Когда мы не понимаем чего-нибудь, — даже из естественного мира, то мы обращаемся к уподоблению, к сравнению с чем-либо известным нам или опытно переживаемым; например, кто не знает вкуса какого-либо неизвестного фрукта, то обычно ему указывают на какой-либо известный: винограда — на черную смородину, и т. п.

Но и это в конце концов не дает понятия о неизвестном.

Так же (не более и не менее) бывает и при сравнении вещей духовных, небесных, с чем-либо. Но подобные явления облегчают принятие неизвестного нам — тем, что сравниваемое нами, как факт, уже известно нам, — хотя и оно по существу нам не понятно.

Поэтому, утвердившись на тайне непостижимости чего-либо, Церковь, однако, нередко прибегает к сравнениям и прообразам.

Тем более если прообразы указывали именно на прообразуемое.

Так поступает Церковь и в Благовещение.

Соединение Божества с человечеством, — притом с сохранением свойств обоих естеств, — она видит, например, в купине, пылавшей, но неопалимой; лествице, поднимавшейся от земли до неба; жезле, происшедшем от кореня Иессеева; в сладкой манне, собранной в «стамне» (блюде, сосуде); в горе, от коей оторвался камень без участия рук человеческих; в Авраамовом шатре, принявшем невместимую Троицу; в кивоте, в капле, — и т. д.

В беседе с Девой архангел ссылается на пример Елисаветы, зачавшей в старости. Конечно, это необычно; но все же — зачатие происходит естественно и притом рождается человек. А при зачатии Девы — все происходит без семени мужа, и воплощается Бог, а не человек.

Общее же в обоих случаях одно: в них совершается все по воле Бога и всемогущим действием Его силы.

Однако в конце концов дело решает простаявера...И это — даже в естественном мире: ведь люди факт, бытие, принимают за «знание» их. На самом же деле: это две разные вещи... И познание открывается нам опытом...