Политически мотивированные и не имеющие той богословской открытости, которая является необходимым условием для истинного диалога, попытки унии XIV и XV веков оставили после себя зияющую пропасть между Востоком и Западом. Возможно, результат был бы иным, если бы во встрече участвовали не только церковные политики и богословы-схоласты, но больше представителей подлинных духовных традиций, например на Западе – последователи францисканской духовности или школы рейнского мистицизма. Интересно отметить, что недавние археологические открытия обнаружили фреску св. Франциска в греческой церкви в Константинополе, а по данным феррарских архивов удалось установить личности итальянских отшельников, присутствовавших на спорах во Флоренции и получивших формальный выговор от представителей папской курии потому, что они выражали симпатии позиции греков98. Эти туманные сведения могли бы служить отдаленным предвосхищением того огромного интереса, который на современном Западе многие проявляют к духовной жизни восточного монашества XIV века. Этот интерес вызвал взаимность, примером чему может служить исследование о Майстере Экхарте православного богослова Владимира Лосского99.

Вопреки открывавшимся возможностям, с падение Константинополя, захваченного турками в 1453 г., прекратились непосредственные сношения между христианами Востока и Запада. Запад вступил в период блестящей культурной активности, но в нем уже зарождался секуляризм. Он предпринял замечательную миссию, но трагически страдал от дальнейших расколов. Оглядываясь теперь на историю Ренессанса и постренессанса на Западе, мы видим, насколько западному христианству не хватало духовности, экклезиологии и богословия Востока, чтобы переосмыслить некоторые из своих слишком односторонних убеждений. Греческий же Восток тем временем был вынужден отказаться от интеллектуального прогресса и жить замкнутыми общинами, превращенными в гетто, просто борясь за выживание в обществе, где господствовал ислам. Возможность такого выживания была бы сомнительной, если бы не было изумительного богатства византийского богослужения и духовного руководства последователей исихастского возрождения XIV века, продолжавшегося в монастырях. Одна только Россия вступила на путь развития в качестве евразийской христианской империи. Но и ее Церковь, равно как и греки и балканские славяне, в своей духовной жизни до XIX века продолжала зависеть от византийских средневековых традиций. Таким образом, Запад утерял многие из своих восточных корней, тогда как Восток оставался в стороне, отделенным от тех событий, что определили ход истории нового времени.