Киевский период истории Русской Церкви, ознаменованный Крещением Руси святым князем Владимиром в 988 году, хранит в богослужебных текстах своих песнописцев высокие истины богословия. Их мы отмечаем как в первом русском гимнографическом произведении — Службе святым страстотерпцам Борису и Глебу, так и в песнотворческих трудах печерского инока Григория, «творца канонов».

Митрополит Иларион

Богословская мысль достигает особой высоты, предельной точности и ясности определений в литургических произведениях блаженного Илариона, митрополита Киевского, и святителя Кирилла, епископа Туровского, творивших в середине XI‑XII веков.

В своем «Исповедании веры» при поставлении его в митрополита Киевского святитель Иларион дает как образец прекрасного выразительного славянского слова, так и завершенную богословскую идею догматов Православной Церкви[888].

Первый догмат, который исповедует преосвященный Иларион, есть догмат о Святой Троице. Не формально, не схоластично подходит блаженный митрополит к этой задаче. В словах «Исповедания», строгих и каноничных, раскрываются вместе с тем вся душа, все существо человека, являющего перед людьми радость исповедания догмата о Святой Троице.

«Верую во единаго Бога, славимаго в Троице, — начинает свое слово святитель Иларион, —…в Троицу единосущную, но Лицами разделяющуюся…<…>(Одно Лице) именуется Отцем, потому что раждает; (другое) — Сыном, потому что раждается; (третье) — Духом Святым — потому что исходит, но не отходит (от Отца). Отец не бывает Сыном, ни Сын Отцем, ни Дух Святый Сыном; но у Каждаго Свое без смешения, кроме Божества. Ибо в Троице едино Божество, едино Господство, едино Царство»{889}.

«Того единаго Бога знаю, — завершает свое исповедание Святой Троицы блаженный Иларион, — и Тому верую, в Его имя и крестился я: во имя Отца и Сына и Святаго Духа; так я принял от писаний святых отцев, так научился»{890}. Здесь потрясают интонация самого исповедания, предельная искренность и убежденность.

Той же искренности и ясности полны слова митрополита Илариона и в исповедании следующего основного догмата о вочеловечении Христовом: «На небеси Он [Сын] без матери, а на земле без отца… Был [Он] истинным человеком, не в привидении, но истинно в нашей плоти; совершенный Бог и совершенный человек, в двух естествах и хотениях воли.<…>Умер безсмертный, чтобы оживить меня мертваго; сошел во ад, чтобы возставить и обожить праотца моего Адама и связать диавола. Возстал, как Бог, тридневно воскрес из мертвых… восшел на небеса к Отцу… Ожидаю, что и опять Он придет с небеси, но не тайно, как прежде, а в славе Отчей, с небесными воинствами. Мертвые, по гласу Архангела, изыдут Ему во сретение, и Он будет судить живых и мертвых, и воздаст каждому по делам»{891}.

Таково же исповедание митрополитом Иларионом и догмата о Святой Церкви Христовой: «Верую и в семь Соборов Правоверных святых отец; и кого они отвергли, того и я отвергаю; кого они прокляли, того и я проклинаю; и что предали они в своих писаниях, то приемлю». Здесь же святитель Иларион исповедует Святую Деву Марию Богородицею; исповедует и святых Божиих: «Чудеса их проповедую, и исцеления от них приемлю, к Соборной и Апостольской Церкви притекаю…

Так верую, и не постыжуся»{892}, — заключает свое слово блаженный Иларион.

Для взятого нами направления — исследования богословских истин в литургических текстах — представляет большой интерес солидный раздел, посвященный митрополитом Иларионом догмату о воплощении Христовом в его прославленном «Слове о Законе и Благодати»{893}.

