Довольно часто отмечает Церковь, что все это домостроительство нашего спасения, восстановления, наздания, обновления — есть делолюбвиБожией.

«За милосердие милости вочеловечивыйся, Боже наш, слава Тебе» (предпразднество, стиховна, «И ныне»).

Гавриил возвещает «великаго совета Ангела, воплощаема... за благость» (предпразднество, канон, песнь 8-я, тропарь 2-й).

«Ущедрив тварь Зиждитель, милосердием же Своим прекланяемь (склоняемый), во утробу Девы Богоотроковицы вселитися спешит» (малая вечерня, [на] «Господи, воззвах», стихира 1-я). Какой прекрасный образ любви — «спешит»!

«Тобою», Богородице, «человечество, на древнее блаженство, за благоутробие» призывает (там же, стихира 3-я).

Дева зачала «Превечнаго Бога, несказанно благоволившаго вочеловечитися, во (для) спасение душ наших» (там же, «И ныне»).

«Щедротство прием и человеколюбную милость, Себе постави во истощание...» (лития, «Слава»).

«Богатство благости несказанно!..» (праздник, стиховна, «И ныне»).

Эти мысли часто употребляются за богослужениями вообще и на Благовещение в частности. Но мы мало придаем значения им. Между тем они так утешительны, ободрительны, обнадеживающие нас! И недаром Церковь во всех возгласах указывает на благость, милость, щедроты, любовь: она лежит и в основе воплощения: от Благовещения — до Голгофы.

Но это — источник домостроительства. А самое спасение лежит в ином действии Бога Слова, — не в воплощении, а в -