«Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим. 12, 18).

Если бы мы точно и постоянно следовали этой апостольской заповеди: то в нашей жизни было бы менее скорбей и огорчений. Если ы каждый употреблял все средства, какие позволяют закон и совесть, для поддержания доброго согласия с ближними: то исчезли бы сами собою тысячи предлогов к ссорам и неудовольствиям в жизни частной и общественной. Взаимная снисходительность и уступчивость, благожелательное участие в судьбе ближних, предупредительность к их нуждам и желаниям, заменили бы вражду и злобу, которая так часто отравляет радости общежития.

К несчастию, мы не можем похвалиться, чтобы миролюбивое расположение было у нас господствующим. Напротив, не везде ли заметны печальные следы взаимной холодности и отчуждения? Не часто ли пред нашими глазами дух вражды и раздоров разрушает самые нежные связи и отравляет самые сладостные ощущения? Даже и там, где, по-видимому, господствует мир, нередко искра раздора тлеет под пеплом и ждет только малейшего дуновения, чтобы вспыхнуть ярким пламенем. Эта несчастная настроенность понятий и этот ложный порядок отношений сделались для многих как бы постоянным правилом жизни, так что на мир, на спокойное и дружелюбное обращение, люди часто смотрят, как на что-то невозможное при настоящем порядке жизни и превышающее человеческие силы, а на вражду и борьбу позволяют себе смотреть, как на необходимое условие для развития душевных сил и способностей, как на благотворное средство, сообщающее человеку напряжение и бодрость, без которых он ниспал бы в состояние неги и расслабления. Но мы научимся судить иначе, если с большим вниманием вникнем в смысл апостольской заповеди: аще возможно, еже от вас, со всеми человеки мир имейте.

Никто не думает, конечно, что апостольская заповедь требует от нас полного согласия с другими людьми в понятиях, правилах и привычках: потому что это было бы требованием невозможного. Три-четыре человека, вот небольшой круг лиц, с которыми мы можем находиться в подобном единодушии. Часто даже и это небольшое число лиц, единомысленных с нами, от изменчивости наших понятий и желаний сокращается и совершенно пресекается. Следовательно, здесь должна быть речь об ином, внешнем мире, который может существовать при самой значительной разности в мнениях и привычках. И то, что требуется от нас в этом смысле, весьма не маловажно. Мы должны уважать права и достоинство других людей и не пользоваться случаями и средствами, а тем более не изыскивать их, к тому, чтобы оскорблять других людей и вредить им. Но это составляет только одну, и притом отрицательную сторону мира; по смыслу апостольской заповеди, мы должны не только отстранять всякой повод к вражде, угрожающей разрушить мир, но и уже возникшую против нашей воли вражду стараться прекращать и успокаивать с христианским самоотвержением, чрез уступку части наших прав, выгод и преимуществ. По христианскому чувству и долгу мы обязаны смотреть на недостатки других с снисходительностью, исправлять их ошибки с кротостью, переносить обиды с терпением, подавать руку примирения без хитрости и злопамятства, предупреждая друг друга желанием мира, и оказывать им всякое возможное благодеяние: все это принадлежит к духу миролюбия и требуется апостольскою заповедью.

И можно ли сомневаться хотя на одно мгновение, после прямого указания Апостола на объем, в котором должна обнаруживаться любовь к миру? Она не должна ограничиваться ни тесным кругом вашего семейства, ни более обширными связями, которые образовались у вас с другими людьми вследствие одинаковости ваших состоянии, вашего положения в обществе, ваших расчетов и предположений, ваших надежд и стремлении. Апостольское слово говорить: со всеми человеки мир имейте, – не исключая и тех, которые находятся вне ваших родственных связей и круга вашей общественной деятельности. Со всеми человеки мир имейте, не ограничивая миролюбивых расположений большим или малым числом лиц, которые, с своей стороны, дают вам доказательства внимания, дружбы и готовности к пожертвованиям, и не прерывая их в отношении к тем, которые не любят и обижают вас. Не одна приятная наружность, изящество обращения или особенная мягкость характера должны привлекать вас: сердце ваше не должно быть заключено и тогда, когда вы встречаете наружность неблаговидную и даже неприятную, лице печальное и даже мрачное, обращение жесткое и даже грубое. Телесное безобразие или другой какой внешний недостаток, конечно, составляют несчастие человека, происходят ли они от его вины, или же, как природные недостатки, возникли из его телесного сложения болезненного и неправильного. Долг христианской любви состоит в том, чтобы услаждать скорбь ближнего, а не увеличивать ее, облегчать несомый им крест, а не обременять его новою тяжестью. Подумайте и о том, что, может быть, неблаговидная внешность скрывает прекрасную душу, образованный ум, нежное и благожелательное сердце и чистую совесть. «Моисей был недоброречив, худогласен и косноязычен» (Исх. 4, 10): но Бог избрал его вождем своего народа и соделал посредником законоположения и обетований. Авессалом, сын Давида царя, был такой красоты, какой не имел ни один муж во всем Израили: от пяты ноги его и до верха его небе в нем порока (2 Цар. 14, 25): однако ж он не усладил дней отца в старости его. То же самое примените и к прочим внешним отличиям и преимуществам одних людей перед другими: ничто не должно быть преградою для вашей любви. Знатны или незнатны, богаты или бедны, счастливы или несчастны, важны или незначительны те люди, с которыми вы приходите в соприкосновение, – со всеми мире имейте.