Здесь, после слов о том, «что успел сделать закон, и что благодать»{894}, автор «Слова» дает развернутое богословское размышление об указанном христианском догмате. Господь наш Иисус Христос, по слову блаженного митрополита Ила–риона: «Един сый от Троицы — в двух естествах: Божеском и человеческом; совершенный человек по вочеловечению, а не в привидении, и совершенный Бог по Божеству, а не простой человек. На земле Он явил (свойства и дела) Божеския и человеческия»{895}. Далее Святитель глубоко и любовно раскрывает жизнь Господа нашего, выражая высоту догмата и одновременно выявляя глубину своей радостной, трепетной и животворящей веры. «Как человек возрастал во утробе матерней, — начинает свой почти безграничный перечень дел Христовых митрополит Иларион, — и как Бог исшел не нарушив девства; как человек питался матерним млеком, и как Бог повелел Ангелам с пастырями воспевать:слава в вышних Богу; как человек повит был пеленами, и как Бог путеводствовал волхвов звездою; как человек возлег в яслях, и как Бог принял от волхвов дары и поклонение; как человек бежал во Египет, но как Богу поклонились Емурукотворенная Египетская(Ис. 19, 1); как человек пришел креститься, но как Бога убоявшись, Иордан возвратился вспять; как человек, обнажившись, вошел в воду, и как Бог принял свидетельство от Отца:сей есть Сын Мой возлюбленный; как человек постился сорок дней и взалкал, и как Бог победил искусителя; как человек пошел на брак в Кану Галилейскую, и как Бог преложил воду в вино; как человек спал на корабле, и как Бог запретил ветрам и морю, и они послушались Его; как человек прослезился о Лазаре, и как Бог воскресил его из мертвых; как человек всел на осля, но как Богу Ему взывали:благословен грядый во имя Господне; как человек был распят, и как Бог по Своей власти ввел в рай распятаго с Ним; как человек вкусил оцта и испустил дух, и как Бог помрачил солнце и потряс землю; как человек, положен был во гробе, и как Бог разрушил ад и освободил души; как человек запечатан был во гробе, и как Бог исшел, сохранив печати в целости; иудеи старались утаить Его воскресение как человека, подкупая стражу; но как Бога Его познали все концы земли»{896}.

Так в «Слове», написанном в похвалу князю Владимиру, блаженный митрополит Иларион счел необходимым ясно исповедать свою светлую веру в Сына Божия, находя те обстоятельства жизни Христа Спасителя и те выражения, которые наиболее полно и радостно выявляют веру людей, руководящихся истинами Нового Завета. Кроме вступительного предложения, автором изложенного исповедания Богочеловечества Христова приводятся шестнадцать сопоставлений, и выбраны они из тех моментов жизни Христовой, где Божество Его и человечество наиболее ощутимы, наиболее близки человеку: «Как человек повит был пеленами, и как Бог путеводствовал волхвов звездою», «как человек, обнажившись, вошел в воду, и как Бог принял свидетельство от Отца… как человек спал на корабле, и как Бог запретил ветрам и морю… как человек прослезился о Лазаре, и как Бог воскресил его» — и другие.

Воистину приведенный нами отрывок из «Слова» есть драгоценный перл богословия, долженствующий стать всемирно известным!

Святитель Кирилл Туровский

В том же периоде бытия Русской Церкви той же высоты богословие видим и в литургических трудах святителя Кирилла, епископа Туровского, жившего позднее святителя Илариона — в XII веке. Известный по нравоучительным произведениям своим как «Златоуст Российский», святитель Кирилл составлял и церковные песни, среди которых наиболее известны его канон молебный и молитвы на все дни седмицы.

Будучи высокопросвещенным иноком, знакомым со святоотеческой литературой, преосвященный Кирилл не мог не давать в отдельных частях своих песнотворческих трудов изъяснения, изложения высоких истин богословия. И здесь, так же как у святителя Илариона, потрясают высота и глубина самого словесного выражения, которые употребляет святитель Туровский:Божество в Себе сый, — пишет святитель Кирилл в блаженнах своего молитвенного канона, богословствуя о тайне Святой Троицы, —свой имея ум… присно ум светел, а ино ничтоже: се единство не объято мыслью, никий же ум достигнеть: ни Сына кто весть, аще не Дух право сроден просветить приглашати: Троице Святая, спаси души наша{897}.

