Если верить людским мнениям, то едва ли можно найти состояние жизни, которое не препятствовало бы делу спасения. У одного обеспечено внешнее благосостояние; но это обеспечение покупается ценою разнообразных трудов общественного служения, поглощающих все время. У другого нет такого разнообразия занятий, потому что он призван к скромной деятельности в тесном кругу своего только семейства; но однообразные труды, к каким вынуждает его бедность, у него также могут быть непрерывны и поглощать все время, как у иного - многосторонние обязанности того или другого служения в обществе. Муж, в семействе, жалуется на множество хлопот, необходимых для обеспечения дома; у жены тоже найдется много своих занятий в доме, около детей, на которые она готова сослаться, чтобы оправдать свое небрежение о благе души, о служении Богу. Дряхлеющий старец, воздыхая о своих немощах, в самых этих немощах находит препятствие, к усильному труду богоугождения. Возмужавший сын его, вы думаете, не найдет тоже оправдания своей холодности ко спасению души? Нет, если в старости находят одно препятствие к подвигам благочестия, то в летах мужества, ручающихся еще за долголетие, в трудах этого возраста, приспособленного к полезной деятельности в круге жизни общественной, найдут препятствий множество. О молодых людях уже и говорить нечего: мало того, что они сами имеют всегда наготове много оправданий своему, нередко совершенно безрассудному образу жизни, — как часто те, кому следовало бы воспитывать в юных поколениях своего рода добрые чувства страха Божия, сами намеренно сдерживают истинно-благородные и спасительные порывы юных сердец, считая своих детей слишком еще молодыми для благочестия!

К утешению душ, любящих Бога, хотя к несчастию людей беспечных, подобные мнения не имеют в себе ни тени правды. Вникни всяк в существо дела, и увидишь, что нет звания и состояния, которое, - не говорим: препятствовало бы, — нет, которое не способствовало бы выполнению всех, общих нам, обязанностей богоугождения и условий спасения нашего; что, еще больше, каждое из наших званий и состояний само собою пролагает путь к преимущественному преуспеянию в некоторых особенных, свойственных каждому из них, добродетелях.

Переберите все, лежащие на нас, обязанности к Богу, к ближним нашим и к нам самим, и укажите хотя одну из них такую, исполнению которой могло бы препятствовать то или другое из служений и состояний наших. Вы отговариваетесь от внешних дел богопочтения недостатком времени, множеством разнообразных занятий... И это крайне несправедливо. Много ли этих дел, для которых так трудно вам найти время? Из недели в неделю один раз прийти в храм Божий - принести Господу Богу благодарение за прежние благодеяния, испросить Его помощи на будущее время, - из целого дня уделить час, хоть один час, на молитву: какие занятия, какое служение могут отнять у нас и такой короткий срок для дел богопочтения? О, Боже мой, из целого дня, который проживаем по Твоей благости, мы не умеем выделить минуты для того, чтобы возблагодарить Тебя за дарованный Тобою день, — из целой жизни не можем выбрать нескольких дней, которые бы посвятили единственно Тебе, нашему Творцу и Господу!... Труды, занятия: какой стыд оправдывать ими свою леность, свою неверность долгу! Ваши труды разнообразны, — пусть так; пожалуй даже расширим еще круг их; согласимся, что каждое из дел ваших чрезвычайно важно, что в ходе их много может значит какой-нибудь час. Всмотритесь лучше в свою деятельность, не приметите ли в ней некоторой странности? Дела служения вашего благу ближних не терпят отлагательства; но исключение из этого правила делаете вы каждый день: дела ждут вас, когда вы, покоряясь необходимости, удовлетворяете потребностям своего тела, иногда, может быть, и прихотливым. Отчего же вы не хотите усвоить такого же преимущества обязанностям вашим к Богу, потребностям вашей души? Отчего, не мешая своим делам, не хотите уделить делам богопочтения частицы времени, которое употребляется вами на себя, не редко и без настоятельной нужды, по одной привычке?... А тех, у кого все время уходит только на бесплодные заботы о самих себе и нет минуты для Бога, еще больше жаль. Бедный труженик, каждодневным трудом достающий себе кусок хлеба и, при всем труде, не знающий довольства! Скорбно смотреть на твою бедность; но в тысячу раз скорбнее видеть, как сам ты отнимаешь у себя единственную помощь, лучшую отраду. Час времени, который ты похищаешь у молитвы, у Бога, немного ускорит твою работу; но, похищая его, ты лишаешь себя благословения Божия. День праздничный, если бы ты предначал его в Божием храме и провел благочестиво, принес бы тебе небесное утешение, усладил бы твой кусок сухого хлеба; но ты провел его также, как провел дни прошедшей недели, как проведешь дни будущей, в той же работе, в той же нужде: и вот хлеб твой, не менее черствый и сухой, не вкусен и в праздник. — Отец семейства, мать семейства, не внимательные к милостям Отца небесного, небрежные в отношении к матери и вашей, и детей ваших—св. Церкви, призывающей вас в урочные времена к нетяжкому труду молитвы общественной или частной! Остерегитесь ссылаться на детей ваших и на заботы о них, как на препятствие к делам богопочтения. Что, если правда Божия обратит мнимый повод ко греху вашему в средство праведного наказания и отнимет у вас детей, которых вы так неосторожно ставите между вами и Богом вашим? О, нет, сначала хоть из любви к детям, уделяйте от времени забот о них и ласк к ним долю для молитвы к Богу, во благо детей ваших, для молитвы о детях к утешению вашему. Молитесь за них: это обеспечит их благосостояние лучше всех ваших забот. Молитесь с ними: вы этим откроете им путь к небесным радостям, которые усладят дни их лучше всех ваших ласк.

