Но преподобный Иосиф, проживший долгую жизнь инока, знал все стороны внутреннего пути христианина. Ему было известно, что покаяние — только одна часть в деле спасения, что истинному покаянию сопутствуют — как его исход — умиление и примирение с Богом; и мы уже видели на приведенных выше примерах, как его покаянные каноны становились «умилительными». Призывом к умилению, утешению, примирению с Богом преподобный Иосиф венчает свою песнотворческую деятельность, отраженную в его канонах. Этот призыв — сумма его высказываний о действии Промысла Божия в мире, его воззвание ко Христу, его живое исповедание дела Христова.

И если в первой части своего творчества, которое он посвящал воспеванию деятельного и глубокого покаяния, он исходил из опыта своего духовничества, то для этой второй части своих трудов преподобный Иосиф имел другие источники. Создавая каноны многим и многим святым: Апостолам, святителям, преподобным, мученикам, — он изучал их жизнь, вникал в особенности подвига каждого из них и вставал перед необъятным действием Промысла Божия. Отсюда в душе Преподобного, а потом и в его канонах рождались гимны Богу и благим Его путям в жизни каждой души человеческой. Отсюда и возникает то направление творчества преподобного Иосифа Песнописца, которое — после призыва кпокаянию —ведет душу к исповеданию Господа, путей Его благой воли,спасительному богословствованиюо путях этой воли в жизни людей.

Прежде всего преподобный Песнописец в канонах Октоиха, в службах предпразднств двунадесятых и других праздников останавливается на спасительном обнищании и смирении Христовых. Это не высокая проповедь вочеловечения Христа, Его СветлогоВостанияиз мертвых, которая имела место в трудах великих церковных гимнографов Космы Маиумского и Иоанна Дамаскина, живших за 100 лет до Иосифа Песнописца, — преподобный Иосиф по своему глубокому смиренномудрию и не приступал к этим великим вопросам. Из Служб двунадесятых праздников он написал только канон на Вознесение Господне.

В своем богословствовании он старается приблизить христианские истины к спасению человеков. Да бога человека соделаеши, Человеколюбце, — пишет он, —был ecи Человек и, Кресту приобщився, в ребра прободаемь… отонудуже спасшийся Твоими страстьми, Слове, вопием благодарственно{733}. Весь тропарь пронизан думою и тревогою о спасении человека. Но какое глубокое богословие выражает Преподобный, находя в своем сердце необыкновенное по силе выражениеКресту приобщився. Много здесь опытной веры и упования.

Да обрящеши драхму, юже погубил ecи, Христе, — размышляет святой Иосиф в другом каноне Октоиха, —вжег на Кресте Твою плоть, Блаже{734}. Как наполняет нашу душу мелодия или какое‑либо вечное слово поэта, так в минуты скорби, встретив этот образ в каноне преподобного Иосифа, человек прибегает к нему и крепко борется со своею печалью, потому что ему живописуется подвиг Христов, и он повторяет многократно:Вжег на Кресте Твою плоть, Блаже…Здесь — вместе и исповедание таинства нашей веры, и живое утешение от объявшей человека горести.

Грозд нетленный на дереве висящь, — продолжает свое исповедание подвига Христова Преподобный, —искапа божественную сладость, сердца веселящую человеков… Иисус избавитель душ наших{735}. Здесь в слове преподобного Песнописца говорится как раз о том, что мы только что отметили: спасение человеков от лютой скорби той Божественной сладостью, которуюискапает нетленный Грозд —Христос,веселящий сердцастраждущих.

И опять Преподобный, воспевая Божество Христово, будет одновременно вздыхать о человеке, облекая все продолжение тропаря найденным им усугублением основного образа:Уранен был ecи в руце Твои, Христе, — пишет он, —имаже соделал ecи чудеса, и раны претерпел ecи, раны моя вся исцеляя{736}.РаныХристовы иранычеловека — одинаковы в написании, но смысловое их значение различно, их даже необходимо, по Песнописцу, противопоставить, и в этом — вся сила изображенного. Раны Христовы, Его страдания исцеляютраныдуши человеческой, ее глубокое падение, ее грех, ее израненное неправдою существо.