Так же высоко у святителя Кирилла богословие Святой Троицы в 7–й песни того же канона:Яко же чту Бога Отца, — возвещает Святитель, —тако верую в Сына Христа, единако молю и Духа Святаго, славлю в единстве Троицу, покланяюся единому Богу{898}.

В своих молитвах на дни седмицы святитель Кирилл так воспевает Святую Троицу в субботу после вечерни:О Пресвятая Троице единосущная: от славы Твоея не отвержи мя грешнаго. Ты бо Божественная Троице: чту и покланяютися и Тебе угожу всем сердцем моим{899}. Такова теплота исповедания Святителя — здесь богословие, здесь же и живая внутренняя жизнь человека.

Иногда в исповедании Святой Троицы богословие святителя Кирилла достигает особой высоты.Владыко Господи, — молится Святитель, —всея видимыя и невидимыя твари Содетелю. Боже Сил, веком Творче: сотворивый времена и лета, измеривый дни и нощи часами, разлучивый свет от тмы и видев яко добро, и бысть вечер{900}.

В тех же молитвах еще пространней, отчетливей и преискренней развивает святитель Кирилл свое исповедание таинства вочеловечения Христова, догмата Его Богочеловечества.Христе Боже наш, — восклицает Святитель в молитве после вечерни в четверг, —Иже нашего ради спасения от безначальнаго Отца пришед, от вышняго круга небесе в нижняя части земля, Бог сый непременен, в наше естество оболкся и бысть человек за многое и неисповедимое милосердие Твое: данное Ти достояние языков, да к Себе приведеши{901}.

Для изъяснения и усвоения великого догмата о воплощении Христовом святитель Кирилл ищет разнообразных и разносторонних выражений — и в пятницу после утрени молится так:Иисусе, спасенное имя, — такой преискренний оборот находит Святитель, —безначальнаго Отца безлетный Сыне, Имже всяческая совершена быша, видимая же и невидимая, Пресвятый Царю, Едине безсмертный и человеколюбче, нас ради грешных от Отеческих недр пришед, раны же и распятие претерпети изволил ecи, непорочное Твое тело на Кресте повешено нечестно презрев, многими щедротами и человеколюбием побежен быв, во мертвых причтеся{902}.

На каждый день седмицы святитель Кирилл находит новое и живое выражение в молитве своей к Спасителю — Христу Богу.Иисусе Христе, — вопиет он в понедельник после часов, —Благодателю, заре Отча, Свете неприкосновенный, просвети омраченныи мои очи{903}.Ты бо ecи Сын девич, — молится Святитель во вторник после утрени, —мене ради плотию обложися и немощь естества моего понесе{904}, — и далее идет перечисление чудес Христовых.

Владыко Господи, — восклицает в восторге духа святитель Кирилл в четверг после часов, —Твой есть день, и Твоя есть нощь: Тебе вся тварь работает и всяко дыхание славит Тя{905}. В пятницу же, в молитве после часов Святитель взывает, опять находя новое выражение чувству своему и своему исповеданию:…Яко Сам изволил ecи прийти и спасти грешныя: воплотися, безплотен сый, и волею обнища богатый{906}.

Наконец, в субботу после вечерни святителю Кириллу опять потребно пространное изложение своей веры в отношении великого догмата воплощения Христова.Милостив бо ecи Человеколюбец, плоти нашея Обещник, в нюже одеявся, человеки обожи, и на первое достояние позва, нас ради, за наше спасение, на Кресте распятся и во гробе полежав, и воскресе в третий день, свободив праведных души, держимыя во аде{907}. Необходимо указать, что высокое богословие святителя Кирилла сочетается везде в его молит–вословиях с изяществом найденного словесного выражения.