Но если и этим внешним обязанностям богопочтения отнюдь не могут препятствовать дела нашего общественного служения и домашней жизни: то, что сказать об обязанностях богопочтения внутреннего, для исполнения которых требуется не какое-нибудь урочное время, а одно только усердие, постоянное усердие к Богу? Как «начало премудрости» и венец благочестия, предписывается нам в обязанность страх Божий (Прит. 1, 7; Сир. 2, 7 - 17; 1 Петр. 2, 17). Ужели, не отрицаясь от здравого смысла, можно сказать: я не могу быть богобоязненным потому, что мне за разнообразными делами нет времени бояться Бога?... Он уже насажден в нас, этот спасительный страх; он глубоко вложен в нашу душу, так глубоко, что гораздо больше нужно усилий для того, чтобы ослабить его, нежели чтобы поддержать его в себе. Правда, нужно и возгревать его, чтобы он имел в нас полную силу. Но найдите род жизни и состояние, которое не помогало бы нам возгревать его, даже без каких-нибудь намеренных усилий к тому с нашей стороны? Ваше служение высоко и почетно; ваше состояние благоустроено и спокойно: бойтесь же Бога, который по своей воле дал вам эти преимущества, и по своей воле может лишить вас их, когда вы того заслужите. Настоящее отнюдь не ручается за будущее: пользуйтесь настоящим в страхе Божием, тогда будущее не будет страшить вас. Ваше призвание не важно и состояние бедно: бойтесь же Бога, который, может быть, лишениями наказует вас за ваше недостоинство, или за грехи отцов ваших, не умевших пользоваться благословением Божиим, не научивших и вас благоговению к дарам милости Божией, — который один, по премудрым планам своего промышления, «делает нищим и обогащает, унижает и возвышает. Из праха подемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами» (1 Цар. 2, 7-8). Вы одиночествуете среди людей, потеряв все, что было на земле дорого вашему сердцу: ужели это самое не напоминает вам постоянно о всемощной деснице Вышняго, которой не в силах отвратить никакая мудрость, никакая сила, - не возбуждает в вас в сильнейшей степени страха Божия?... Вы, напротив, счастливы своею семьёй, с каждым днем приносящею вам новые радости и с каждым днем больше и больше привязывающею к себе сердце ваше? О, быть не может, чтобы самое счастье, самое сокровище сердца вашего ваша семья не напоминала вам о том, от кого исходит всякое даяние благое (Иак. 1, 17), но от кого, вместе, исходит и суд страшный, особенно страшный для получивших большие блага, сугубые дарования (Лук. 12, 48)!

