ПРЕСВЕТЛЕЙШИЙ КОРОЛЬ! всемилостивейший государь!

Учитель народов, Апостол Павел, будучи окован цепями, блаженным почитал себя, когда представил дело свое на суд Царю Агриппе, которому известны были обстоятельства оного. О! сколь блаженнейшими должны почесть себя ныне мы, видя в священной Особе Твоей Государя и Верховного Судию, не токмо совершенно сведущего о делах всех подданных Своих, следственно и об наших, но и всеми добродетелями одаренного, мы, которые с давнего времени принуждены влачить оковы, возложенные на совесть нашу!

Нет нам нужды в настоящем случае оправдываться, и пространным словом доказывать, что мы страдаем невинно. Ты ведаешь, Всемилостивейший Государь, что как предки наши, так и мы, потомки их, никогда и никакого не сделали преступления, ни пред любезным Отечеством нашим, ни пред Августейшими Королями, но ревнуя примеру предков, всегда готовы верность нашу к Отечеству и Государю запечатлеть самою кровию своею.

Вера наша – вот единственное преступление, в котором нас обвиняют. Но Ваше Величество изволите ясно видеть, заслужила ли и она соделаться пленницею? Наша Вера Христианская, и совершенно согласна с Римско-Католическою, во всех тех предметах, кои служат основанием спасения, и доставляют средства к оному. А хотя и есть некоторое различие, но оно состоит в предметах неважных, или утверждается на мнениях человеческих. Но я тут не было бы разности, если б было возможно не следовать убеждению совести. Однако разделение сие, столь маловажное, которое весьма легко загладить Христианскою любовию, произвело между чадами Церкви Христовой ужасный, необычайный раздор, и, так сказать, растерзало нешвенную оную ризу Спасителя! О сем не могу и говорить без слез.

Мы Христиане, но Христианами же утесняемся; верные, но верными озлобляемы более, нежели неверные! Запечатаны наши Церкви, в которых прославляется Христос; а Жидовские синагоги, где изрыгают хулы на Него, открыты и неприкосновенны. За то, что мы не дерзаем толковать вечные Божии законы согласно с преданиями человеческими, и, так сказать, не смешиваем неба с землею, – за то, говорю, называют нас схизматиками, еретиками, богоотступниками. За то, что страшимся противоречить с бесстыдством гласу совести, осуждают нас на заключение в темницы, на раны, на позорную казнь и сожжение!–

Но, если в самом деле мы достойны сих наказаний: то почему же Казимир Великий, знаменитейший Польский Король, соединив Русь с Польшею, вместе с тем соединил и Греко-Российскую Церковь с Римско-Католическою, но не как рабу с Владычицею, а как свободную и союзницу, имеющую те же права, и преимущества, в равной мере обеим присвоенные? Почему Король Ягелло, столь ревнительный по Вере, издав строжайший закон против еретиков, вкравшихся сюда из Богемии, в нашей Религии не нашел никакой тени ереси, достойной осуждения? Почему Сигизмунд Август – священного оного корня последняя отрасль – в привилегиях своих начертал так ясно, как свет солнечный, что Вера наша никому не преграждает пути даже к первым чинам и достоинствам в Отечестве? Почему знаменитый тех веков Сенат и главные члены оного, Епископы Римско-Католические, ревностные блюстители Веры, мужи мудрые и благочестивые, подтвердили те же права своими голосами, во всей силе их и без всяких изменений? Наконец почему древние благородные Рыцари, которые из ревности к Вере, во время чтения священного Евангелия, обыкновенно обнажали мечи свои, почему, говорю, они теми мечами не поразили нас, если видели точно, что мнения наши не сообразны с учением Евангельским? –

Сии и премногие другие, самые давние доказательства невинности нашей подробно известны Вашему Величеству. Следовательно и единое сведение Ваше о сем не позволяет уже нам отчаиваться в правоте дела нашего; а лик добродетелей, украшающих душу Твою, одушевляет нас несомненною в том надеждою.

Так, Пресветлейший Король! Ты исполнен ревностию к Вере Римско-Католической: но ревность Твоя чистая и прозорливая. Имеешь и особливое усердие к распространению Религии, но средствами Апостольскими. Имеешь и горячность защищать священные догматы, но не сравнивая с ними мнений человеческих. Имеешь благочестие примерное: но оно не покровительствует ни лицемерию, ни святотатственной корысти. Имеешь и особенную любовь к единоверным: но она будучи соединена с милостию ко всем вообще Твоим подданным, тем более возвышается мудростию и правосудием Твоим.

И так мы были бы безумцами, если б дерзнули хотя помыслить, что Ты, Всемилостивейший Государь, при всем добродушии, при всей мудрости Своей, захотел бы унизить Себя пред Царем Агриппою, пред Царем, говорю, который не имея в душе ни единой, добродетели, по справедливости однако присудил Апостолу Павлу освобождение от уз. Притом Агриппа был поставлен в зависимости от Верховного Кесаря; а Ваше Beличество от Бога поставлены над нами и Государем и Кесарем. Почему мы совершенно уверены, что Ты по верховной власти Своей, всемилостивейше повелеть соизволишь возвратить нам и совести нашей прежнюю свободу.

Повергаясь к стопам Вашего Величества, всеусильно умоляем о том. Молим же и Царя Царей, да утвердить Он на многие лета в Деснице Твоей державный скипетр царства сего, который токмо избраннейшему и достойнейшему вручается, и да соделает, чтобы Ты, превысив уже всех предшественников Своих, Королей Польских, единодушным избранием, превзошел также их благоденствием, славою и величием подвигов, долголетием жизни.–

Впрочем, сие наше дело Вашему Королевскому Величеству препоручает Пресветлейшая Императрица Всероссийская, яко единственная Покровительница Веры нашей, в Высочайшей Своей Грамоте, которую Вашему Величеству с благоговением подношу.