В этом отношении очень убедителен один из отрывков его седмичных молитв.Настави мя, — пишет Святитель, —…поминати Тя в душевной ми церкви, во словеснем храме тела моего{908}. Вот высокое достоинство христианина! Вот величие, которого достиг Святитель во исповедании святой веры православной, всего за два века перед тем озарившей землю Русскую!

Большой высоты исповедания и вместе с тем большой душевной теплоты и искренности полны у святителя Кирилла молитвы воскресного дня.

Славословя Христа воскресшего, Святитель молит:Устави жажду сердца моего и даждь ми радостно прейти день сий, в онь же дасться агнец Аврааму вместо Исаака на жертву, прообразуя за весь мир Твое заколение{909}.

В тот же день в молитве после утрени, благодаря за то, что Господь сподобил его видеть день преславного Воскресения, святитель Кирилл опять исповедует, что Господьот небытия мя в бытие привел ecи и Своего образа подобием украси мя, словесем же и разумом превыше скота вознес мя и твари всей владыку устроил ecи{910}. Молитвы эти Святитель писал в конце своего жития, находясь в глубоком уединении, в них он вкладывал весь внутренний опыт прожитой духовной жизни, почему они так поражают глубиной своего богословского содержания, незаурядностью слова, сердечностью найденных форм выражения.

Необычно по стилю и форме своей обращение святителя Кирилла и к Божией Матери.Явлена от века всех крестьян[христиан]Заступнице, — пишет Святитель в 3–й песни молебного канона, —и к Богу ходатаица Марие, Богоизбранная Владычице{911}. Для святителя Кирилла в преискренней молитве его к Божией Матери Она —разумное утро… и заре безначальнаго света… чувственное солнце… ангельский ум… Мати светлыя чистоты{912}.

В блаженнах того же канона святитель Кирилл так вопиет к Богоматери:Марие — небесное кадило! Божественный угль в Себе имела ecи, Егоже Моисей в купине, Исаия от Серафим, Езекииль в колесих видети сподобишася. Богородице, пресвятое имя, спаси души наша{913}.

Думается, что в наш век в поисках должного слова мы не нашли бы более тонкого выражения наших чувств к Богоотроковице Марии, чем это сделал в XII веке святитель Кирилл Туровский.

Таковой силы мужи и их слова обретаются нами в самом начальном периоде бытия нашей Православной Церкви на Руси! Эти имена и их необычной силы литургические словеса необходимы были в этот начальный период перед наступлением суровых и грозных событий эпохи монгольского нашествия.

Митрополит Иоанн

Значительную зрелость богословской мысли можно отметить и в самом древнем церковно–богослужебном произведении Русской Церкви — Службе святым страстотерпцам Борису и Глебу, написанной митрополитом Иоанном в 1021 году. Историк Русской Церкви митрополит Макарий признает ее одной из «драгоценностей нашей духовной литературы»{914}. Действительно, на заре христианства в России митрополит Иоанн дает в написанной им Службе наряду со всесторонним и глубоким проникновением в подвиг святых братьев–страстотерпцев и зрелое изложение догматов.

Он касается в отдельных тропарях своих канонов догмата Святой Троицы:Мглу безбожия отгнавше, светло научиша люди своя, чести в Троице единаго Бога{915}. Подобные мысли приводятся им и во втором каноне святым.

Особенно вдумчиво освещено блаженным митрополитом Иоанном учение о воплощении Христовом. Делает это автор в Богородичнах обоих канонов:Седяй на престоле Херувимсте и превознесене, яко престол имый, на руку Твоею почив, Марие Богоневесто, препрославленный Бог{916}. Особенно отчетливо блаженный Иоанн воспевает Пресвятую Деву:…Яко Бога рождшую воистинну, а не мечтанием: совершенна обоим, Божества естеством, и законом человечества{917}.Красную и избранную, и всечестную разумев Тебе, Божий, Пренепорочная, Сын, Твой Сын бысть{918}.