Страх Божий сам собою пролагает уже к нашему сердцу путь вере, надежде и любви к Богу, составляющим столь же священные и непререкаемые обязанности наши в отношении к Богу, как и самый страх Божий: «боящийся Господа веруют ему и не сумневаются о глаголех его; надеются на благая и на веселье века и милости; ищут благоволения его, уготовляют сердца своя и смиряют перед ним души своя» (Сир. 2, 8. 15. 9. 16. 17). И отречься от этих обязанностей, каково бы ни было наше положение, так же невозможно, как и освободить себя от страха Божия; исполнению их, как и хранению в сердцах наших страха Божия, не только не препятствует, но, напротив, содействует еще всякое наше звание и состояние. Ученый и неученый возбуждаются своим положением к преуспеянию в вере: одного приводят к ней многотрудные занятия и исследования, часто мало успокоительные, доколе не утвердит или не довершит их живая вера, еще чаще холодные и утомительные для сердца, если не растворяются живыми и животворными созерцаниями веры, успокаивающим душу в отношении к главнейшим убеждениям, проливающим свет на жизнь и мир; другого влечет к познанию веры и к утверждению в ней самая нищета его разума, щедро восполняемая убеждениями веры, столько же доступными простому сердцу селянина, сколько и высокими и драгоценными для изощрившего свой ум в пожизненных трудах в пользу науки. Счастливый и несчастный одинаково влекутся судьбами своими к живому упованию на промысл Божий: один, желанием продлить свое счастье, которым дорожит; другой, желанием освободиться от бед, которые над ним тяготеют; оба, находят опору для себя в одном только уповании на Бога, владеющего судьбами нашими и располагающего все обстоятельства жизни нашей сообразно с намерениями своей бесконечной премудрости и беспредельной любви. Все одинаково располагаются, наконец, судьбами своими к любви ко Господу: и тот, кто усильнейшими трудами приобретает себе больше утешений в жизни; и тот, кому сужден скромный жребий, не дающий многих радостей жизни, но не налагающий и тяжких трудов, и большой ответственности; и тот, наконец, кто как будто обречен на одни испытания и скорби, и в одном терпении своем стяжающий свою душу тогда, как это другим стоит беспрерывных, разнообразных трудов целой жизни. Все они на каждом шагу встречают новые благодеяния Божий... Надобно только видеть эти благодеяния: сердце же не может не отозваться на них— любовью к Богу.

Другой круг деятельности и второе условие спасения составляют законные отношения наши к нашим ближним. Этот круг деятельности очень обширен и разнообразен; но напрасно и о нем сказал бы кто-либо: я мог бы быть полезен для ближних моих, если бы был менее занят или более имел средств к благотворению. Это-то самое разнообразие отношений и обязанностей наших к ближним весьма облегчает для нас труд служения ближним во спасение своей души. Если бы на нас возложены были только обязанности посещения, напр., больных или вспомоществования неимущим: в таком случае простительно было бы находить неудобным для себя исполнение этого долга людям, или слишком занятым делами своего служения, или не богатым средствами к вспомоществованию нуждающимся. Но, к утешению сердца, способного к истинной любви христианской, как много еще остается дел любви, доступных каждому, кроме тех особенных подвигов сострадания, для которых не всякий имеет все удобства! От нас, в отношении к ближним нашим, требуется, прежде всего, любовь, чистая и святая любовь христианская, проникнутая живым уважением к каждому из них, как человеку. Найдите же звание, которое могло бы мешать нам любить ближнего; укажите состояние, с которым могло бы быть не совместно уважение к ближним? Круг отношений ваших обширен? Тем больше побуждений вам воспитывать в себе любовь к ближним, к тем особенно из ближних ваших, кто вверен вашему попечению, руководству, управлению. Союз лиц, с которыми вы поставлены в соприкосновение, тесен, Тем больше побуждений вам воспитывать в себе любовь к этим лицам, к вашей супруге, к вашим детям, к вашим слугам. Вы поставлены выше собратий ваших? Тем больше любите их, услаждая для них отношения подчинения к вам, и для самих вас гораздо ценнее будут преимущества власти или чести, когда вы будете любить тех, кто ниже вас, над кем возвышены вы. Вам сужден такой скромный жребий, что каждая встреча ваша есть встреча с лицом, достойнее вас по сану, заслугам, дарованиям, призванию? Тем легче вам исполнить обязательный долг уважения к ближним, чем постояннее, так сказать, вызывается уважение ваше к ним их видимыми преимуществами. — Самое проявление этих чувств любви и уважения к ближним тоже не требует со стороны нашей каких-нибудь тяжких усилий. Ближние наши, в отношении к которым справедливость требует точнейшего выполнения обязанностей уважения и любви, постоянно при нас: это — лица, с которыми связует нас наше семейство, отечество, Церковь; нам не нужно трудиться отыскивать их. Дела служения их благу, к которым обязывает нас положение наше в семействе, обществе и Церкви, именно и суть те дела уважения и любви, к каким обязывает нас закон Божий. Если к ним закон Божий присоединяет еще какие-либо обязанности: то эти обязанности отнюдь не увеличивают ига. Трудно ли в каком бы то ни было звании и состоянии исполнить заповеди в отношении к ближним отрицательные, не вредить жизни и здоровью ближнего, его благосостоянию и чести, ни делом, ни даже мыслью и желанием? Трудно ли исполнить положительные обязанности к каждому из наших ближних, обязанности всем (Иак. 2, 2 -3), справедливости ко всякому на деле (Рим. 11, 7), вежливости ко всем в словах и обращении (Фил. 2, 3), великодушия к оскорбителям, которых грехи против нас отнюдь не дают нам права нарушать общие и коренные обязанности наши в отношении к ним, как нашим ближним, обязанности доброжелательства и услужливости в отношении ко всем, сострадательности и милосердия к людям, требующим особенного участия? О, у кого есть живая совесть и любящее сердце, тому никакое звание и состояние не будет помехою исполнению всех этих обязанностей!

