конфедератские осведомили, прочитав в тетради Прав наших примирительные пункты, состоявшиеся в 1632 году, и Сам оные за неоспоримый документ осудить изволил.

Доношу при сем Вашему Высокопревосходительству и о другом деле, до вышепрописанного отчасти касающемся. Полотский Униятский Архиепископ г. Смогоржевский, да Коадъютор Епископии Владимирской г. Млодовский, также Оффициал Епископа Луцкого, именем его, имеют со мною частые уговоры, желая, оставив Папскую над собоююрисдикцию, присоединиться, по прежнему, к Грековосточной Православной Церкви. И то делают они не сами собою, но и от прочих братии своей Епископов, понеже на них, яко ученейших, все прочие слагаются. Я советовал им, rejectis ambagibus, прямо послать о таковом желании челобитную к Ее Величеству. Но они опасаются еще решиться на то, сказывая: «учиним де таким образом crimen contra Statum», а хотят того, чтоб Ее Величество, по Высочайшей Своей милости, повелела прислать сюда, ко мне, двух каких духовных Особ, которые вместе со вшою, вступили бы с тремя, от их стороны определенными особами, здесь, в Варшаве, или на другом месте, в полюбовные разговоры, особливо в рассуждении догмата о происхождении Духа Святого; ибо некоторые с их стороны еще сумнятся о том. И посредством таких разговоров, могли бы они учинитьманифестпред всеми, что отступают от Западного костела и Папской власти, не влающеся по всякому ветру, но истинною побежденные. Сего они желая, намерены вскоре просить Его Величество Короля, чтоб изволил писать к Ее Императорскому Величеству, с испрошением соблаговоления на такое посредство.

По моему мнению, И такое посредство не должно бы быть презрено, в рассуждении великой Богу прислуги, а Ее Императорскому Величеству следующей славы. Притом и доказать истину, от нашей стороны, ныне не так трудно, как было в прежние веки: поскольку люди не так стали упрямы, как прежние были. Однако естьли бы сделалось по прошению моему, означенному в посланной челобитной, т. е. чтобы хотя с сроком дозволено было принужденным во Унию, или Римское исповедание, опять вовратиться в свою Веру; тогда, ни малейше не сомневаюсь, что и бездиспут,без разговоров, и Епископы Униатские и подчиненные их, все и в скором времени, к Церкви Грековосточной, и под протекцию Ее Величества пришли бы, и сим средством Всероссийская Монархиня в сердцах большей почти половины обывателей Польши превожделенно и преславно царствовала.

Не оставьте же, Высокомилостивый Государь, донести о сем благовременно Ее Императорскому Величеству. А я твердо уповаю, что Ее Величество в преславном деле Своем не позволит допустить какого либо ущерба или пятна. О сем всеусердно моля Господа Бога, равно как и о благоденствии Вашего Высокопревосходительства, пребываю с глубочайшим почитанием.

1767 года,

Декабря 10 дня.

Варшава.