Деву Марию песнопевец ублажает православно, воспевая во многих Богородичнах своих канонов:Избранную от родов всех, достойно похвалим вернии, Деву воистинну паче слова, Бога Слова плотию рождшую{919}, — и смиренно молится Ей:Света сосуд, чистая, бывши, просвети мя, в повелениих света ходити ми{920}.

Наконец, как предстоятель Русской Церкви митрополит Иоанн в составленной им Службе обращается и к идее Церкви.Веселием веселится Христова Церковь в памяти вашей святии{921}, — пишет он в каноне и еще более развернуто вещает в стихирах. —Да радуется радостию все человечество днесь, и да поет ликующи, божественными песньми Христова Церковь, хвалящи новопросвещенныя князи же и мученики{922}.

В приводимой Службе митрополита Иоанна богословские идеи не являются руководящими и вместе с тем приведенные цитаты показывают, к какой высоте богословия устремлялась мысль русских гимнографов уже в первые десятилетия по принятии христианства.

Преподобный Григорий Печерский

В песнотворческих трудах инока Григория, жившего в конце XI — начале XII века, кроме больших художественных достоинств, можно отметить и отраженные в них истины богословия. Реже других блаженный инок Григорий касается догмата Святой Троицы, но там, где делает это, — излагает его проникновенно и православно.

В Службе равноапостольному князю Владимиру инок Григорий обращается к прославляемому им князю:…Не яко во мраце, но яко в Дусе Сына со Отцем видя… славима{923}. Найденная форма выражения великого догмата так удовлетворяет песнописца, что в каноне он очень близко повторяет эту мысль:…Разумно узрел ecи Христа со Отцем и Духом{924};ты же в Троице познал ecи Бога, блаженне Василие{925}.

С особой тщательностью и во многих песнопениях составленных им служб касается инок Григорий учения о вочеловечении Христовом. Чаще всего это находит место в Богородичнах канонов, однако и в других составленных им песнях песнописец излагает свои вдохновенные мысли по поводу этого спасительного таинства:Праотчи богоистканныя мя ризы враг душегубец обнажил есть, Иисус же безначальный явлейся плотию, очистив водою Духа, паки мне подаде ю{926}. Здесь подлинно вся глубина богословия подана в форме законченного художественного образа.

В Службе преподобному Феодосию Печерскому блаженный Григорий пишет:…Христа непрестанно славословя, во двою существу единаго Бога, пострадавшаго плотию на Кресте, и Божеством безстрастна пребывша{927}. Инок Григорий находит, таким образом, возможность распространить свою богословствующую мысль и на те молитвословия, где обычно не принято касаться догматов церковных.

Так и в светильне Службы князю Владимиру он провозглашает:Во двою волю и естеству… во единой же Ипостаси раждаеши Бога неизреченно, нас ради обнищавшаго до распятия хотением{928}.

В Богородичнах канонов богословие инока Григория всегда находит богатство выражений:Иже прежде денницы сый Слово Божие, человек нам явися, воплощся нас ради{929}. В каноне князю Владимиру он присовокупляет и идею Приснодевства Божией Матери:Проповедует о Тебе чудный Исаия Духом, Девою хотящу родити Христа без семене{930}. И в том же каноне ниже:Божия Слова… неопально во чреве Твоем приемши, родила ecи плотию{931}. Мысль эта печатлеется во втором каноне тому же святому:Бога, Дево, Ты родила ecи на земли… во единой Ипостаси, и во двою естеству{932}.

Пресвятую Деву инок Григорий воспевает многократно и многообразно, используя свой талант:Облак Слова Ты ecи, Препетая, и свеща солнечная, колесница многоценная, девическое возвышение, горо тучная и усыренная, пребывавши Пречистая Дево Господоименитая{933}. И в другом каноне:Сень закона прейде рождеством Твоим, Богородице, благодати пришедши{934}, — несколько видоизменяя догматик святого Иоанна Дамаскина.