Особенных расположений сердца и действий требуют от нас отношения наши к ближним в семействе, обществе, Церкви. Но, вы, которым дела служения ближним представляются слишком разнообразными, вникали ли вы когда-нибудь в сущность каждой из этих обязанностей и в силу взаимной связи между всеми ими? Чему, скажите, могла бы послужить препятствием ваша родительская любовь к детям, попечение о благосостоянии дома, забота об успокоении вашей супруги? Обязанности жизни общественной, священные сами по себе, служат прекрасным пособием вам в исполнении долга в отношении к вашему семейству: труд вне дома обеспечивает благосостояние вашего дома; честная служба, вознаграждаемая справедливым вниманием власти, доставляет почет вашей семье, пролагает благородный путь жизни вашим детям. Обязанности ваши, как члена Церкви, тоже не только не препятствуют делам служения вашего благу вашего семейства, но и сами входят в состав обязанностей ваших к семейству. Как всякий добрый христианин, вы хотите послужить спасению ближних своим словом, или примером, который бы утверждал их в вере, в уповании, в любви к Богу и ближним?.. Что же? Отец семейства, вы — первый воспитатель вашей семьи; утвердите ее в вере и уповании и любви своими внушениями и своею жизнью, ―и вы выполните священнейшую из обязанностей ваших, как члена Церкви и вместе как главы вашего семейства.

Какое из званий и состояний наших могло бы служить препятствием точнейшему исполнению обязанностей жизни гражданской? Вы — член общества, в котором родились, воспитались, действуете; первая ваша обязанность к этому обществу есть любовь, не какая-нибудь любовь холодная, расчетливая, своекорыстная, прикованная к личному только вашему благу и способная ослабеть и исчезнуть, когда не все ваши расчеты удаются; но любовь чистая и святая, крепкая и благонадежная, любовь, которая бы и делала вас преданнейшим сыном вашего отечества, и вместе, могла бы в вас самих составлять нравственную добродетель, одним словом — любовь христианская, основанная на совершенной преданности в волю Божию, давшую вам отечество, также как и отца и мать... Что же? Есть ли какое либо состояние жизни, которое бы не воспитывало в вас любви к отечеству? Может быть, положение ваше не дает вам возможности выразить любовь к отечеству так, как выражает другой; но — препятствует ли это вам любить отечество?.. Вы - мать семейства; общественная деятельность — не ваше призвание; дом, дети: вот ваш удел, предметы забот ваших, круг деятельности вашей. Но - безопасность вашего дома ограждается силою власти и порядка общественного; самое благосостояние вашего дома как много зависит от хода жизни общественной, в круге которой действует ваш муж, заслуживая почет, приобретая обильнейшие выгоды! Так трудитесь же над благоустройством вашего дома: он сам собою напомнит вам, сколь многим обязаны вы вашему отечеству, как много оно заслуживает любви вашей!... Сокровище ваше ваши дети... знаете ли, кто их кормит, кто предусмотрительнее вас самих печется о благосостоянии всей их жизни, кто всегда готов взять их на свою опеку, если, избави Бог, останутся они без вашего надзора и попечения? Отечество, земля которого дает им хлеб, воздухом которого они дышат, — отечество, которое, вместе с рождением, усвояет им те или другие права, указывает определенный круг будущей деятельности, отечество, которое вдали от вас и детей ваших готовит для них, в облегчение вам, наставников и руководителей, отечество которое не покинет их в нужде, оценит их труд, наградит заслугу, обеспечит благосостояние! О, если вы любите своих детей, вы не можете не любить отечества!...