Но Апостол присовокупляет: аще возможно. Следовательно, есть граница, которой не должна преступать наша заботливость о поддержании доброго согласия с людьми; есть предел, где разрыва с ними нельзя избежать и не должно избегать, и когда бывает необходимо противопоставить им себя для борьбы. Если для поддержания мира с ближними нужно очернить свою совесть, отказаться от истины и нарушить свой долг: то лучше прервать мир, нежели сделать неправду. И сколько бывает случаев в семейной и общественной жизни таких, в которых вы согрешили бы против Бога и совести, если бы не стали пререкать людям. Место, занимаемое вами в обществе, требует, чтобы вы наблюдали с другими людьми до известной степени строгость, которая им не нравится; поставляя себя на одну степень с ними, вы могли бы избежать их ропота: но не покупайте этою ценою мира! Точным исполнением закона вы наносите неприятность разным лицам, подпавшим ответственности; если бы вы решились уклониться от справедливости, то имели бы менее недоброжелателей: но не покупайте этою ценою мира! На вас лежит обязанность пресекать там или здесь беспорядки и злоупотребления; действуя по совести, вы увеличиваете число лиц, неприязненных к вам; вы могли бы быть в лучшем согласии с этими лицами, если бы смотрели на их неправды, как будто не замечая их: но не покупайте этою ценою мира! Вообще, вы должны прервать мир, когда высший долг приходит в столкновение с ним, когда делается невозможным сохранять его по совести. По совести, говорим: потому что часто от доброго согласия с людьми отклоняют нас дурные наклонности; часто испорченное сердце пользуется только по видимости добрым предлогом, чтобы остаться во враждебном расположении к тем, кого оно ненавидит и преследует. Один желает нравиться и привлечь на себя взоры людей красотою, убранством и блеском; но если другим людям с подобными же притязаниями удастся с большим успехом возбудить внимание и расположить в свою пользу общественное мнение: тогда самолюбие его оскорбляется, в душе рождается тайная зависть, и он считает невозможным сохранить мир с теми, которые имели большую, чем он, удачу. Иной, следуя влечению своего самолюбия, не щадит никаких средств к исполнению своих намерений и достижению своих целей; если же другие полагают препятствия в исполнении его желаний и осуждают принятые им меры, как исполненные вопиющей несправедливости: то он объявляет их злейшими своими врагами и считает невозможным иметь с ними мир. Многие столько горды и надменны, что хотят повсюду иметь решительный голос и обо всем произносить окончательный приговор; и если кто-нибудь осмелится противоречить их суждению и подать свой голос: то у них прерывается всякое согласие и оскорбленное самолюбие говорит, что здесь мир невозможен. Зложелательство, как змия, впившись в их сердце, не дает им покою: они хотят мщения, хотят пресытиться чужими страданиями; и когда христианство является с своею заповедью: не мстите сами за себя, не воздавайте злом за зло; если враг твой алчет, дай ему пищу; если жаждет, напой его, – тогда обыкновенно отвечают: это невозможно. Вот подлинный источник большей части несогласий и раздоров между людьми. «Откуда у вас вражды и распри? - вопрошает апостол Иаков: не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших? Желаете -и не имеете; убиваете и завидуете-и не можете достигнуть;» (Иак. 4, 1. 2). Итак, ясно, чего требует от нас апостольская заповедь. Мы не должны делать ничего противного истине и справедливости, и должны отказаться от всего, что наше плотское сердце называет своим и на что оно смотрит, как на свою любимую собственность, если для поддержания мира с нашими ближними необходима подобная жертва. Мы должны подавить свои беспорядочные склонности, чтобы они не были преградою миру между нами и ближними; умерить необузданные желания, чтобы не стать в тягость людям, подле нас проходящим путь свой; оставить хитрые и противозаконные предприятия, чтобы они не вовлекли нас во враждебные отношения с другими. Своеволие, завистливость, опрометчивость и нескромность в суждениях, склонность к клевете, обидчивость, горячность, все это камни претыкания для наших ближних и все должно быть оставлено. Доколе не сделаем этого, до тех пор не будет у нас мира с ближними, и наше отчуждение от них не будет иметь никакого уважительнаго предлога.