Богословствование о великих делах Божиих не забывает человека даже в цикле канонов преподобного Иосифа на предпразднства двунадесятых праздников; в частности, в цикле канонов на предпразднство Рождества Христова, где преподобный Песнописец всегда сохраняет изящество выражений, даже печется о внешней форме слова, за которой он печатлеет внутренний смысл имеющего совершиться торжества.Носит Христа, якоже миро неистощенное умный Дева алавастр[737], — восклицает он в каноне на 20 декабря, —и сие предъидет в вертепе излияти Духом яве, яко да наполнит благоухания Его души наша{738}. Необычайно тонкое изображение таинства Рождества Христова найдено Преподобным: Дева — драгоценный сосуд с драгоценной же Ношей; причем в этом изображении он уже прозирает тот алавастр мира, который будет излит на Христа перед Его кончиной. Но важно и другое: памятование Преподобного о человеке;алавастрРождества Христова наполняет души человеческие Его благоуханием.

Како Тя вертеп вместит, грядуща нас ради родитися, Невместимаго? —вопрошает Преподобный дальше{739}, и еще раз это вопрошание мы встретим в каноне предпразднства другого дня:Како приимет Тя, Слове, раждаема плотию, вертеп малейший и зело худый? како же повиешися пеленами?., како в яслех безсловесных возляжеши яко младенец?{740}Здесь все — благоговение перед таинством приближающегося Рождества Христова, перед тайной Его Богочеловечества. И замечательно, что свое исповедание тайны «малой Пасхи», Рождества Христова, преподобный Песнописец дает в форме смиренного вопроса, недоумения.

В утреню сочельника, 24 декабря, преподобный Иосиф, опять сохраняя внешнее оформление тропаря, скажет:Страннообразне Христос во Своя приходит; устраним себе грехов, и Сего приимем в кротких душах обитающаго{741}. Это призыв от опыта. Преподобный знал качество кротких душ человеческих, знал, что они могут вместить грядущего Спасителя мира. То же богословствование видим и в другой песни этого канона:Родитися грядет Христос, — вещает Преподобный, —странное возрождение сущим из Адама, яко Бог даруя{742}.

И, наконец, будучи верен своему любимому приему противопоставления, преподобный Иосиф в каноне на тот же великий день рождественского сочельника скажет, печатлея образы:В малый внити Царь Великий тщится вертеп, умаленна мя яко да возвеличит, и обнищавши безмерным богатством обогатит, Пребожественный{743}. Трижды противополагаются в этом тропаре понятиямалогоивеликого,бедногоибогатого. И в какой мере у Преподобного это есть богословие Рождества Христова, в такой же мере и выражение заботы о спасении души человеческой, которую —умаленную —так любит Преподобный, что вменяет себя самого быть этой умаленной, грешной душой (умаленна мя яко да возвеличит).

В каноне предпразднства Крещения Господня на 2 января преподобный Иосиф, уподобляясь Иоанну Крестителю, удивляется, как тот сможет коснуться главы Владыки, и говорит, чтоИоанн… удивлься, ужасеся, никакоже рукою прикоснутися смея Прикасающагося всем горам и воздымятся{744}. Здесь мы находим обычный прием Преподобного, усугубляющего взятый образприкасания, и одновременно сравнительно редкое у него обращение к силам природы — с тем, чтобы возвысить, поднять в своем богословии грядущего ко Иоанну Спасителя мира.

Но уже на следующий день, в каноне предпразднства Крещения Господня на 3 января, Преподобный вспоминает о человеке и, продолжая воспевание смирения Христа, идущего на Иордан, говорит в 6–й песни:Да кропят веселящеся облацы мысленное радование, се прииде крестися Господь, разоряя темныя облаки сердец наших{745}. Насколько образ природы имеет здесь у Преподобного преходящее значение, настолько обращение к человеку, его сердцу сильно впечатляет и подано с тонким проникновением вглубь того, что в этом сердце гнездится. Таким образом, и здесь в предпраздничном каноне преподобный Иосиф не может пройти мимо спасительных покаянных воздыханий, которые нельзя не заметить. Разоряя темныя облаки сердец наших…Это сказано даже не о явном прегрешении или проступке, это всего лишь — о тех неясных, темных помыслах, облаках нашего сердца, которые окутывают, затемняют его внутреннее зрение. И природный образ (облацы), хотя и соотносится стемными облакамисердца, несомненно, второстепенен. Основная задача преподобного Песнописца — добраться до сердца человеческого,разоритьеготемные облакав ожидании грядущего на Иордан Спасителя мира.

В своем единственном каноне на двунадесятый праздник Вознесения Господня преподобный Иосиф не оставляет своих мыслей, своей заботы о человеке. Среди воспевания светлого праздника уже в 1–й песни Преподобный свидетельствует:Состаревшийся, Господи, мир многими грехми, обновив страстию Твоею… возшел ecи, носимъ облаком, к пренебесным{746}. Очищение от грехов, обновление человека подвигом Христовым — вот то, что неустанно хочет видеть Преподобный, о чем он спешит сказать даже в великий праздник Владычний.