Разнообразны обязанности жизни семейной. Но, как бы ни велико было это разнообразие, какой отец семейства, не стыдясь людей и самого себя, мог бы сказать, что ему нет времени или возможности уважать и любить свою жену и детей, позаботиться оградить их благосостояние так, чтобы они не оставались без необходимых потребностей жизни! Какая мать семейства могла бы, без зазрения совести, утверждать, что ей нет времени придумать участливую ласку для мужа, наблюдать порядок дома, внушить добрую мысль, чувство или навык своим детям? Сан и богатство отвлекают ее от дома развлечениями? Но если есть время для забав, нельзя жаловаться на недостаток времени. Бедность подавляет сторонними заботами? Но если ты, бедная мать, имеешь столько материнской любви к детям, что готова употребить все свои силы на труд для того, чтобы ценою труда приобрести себе возможность дать лакомый кусок твоему дитяти: за чем же эта любовь не найдет средств, не укажет тебе времени исполнить в отношении к детям важнейший долг внедрить в их юные души успокоительные убеждения веры и упования христианского, которые впоследствии времени будут услаждать всю жизнь их? - На что сошлетесь и вы, имеющие перед глазами своими родителей и родственников, — в чем найдете оправдание неверности обязанностям своим к родителям и родственникам? И с забавами, и с занятиями вашего детства удобно совмещались эти обязанности. Теперь они уже не так строги и обширны; а между тем вам уже нет времени заняться ими? Что же мешает теперь вашему уважению к отцу и матери, которых когда-то вы так сильно и боялись, и любили? Что останавливает ваше участие, услужливость, приветливость к вашим родителям, к которым прежде вы готовы были ласкаться каждую минуту! Что стало между вами и вашими братьями и сестрами, с которыми вы прежде делили всякое чувство, стараясь взаимно угодить друг другу, но о которых теперь вам как будто тяжело и вспомнить, не только позаботиться? Положение общественное, дела службы, заботы о своем доме?.. Родители и родственники ваши давно уже перестали ожидать от вас того, чем прежде пользовались: они знают, что и вы к ним, и они к вам теперь уже не то, что были прежде. Но от того внимания, какое вы оказываете теперь чужим, что мешает вам уделить хотя частицу для своих? От того, что приобретаете для себя, будто уже нет вам возможности ничего уделить своим? У них есть время сочувствовать вашему счастью, точно так же, как найдется время и для того, чтобы разделить с вами ваше горе; а у вас нет времени ответить этому сочувствию? Там, вдали от вас, проводят целые дни в думах о вас, в молитвах за вас; а у вас не найдется никогда минуты подумать о тех, которые не имели в жизни одной только возможности разлюбить вас, не имели времени охладеть к вам?...

Впрочем, есть люди, которым нет времени подумать, как следует, и о себе. Они живут собственно только для своих удовольствий; для своих прихотей, для своего самолюбия у них всегда найдется и время, и все удобства. Не говорите им только что есть многое, о чем закон Божий заповедует нам позаботиться касательно нас самих. Когда коснется дело заботы о душе и ее спасении; когда вы напомните им о самоотвержении, как первом условии спасения и первой из обязанностей наших в отношении к себе самим; когда вы станете говорить о просвещении души светом веры, о необходимости приучения воли к добру усильным упражнением в исполнении заповедей Божиих, о приучении сердца к чистым, святым, небесным радостям; когда вы коснетесь забот о теле, и скажете, что его тоже нужно утончить, очистить, приготовить к блаженному бессмертию, налагая на него некоторые труды и лишения; о, тогда вы услышите, что решительно нет возможности, живя в мире, так много заботиться о себе... Вам, конечно, странным покажется многое из того, что вам скажут в оправдание своей беспечности. Но вам как будто с убеждением будут говорить, что странно было бы думать о самоотвержении, добродетели, удобной для отшельников, людям, озабоченным благоустройством семейства", людям, поставленным в ближайшее соотношение с множеством различных лиц; что о вечности будет еще время позаботиться ―под старость,―хотя старость также в свое время будет предлогом к отречению от трудов спасения; что для веры, для благочестия, для молитвы требуется спокойствие духа, внутренний мир и благодушие, которого не легко добиться среди житейских забот и трудов....