Чем мы можем способствовать утверждению в себе христианской любви к миру? Иногда мир и согласие с другими людьми бывают следствием природного настроения души, плодом естественных расположений ее к кротости и безобидливому обращению. Иногда они происходят из желания спокойствия, когда кто-нибудь не может решиться на то, чтобы выйти из состояния приятных для него неги и бездействия. Иногда они прикрывают собою неправду, которая боится раздражать других и посредством уступчивости хочет предохранить себя от порицаний и осуждений. Но, как христианской добродетель, любовь к миру проистекает из более чистого источника.

Подлинное основание ее и главнейшее побуждение к ней составляет для христианина живое и постоянное памятование своих отношений к Богу и людям. Сам Господь милостив к нам и долготерпелив; Он возлюбил нас прежде, нежели мы родились и соделали что-либо достойное Его любви; Он призвал нас к миру с Собою, когда мы еще были Его врагами. Он искупил нас кровью своего Сына и всех призвал к упованию царствия. Он восстановляет падающих, укрепляет ослабевающих и милостиво приемлет грешников, когда они возвращаются на путь доброй жизни. Благость Его есть единственный источник всего, что мы имеем в настоящее время, и Его милосердие составляет единственное основание всех надежд наших в будущем. Но Он же, Отец любви, вложил нежное семя общения в наше сердце. Он поручил нас терпению и заботливости других людей при самом вступлении нашем в мир; Он поставил счастье нашей жизни и радости сладчайших союзов в зависимость от кротких и дружественных людей; Он устроил всю жизнь нашу так, что лучшие цветы радости бывают следствием мира и благожелательности. Будем же чаше возгревать в себе эти мысли. Не может быть, чтобы наряду с этими благотворными убеждениями устояла враждебная им склонность к строптивости, свойственной беспокойным умам, которые против всего восстают, на все вооружаются, не могут перенести легчайших обид и не хотят уступить ни малейшей части своих мнимых прав. Питать в себе склонности этого последнего рода значило бы извращать порядок, указанный природе всеблагим Творцем ее, значило бы превозноситься собственною бедностью и бессилием, значило бы издеваться над небесным милосердием. И кто эти люди, по отношению к которым мы должны подражать долготерпению и милосердию нашего Господа? Это существа, стоящие на одной с нами степени в царстве творения, братья и сестры, принадлежащие вместе с нами к великому семейству Отца небесного, который требует от нас любви к ним. Они точно также несовершенны, как и мы; они слабы и с такими же недостатками, как и мы; они неопытны и столько же имеют нужды в помощи, как и мы. Судьба наша связана с их судьбой; они спутники наши на пути жизни; они соединены с нами нежными узами крови и родства. Может быть, то, что нам не нравится в них, вызвано нашими собственными необдуманными и не благоразумными действиями; может быть, они чувствуют оскорбления тем глубже, чем менее ожидали их от лиц, к которым расположены со всею искренностью и прямодушием. Не жестоко ли заключать сердце свое для тех, с которыми имеем общую пищу, кровлю, общие заботы и занятия, с которым молимся вместе Отцу небесному: «остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», – с которыми вкушаем общую трапезу любви пред престолом Господним?

