Разве могло не охватить всех [видевших это] крайнее изумление? Как получается, что пригодная для плавания природа [моря] – само неотъемлемое качество морских вод стремительно двигаться и поддерживать корабли, – которая раньше позволяла скользить по своей поверхности подгоняемым порывами ветров кораблям, теперь изменила своему естеству, приобретя взамен противоположную сущность, и стала удерживать корабль на месте, словно суша? Как оказалось возможным, что стремительный ветер, движущийся в пространстве с большей легкостью, нежели вода, постепенно ослабел и не увлекал корабль своей [для всех] очевидной силой, хотя на пути корабля не стояло никакой серьезной преграды? И то, что текучие [воды] моря соделались твердыми как земля, достойно быть прославленным как чудо не менее, чем расступившееся море, явившее землю123. Поистине, [чудо] сие достойно того, чтобы чтить его вместе с чудесами ветхозаветных времен, и повествовать о нем не меньше, чем о тех, и прославлять за него Бога, для Которого совершенно осуществимо все, что бы Он ни задумал.