Боже мой, Боже мой! На все у нас станет самоотвержения, лишь бы только это было не самоотвержение из любви к Тебе! На все у нас найдется время и удобства, только на труд спасения жизнь как-то не уделяет нам времени! Жизнь, здоровье, все мы готовы принесть в жертву страху ответственности пред людьми и наказания, или собственному самоуслаждению; а самоотвержение для Тебя, жизнь только в угождение Тебе кажутся нам несовместимыми с делами наших званий, с условиями положения нашего! Проводить, после трудов жизни общественной, ночи за чтением какой-нибудь книги мы можем, мы всегда готовы; лишь бы только это не была книга Твоего закона! Сделать над собою усилие, чтобы скрыть свое недовольство и огорчение пред человеком, которого боимся или на которое надеемся, это для нас вещь возможная; но наверно, у нас не достанет досуга для того, чтобы намеренно успокоить себя в отношении к нашему врагу, как этого требует Твоя воля! Всякая беседа, всякая забава найдет для себя и сочувствие в нашем сердце, и время в нашей жизни; только для молитвенной беседы с Тобою, для назидательного участия в Богослужении, напоминающем нам о Тебе, нет времени и довольно сочувствия! Для врачевания тела, для отдыха после трудов, для какого-нибудь временного развлечения, для всего этого найдется у нас досуг; нет его только для поста во спасение души, в угождение Богу, для подвига благоговейного размышления о вечной участи души, для непродолжительного труда стояния на молитве!