Исполнение этой заповеди будет для нас тем легче, чем яснее сознаем благодетельное влияние ее на нашу жизнь. Для процветания общественного благосостояния и для сообщения отношениям гражданской жизни счастливого и благотворного направления необходимо, чтобы один дух терпимости и общительности проникал всех членов общества. Где один восстаёт на другого; где каждый думает о том, как бы отклонить от себя и возложить на других исполнение или ответственность, соединенные с большим трудом и малой личною пользою; где отдельные сословия действуют, как враждебные силы, и ограждают себя друг от друга надменностью, искательством и различными хитростями; где на учреждения для общего блага смотрят, как на несправедливое ограничение личных прав и преимуществ, и стараются ослабить их действие или же разрушить самые их основания: там не может быть развития народных сил, процветания власти, порядка и безопасности. Но если уважение к чужим правам, готовность взять на себя часть общественных нужд, искреннее желание содействовать всем предприятиям в пользу общего блага, предупредительность и почтение к высшим и старшим, дружественное обращение с равными, снисхождение к низшим, заботливость о бедных и несчастных, если это стремление к единству одушевляет все сословия: то общество легко одержит верх над своим главным врагом, и для него скоро настанут счастливые дни внутренней силы и внешней безопасности. И если вы ближайшим образом хотите видеть довольными тех, с которыми находитесь в более близких отношениях: то исполнение вашего желания зависит главным образом от вас самих, от вашей уступчивости и терпеливости. В самом деле, как им быть спокойными, когда вы постоянно преследуете их своею строптивостью? Как им не жаловаться, когда ваша притязательность, ваша надменность, ваши оскорбительные речи постоянно наносят им новые раны? Не радостное приобретение – близость с вами, когда она служить к тому только, чтобы доставлять постоянную пищу вашей склонности мучить и оскорблять других! И потому не удивляйтесь, если те, которые имеют несчастие называться вашими близкими, ожидают с нетерпением конца этой близости, случая, который вынул бы эту занозу из их сердца. Если вы хотите узнать, где живет кроткое довольство, какие дома любит светлое спокойствие и с кем дружны благородные, невинные радости: то не спрашивайте, где живет роскошь и изобилие, не заключайте от украшений и нарядов к счастью обладателей; нет, это счастье поселилось там, где супруги, родители и дети, братья и сестры, живут между собою в согласии, где всех соединяет любовь, где всякий заботится о других, а не о себе, – да, вы встретите там радости и счастье, хотя бы жилищем их была хижина, хота бы и столом их была не роскошь, а нужда. Там живут счастливцы, у которых всякое затруднение решается общим советом и дружною помощью, всякое страдание облегчается общим участием, всякая радость и всякое наслаждение получают двойную цену от участия в них любимых лиц, и у которых сладостное ощущение довольства переливается из одного сердца в другое.

Не пренебрегайте же этими спасительными средствами, которые могут способствовать к приобретению мира и нераздельно соединенного с ним счастья. Прежде всего, возгревайте в себе чувство живейшей благодарности к Богу за все, что вы имеете и чем наслаждаетесь в жизни семейной и общественной. Сердца окружающих вас привлекайте уступчивостью и благожелательством, никого не чуждайтесь по ложным подозрениям, и тем более никого не оскорбляйте по надменности или из видов своекорыстия. Подавите в себе эту ложную чувствительность, по которой вы находите себя обиженными даже тогда, когда никто вас не обижал, и жалуетесь на скорби и страдания, выдуманные вами же самими или преувеличенные в десять раз против их подлинной тяжести. Не обижайте сами никого, и вам не будет встречаться необходимости отклонять от себя обиды других: потому что всякая почти ссора продолжается только для того, чтобы началу ее дать вид справедливости. Укрощайте искру гнева в самом ее возникновении: потому что, в противном случае, гнев найдет для себя пищу в своем собственном пламени, а будучи подавлен, он исчезнет от собственного бессилия. Научитесь великому искусству находить людей всегда добрыми: тогда многое, чего опасается зависть и против чего вооружается клевета, вы будете видеть в другом свете, так что оно будет казаться достойным, если не любви и уважения, то, по крайней мере, снисхождения. Приучайтесь к общению с другими в молитве: кротость и смирение, одушевлявшие вас во время беседы с Богом, будут сопровождать вас в жизни, и чрез напоминание о том, что вы сами имеете нужду в милосердом благоснисхождении, они расположат и вас к снисходительности в отношении к ближним. Воспоминайте в ежедневных молитвах ваших к Отцу небесному друга и недруга, и вы не будете в состоянии питать в себе чувства ненависти к тем людям, для которых испрашиваете небесного благословения; а если прогневаетесь на кого-нибудь, то солнце никогда не зайдет во гневе вашем (Ефес. 4, 26).

«Облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение» (Колос. 3, 12). «Будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Ефес. 4, 32). Поминайте слово Господне: «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Иоан. 13, 35).