Взятся превыше Ангел естество наше, древле отпадшее, — богословствует Преподобный дальше в 8–й песни канона, —и на Престоле посаждено бысть Божественне, паче смысла{747}. Вот что дорого Преподобному, что составляет предмет его размышлений и песнословий. Эта мысль имеет место и у творца первого канона на Вознесение Господне — преподобного Иоанна Дамаскина, — но каждый гимнограф излагает ее индивидуально.

Мысль о почтенном посаждении на Престоле естества нашего подвигом Христовым владеет преподобным Иосифом:Соседением Отца почтеся естество наше отпадшее; торжествуим и согласно ecи воскликнем, и восплещим руками радующеся{748}. Подвиг Христов, давшийсоседениеестеству нашему, конечно, в центре внимания Преподобного. Но ему как знатоку души человеческой особенно дорого, что это естествоотпадшеепочтено такою славою.

Впрочем, в душе преподобного Песнописца находятся и такие слова, которыми он воспевает дело Христово. В отдельных тропарях это воспевание достигает необыкновенной красоты как внешней формы, так и внутреннего содержания. Святым Ангелам усвояет Преподобный удивление непостижимым делом Христовым, таинством двух Его естеств, и восклицает в тропаре своего праздничного канона:Что червлены ризы плоти Соединившагося дебельству? святии Ангели Христа зряще, вещаху, страсти честныя Божественныя носяща образы{749}. — ПочемукрасныодеждыплотиХристовой, той плоти, которую Он вознес на небо и спосадил со Отцем? Так излагает преподобный Песнописец спасительные догматы нашей веры, разрешая себе только в редких строках богословствовать о страшных тайнах. В остальном же — и преимущественно — он бдит над сердцем спасающегося человека.

В канонах на предпразднства Богородичных праздников Рождества Пресвятой Богородицы и Введения Ее во храм Преподобный, воспевая, предпразднуя праздник, неукоснительно вместе с тем думает о человеке.Родися днесь мост, — в глубокой думе изрекает он в каноне на предпразднство Рождества Пресвятой Богородицы, —преводящь к свету человечество, лествица небесная, гора Божия явственнейшая Богородица, Дева, Юже ублажаем{750}. В 9–й песни преподобный Иосиф еще раз закрепляет эту мысль:Днесь земля ликует, — повествует он, —новое бо небо виде… в немже вселився плотию, небес превышше возведет человеки{751}.Небо новое —рождающаяся Матерь Божия, но илюдейвозведет Рождшийся из Нее —превыше небес.

Та же сокровенная и глубокая мысль о людях, о спасении их обнаруживается у преподобного Иосифа Песнописца и в его каноне на предпразднство Введения во храм Пресвятой Богородицы (и именно в 9–й песни, акростих которой свидетельствует о принадлежности канона преподобному Иосифу).Се Божия Гора Святая со свещами светлыми внутрь во Святая шествует, — утверждает Преподобный в этой песни, —от Неяже Камень отсечется… человеки же самыя соделает храмы и честная обителища{752}. Эти храмы из естества человеческого соделает Тот, Кто, каккамень, отсечется от естества Девы. Нолюдиуже присутствуют на торжественном входе Пречистой во храм, и преподобный Иосиф показывает, что и само великое таинство Ее вхождения во Святая святых происходит ради них:во Святая шествует, дачеловекисоделаются храмами.

Та же мысль владеет Преподобным в его каноне на Положение честного пояса Пресвятой Богородицы (31 августа), когда в 9–й песни он так заканчивает один из ее тропарей:Вся земля ликует и почитает Тя, радости неизглаголанныя исполнившую человечество{753}. Земля, по преподобному Иосифу,ликуеттогда, когдарадостиисполняется и всечеловечество.

Изложенное в данном разделе наряду с приведенной нами отдельно проповедью покаяния является как бы центральным во всем творчестве преподобного Песнописца. Тревога за человека, его мрачный грех, удаляющий от Бога, призыв к спасительному самовоззрению и покаянию перед Содетелем всяческих завершается для него тем, что он указывает на спасительные таинства веры Христовой, всегда находя в них место пришедшему к Богу, смирившемуся и сознавшему свою неправду человеку. Это по преимуществу и составляет основное содержание трудов преподобного Иосифа наряду с отмеченной нами выше углубленной его работой над формой изложения истин христианства, почему каноны преподобного Песнописца представляют большую ценность и как произведения слова.