Итак, корабль пристал к земле, и спутники Петра по плаванью высадили благородного [мужа] у подножия горы, заливаясь слезами. Он же принялся утешать их, по неразумию своему пришедших в совершенное уныние, и предсказал им безопасное плавание и успешное достижение [цели]. И они отправились [дальше] с добрыми надеждами, а он с трудом стал подниматься туда, где [до него] никто не ступал, и взошел на гору, и проник в места, путь в которые обычному человеку закрыт124. Всего себя вверив Богу, к Которому одному устремился и ради Которого обещал жить, – это он исполнял усердно, – [он] не только не вкушал почти ничего из того, что питает и поддерживает человеческую природу, и в такой доле «мало чем уступал ангелам»125, но нагой и под открытым небом много страдал от холода и от жары, от стужи, снега и дождя – о [невероятное] терпение!126Ведь муж этот, будучи разумным127, понимал, как [в человеке естество] соединяется с перстным128: что это соединение отягощает ум и, увлекая его к земле, не позволяет достичь жительства на Небесах. Именно так, перенося всяческие лишения и питаясь [лишь] растущими там травами, [да и то] весьма малым количеством, он в высшей степени изнурил плоть и достиг достохвального сосредоточения ума129. Сердце свое, благодаря тщательному упражнению в исихии, он соделал совершенной божественной колесницей130, новым небом и обителью Бога более приятной, чем само небо. А это означало, говоря кратко, что ум его возвратился к самому себе131и стал единодушен с самим собой132, и даже, как ни удивительно это звучит, все силы души возвратились133к уму и действовали согласно и ему, и Богу.