От родов Тя всех избрал есть Бог превечный прежде век, — богословствует инок Григорий ниже в Службе святому князю Владимиру, —и в последния дни плоть прием от Тебе, совершен вкупе явися Бог и Человек, Приснодево{935}.

Можно увеличить количество примеров, но и сказанного достаточно для основной проводимой нами мысли — наличия богословских идей в творчестве песнотворцев Киевского периода Русской Церкви.

Служба празднику Покрова

В Службе Покрову Божией Матери, относящейся к этому периоду песнотворчества Русской Церкви, можно проследить те же тенденции богословских размышлений в литургических текстах, что отмечались в трудах вышеперечисленных русских гимнографов. Не умножая количества ссылок на подобные тексты этого произведения, необходимо сказать, что все оно написано в духе того высокого служения слову, что отмечалось и у цитированных выше песнописцев Киевской Руси. Укажем на отдельные выражения в тропарях и стихирах, имеющие отношение к проявлениям богословской мысли при воспевании Покрова Божией Матери.

Песнотворец, создавший эту Службу, восхваляет Богоматерь каклествицу небесную, по нейже Господь сниде на землю{936}. Так он изображает свое восприятие таинства Боговоплощения и Приснодевства Богоматери:Яко богонасажденный рай и место животнаго древа, напаяемо Духом Святым, Тебе, Богородице, сведуще, Творца всех рождшую{937}. В каноне это изображение еще более изысканно и тонко:Радуйся, Престоле Божий, на немже Иезекииль виде Господа, в подобии человека, носима Херувимы{938}. Или:Скинию Тя Моисей, и жезл Ааронов именова: Ты бо животное древо Христа процвела ecи{939}.

Заканчивая краткий разбор богословского достояния, сохранившегося в немногочисленных произведениях гимнографов Киевской Руси, необходимо еще раз подчеркнуть его высокие поэтические достоинства, указать, что богословие отдельных положений православия достигает в них большой духовной высоты, соответствующей пафосу всей эпохи Киевской Руси. Помимо высоты и тщательности выражения основ и таинств православной веры, в этих произведениях замечательны и высота языка, сам словарный состав, всегда свой собственный у каждого отдельного творца богослужебного произведения. Несомненно, что указанный период в русской гимнографии, как и работы отдельных авторов, еще должны быть подробно изучены в дальнейшем.

В связи с изложенным нельзя не высказать сожаления, что у ряда исследователей литургического богословия не дается должной оценки церковно–богослужебных произведений гимнографов Киевского периода.

Так, Ф. Г. Спасский в труде по русскому литургическому творчеству обходит молчанием работы разобранных нами первых русских песнописцев{940}. Профессор В. О. Ключевский, давая критическую оценку более поздних церковно–богослужебных текстов, оставляет в стороне замечательные труды первых русских гимнографов{941}. Собирает с любовью и знанием первые русские песнотворческие произведения, но не трактует их преосвященный Филарет, архиепископ Черниговский{942}. В своем труде по литургике 1964 года профессор архимандрит Киприан дает только критические замечания применительно к русскому гимнографическому творчеству{943}. Только у очень строгого ценителя просвещения Киевской Руси профессора Е. Е. Голубинского в его труде по истории Русской Церкви нам удалось найти высокую оценку молитв святителя Кирилла Туровского. Е. Е. Голубинский ставит их выше проповеднических слов Святителя, называя молитвы его «весьма и замечательно хорошими ораторскими произведениями»{944}. И, естественно, высокая оценка дается нашими литературоведами «Слову о Законе и Благодати» митрополита Илариона, разумеется, без соответствующего разбора литургических трудов Святителя{945}.

Из изложенного необходимо сделать вывод, что произведения русских гимнографов первого, Киевского периода истории Русской Церкви должны были быть проанализированы отдельно, так как они стоят в начале пути — трудного и тернистого, по которому пошло русское песнотворчество в позднейшие периоды истории Русского государства и Церкви.