VIII Об обещаниях и клятвах

(50, 1) Человек подобного характера и столь благочестивый далек ото лжи и не нуждается в клятвах. Ведь клятва — это утверждение, призывающее в свидетели Бога. (2) Как же такой человек, избравший раз и навсегда верный путь, может оказаться в чем–либо неверным до такой степени, что нуждался бы в подтверждении своих слов клятвой? Разве вся его жизнь не является одной нерушимой и верной клятвой? (3) Своим образом жизни и поведением он демонстрирует нерушимость своих утверждений, силою своего постоянства, делами и словом. (4) И если несправедливость заключена в делах или словах того, кто выносит суждение, а не в страданиях того, кто подвергся несправедливости, он никогда не солжет и не совершит клятвопреступление, приписывая несправедливость Богу, поскольку знает, что он безупречен по своей природе. Он никогда не солжет и не обманет ради своего ближнего, которого он научился любить, даже если это и не самый близкий друг. Тем более он не солжет и не преступит клятву ради самого себя, ибо он по своей воле никогда не сделает ничего во вред себе самому. (5) Он никогда не произносит никаких клятв, предпочитая в случае утверждения сказать «да», а, отрицая нечто, просто сказать «нет». Ведь клятва — это когда чем–то клянутся или же сочиняют нечто специально для того, чтобы подтвердить свои слова. (51, 1) Поэтому для него достаточно к утвердительному или отрицательному суждению добавить лишь: «Я говорю верно», и то лишь для убеждения тех, кто не вполне уяснил себе, что слова его вполне достоверны. (2) Ибо, как мне кажется, образ его жизни должен сам по себе внушать доверие даже посторонним, так что клятва и не потребуется. В отношении же себя и в общении со своими единомышленниками всюду царит единодушие, поскольку добродетель избирается добровольно. (3) Итак, гностик всегда верен своей клятве, хотя и редко прибегает к ней, как мы уже сказали. Верность его клятвы обусловлена верностью его слов истине. (5) Зачем прибегать к клятве тому, кто живет в полном согласии с высшей истиной? Тот, кто не клянется, не может совершить клятвопреступления и тот, кто никогда не нарушает достигнутой договоренности, не нуждается в дополнительных обещаниях. Ведь нарушение или выполнение договоренности определяется прежде всего действием. Ложь и лживая клятва в стипуляции или обещании несомненно является нарушением договоренности. (6) Но ведущий праведную жизнь никогда не нарушает договоренности и, оставаясь верным суждениям истины, своими действиями подтверждает истинность клятвы. Поэтому дополнительное словесное подтверждение оказывается для него излишним.

(7) Будучи уверенным, таким образом, что Бог повсюду, опасаясь грешить против истины и зная, что любая ложь недостойна, он находит достаточную опору в божественной и своей совести. (8) Поэтому он не лжет и не нарушает соглашений, им заключенных. Поэтому же он не клянется даже тогда, когда от него этого требуют. По этой же причине он никогда не отрекается от своих слов, не позволяя себе солгать даже под пытками, угрожающими жизни.