На что же, позвольте спросить, надеетесь вы, готовые во всяком положении найти для себя препятствия делу спасения? Однажды только призываемся мы в мир, чтобы ценою временного труда богоугождения купить себе блаженство целой вечности.... Господин ли вы, или слуга, воин или земледелец, богач или бедняк, кто бы вы ни были, другой жизни на земле с теми условиями, как теперь, для приготовления к вечности у вас уже не будет. Пользуйтесь положением своим — господина, слуги, воина, земледельца, чтобы стяжать венец царствия небесного, или... Впрочем, ужели до такой степени можно быть слепым и немилосердым к себе, что из-за-хлопот жизни, которая дана нам для устроения своего спасения, мы отречемся от спасения?... Господь, со своей стороны, так милосерд, что каждому из нас именно в нашем звании и состоянии указал средства угождения Ему, спасения души: надобно только воспитать в себе жажду угождения Ему и спасения, недостатка которой отнюдь не оправдаешь, даже и перед собою, недостатком времени, множеством занятий и соблазнов. Вы возвышены властью и честью: поставьте себе за правило разливать вокруг вас счастье, печься с самоотвержением о благе подчиненных вам (Сир. 32, 1—2); пользуясь своим значением, учите их добру и словом, и примером: «тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мат. 5, 19). Вы судия: держите правду, как производящий суд Божий, не взирая ни на какое лице; но судя и преследуя преступление, щадите человека — преступника, умейте жалеть о нем, найти для него слово утешения в минуту его горького раскаяния; направляйте власть свою к тому, чтобы, силою правды разрешая недоумения между судящимися, примирять их: сколько вы найдете в своем служении средств заслужить милость Господа, у которого всегда найдет себе милость и покровительство защитник правды, миротворец людей (Мат. 5, 9)! Ваша доля тихая жизнь учёного: не думайте, чтобы вас забыло слово Божие; нет, тогда, как люди ценят только полезные им плоды трудов ваших, оно видит самые, ведомые только вам, труды ваши, которыми приобретается полезное знание и добывается светлая мысль, и одобряет их, и ограждает их (Сир. 34, 9—12). Оно указывает и вам средство к заслуге перед Богом в самых трудах ваших, если вы, добросовестно и осторожно совершая их, стараетесь содействовать ими благу ваших ближних: «блажен, кто приобрел мудрость и передает ее в уши слушающих» (Сир. 25, 12); «в руке Господа благоуспешность человека, и на лице книжника Он отпечатлеет славу Свою» (Сир. 10, 5). Вы врач: сколько же у вас средств к совершению дел человеколюбия, когда каждый почти шаг ваш направляется к домам скорби и плача, в которые вы вносите утешение, надежду, жизнь! Тебе суждено жребий защиты отечества по званию воина: на брани ли ты, или, в дни мира, живешь среди твоих собратий, сколько тебе средств угодить Богу и твоим мужеством и храбростью, исполненными упования на Бога, самой живой любви к ближним, к отечеству, — и твоим повиновением власти, исполненным совершенного самоотвержения, —и твоим мирным и честным поведением среди твоих сограждан, которых ты, защитник чести и благосостояния твоих соотечественников, не позволишь себе оскорбить ни обидою, ни клеветою, ни делом, ни словом! Вам, труженики полезной обществу промышленности и торговли, вам тоже не мало уделил Господь дела в жизни и средств спасения в самом вашем деле. Вы не даете своему злату и сребру ржаветь в сокровищницах ваших (Иак. 5, 3)? И это доброе дело, тем более имеющее в очах Божиих достоинства, чем больше вы имеете упования на Бога, когда пускаете свое достояние в полезное для общества движение, смело доверяя сокровища свои морю, помня, что Господь дал нам «в мори путь и в волнах стезю крепкую, да не будут праздна дела премудрости его» (Прем. 14, 4 - 5). Вы не только не отнимаете чужого, не удерживаете у себя заслуженной кем либо мзды, но и своею промышленностью доставляете и дело, и хлеб (Сир. 33, 26) служащим вам, с радостью взирая на их довольство, которым они обязаны вам? Вы не только не рассчитываете на несчастие других, как на средство к обогащению вашему, не выжидаете лукаво времени нужды, когда самые дешёвые для вас вещи вы можете продать на вес серебра или золота (Амос. 8, 5 — 8); не только не употребляете каких-нибудь мер к обману (Лев. 19, 35 36; Втор. 25, 13 — 15; Притч. 11, 1; 20, 10 — 11), но и раздаете свое, богатея в Бога, а не в себя (Лук. 12, 18—21); вы не только не надмеваетесь, как и должно быть, богатством вашим, не только не увлекаетесь им к страсти сребролюбия, источнику похотей многих, «безрассудных и вредных», но и готовы отказаться от всего, заботитесь об одном только, чтобы, при помощи вашего богатства, «богатится в делах добрых»? Если так, то вы «сокровиществуете себе основание добро в будущее, да приимете вечную жизнь» (1 Тим. 6, 17 — 19), ценою своего земного достояния покупаете себе блаженство неба! – «Не возненавидь» и ты, бедный труженик какого-нибудь ремесла, или земледелия, «не возненавидь трудного дела и земледелии, от Вышняго создана» (Сир. 7, 15). Как и тебе не чужды своего рода радости в жизни временной, не какие-нибудь сильные и потрясающие, но за то, может быть, более других постоянная и прочные (Еккл. 5, 11): так точно не чужда тебе и надежда блаженства будущего. Твой скромный труд, твое не блистательное положение в обществе, как хорошо они воспитывают в тебе дух упования на Бога, дух молитвы, дух истинного послушания ко всем, кто выше тебя! A между тем и за одно послушание слово Божие называет тебя уже блаженным; «Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении» (Притч. 28, 14)!

Итак, самый трудный для нас вопрос касательно спасения не в том, как спастись! — Пути спасения открыты всем и в общих для всех христиан заповедях жизни, и в частных обязанностях каждого, соответствующих его положению в обществе. Когда приходит на мысль вопрос: где для нас путь спасения? — не справедливее ли заменять его другим: ужели мы так слепо беспечны и жестоки в отношении к себе, что доселе, при таком множестве подручных средств спасения ничего не сделали для спасения?...

(Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова. 33, 7—11. 13; 37, 30): «Почему один день лучше другого, тогда как каждый дневной свет в году исходит от солнца? Они разделены премудростью Господа; Он отличил времена и празднества: некоторые из них Он возвысил и освятил, а прочие положил в числе обыкновенных дней. И все люди из праха, и Адам был создан из земли; но по всеведению Своему Господь положил различие между ними и назначил им разные пути. Как глина у горшечника в руке его и все судьбы ее в его произволе, так люди – в руке Сотворившего их, и Он воздает им по суду Своему. Сын мой! в продолжение жизни испытывай твою душу и наблюдай, что для нее вредно, и не давай ей того».