Но начало падения произошло не от невинных прародителей, а — от опытного во зле диавола: от его зависти к первым блаженным людям. Сам, потеряв блаженство, он не может (и в прошлом, и теперь — тоже), когда кто-либо блаженствует, радуется — или даже хвалится13: зависть съедает его.

На место низвергнутого с небес «сатаны» (противника Божия) Господь и создал первого человека, поселил его в раю, ввел его в близкую любовь и общение с Собою.

Об этой зависти врага и говорится в богослужении.

В предпразднестве, в первой же стихире, говорится о явлении Сына Божия от Девы; а в следующей (второй) вот и указывается о причине этого величайшего события: «...ущедри (помилуй) создание Твое, завистно (по зависти) брань (вражду) приемшее работою (искушением, усилием) удержанное (от блаженства) льстиваго (сатаны, обольстителя)»; обещавшего, что Бог по зависти запретил людям вкушать от древа познания добра и зла; а на самом деле Бог (будто бы) знал, что, вкусивши от него, они и сами будут«яко бози»(Быт.3:1—5).

Но зависть была не в Боге, а в нем самом.

«Архангеловым гласом прелесть (прельщение сатаны) отгоняется...» (праздник, стиховна 3-я). «...Зиждитель (Творец) наш Господь... воплотитися... хощет, яко да проженет (прогонит) злосмрадие прелести благостию» (предпразднество, канон, песнь 8-я, тропарь 4-й). Как от солнца исчезает тьма, так и от Воплотившегося исчезнет «злобы омрачение» (там же, тропарь 1-й); ибо зависть — от злобы, от нелюбви.

«Днесь змиино омрачается шатание...» (предпразднество, седален по 3-й песни, «И ныне»); пример берется из «шатающихся» во тьме разбойников. То же повторяется и в седальне на праздник (по 3-й кафизме): значит, Церковь придает этому особое значение. И это же говорит она устами Пречистой Девы архангелу: «...не прельстиши, человече (а не ангеле), якоже прежде Еву праматерь змий льстивый» (малая вечерня, стиховна 2-я).

Довольно сего!