О греческих заимствованиях и заблуждениях Аллегорический смысл стоического пантеизма

(2) Стоики учат, что Бог, как и душа, по своей сущности есть одновременно тело и дух.[1723]Все это явственно присутствует в их сочинениях. Однако эти их аллегории следует понимать в том же смысле, в каком они представлены в традиции гностической истины, ведь они, как древние мудрецы, указывая на одно, подразумевают другое. (3) Стоики учат, что душа Бога пронизывает всю природу. Мы же считаем Бога единственным творцом, который все сотворил словом. (4) По–видимому, в заблуждение их ввело следующее изречение из книгиПремудрости:«Проникает и проходит через все из–за его чистоты».[1724]Они не поняли, что сказано это о Премудрости, «перворожденной Бога».[1725]

Философы о материи

(5) Далее, многие из философов, те же стоики, Платон, Пифагор и, тем более, Аристотель Перипатетик считают материю одним из первоначал, будучи не в силах, видимо, ограничиться единым первоначалом. (6) То, что они именуют материей, рассматривается ими как нечто бескачественное и бесформенное.[1726]Платон решился даже назвать ее «не–сущей». (7) Именно так, и в высшей степени таинственно, он выразил это вТимее,зная, что в действительности начало едино: «Вот что мы думаем по этому поводу. Мы не будем сейчас высказываться ни о начале всего, ни о началах, или как там это называется, и притом только по той причине, что при избранном нами способе исследования было бы затруднительно привести наши мысли об этом предмете в должную ясность».[1727](90,1) Стоит ли говорить, что именно слова пророка «земля была безвидна и неустроенна»[1728]внушили им мысль о бесформенной материапьной сущности?

Судьба и случай

(2) Учение Эпикура о случайности — это, соответственно, результат неправильно истолкованного изречения «суета сует, всяческая суета».[1729](3) Аристотель же, ограничивая влияние провидения подлунной сферой, следовал псалму: «Господи, милость твоя до небес, истина твоя до облаков».[1730]Однако в действительности слова эти указывают на то, что ясное истолкование пророческих таинств не было открыто до прихода Спасителя.

Философы о посмертных наказаниях

(4) Точно так же, учение о посмертных наказаниях и огненных очищениях позаимствовано из варварской философии не только поэтами, но также и эллинскими философами. (5) Платон в концеГосударстваговорит об этом так: «Там были дикие люди, огненные на вид. Послушные доносившемуся из бездны реву, они схватили некоторых и увели, а Аридея и других связали по рукам и ногам, накинули им петлю на шею, повалили наземь, содрали с них кожу и поволокли по бездорожью, по вонзающимся колючкам [причем, всем встречным объясняли, за что такая казнь и говорили, что сбросят преступников в Тартар]».[1731](6) Ясно, что огненные люди — это ангелы, которые, схватив неправедных, повели их на казнь. «Ты творишь, — сказано, — ангелами своими духов, служителями своими огонь пылающий».[1732](91,1) Вышесказанное свидетельствует также и о том, что душа бессмертна, поскольку о наказываемом или вразумляемом (paideuo/menon) говорится, что он чувствует, а значит жив и проводит жизнь в страданиях. (2) И разве не знает Платон о существовании огненных рек и земной бездны, которая варварами названа геенной и которую поэты нарекли Тартаром? И не таков ли смысл всех этих рек Кокит, Ахеронт и Пирифлегетон[1733]и всех за других видов мучений, карательных и исправительных?

Ангелы–хранители

(3) Платон совсем не далек от того, что говорится в Писании, когда учит об ангелах для «малых и меньших» и об ангелах–хранителях, надзирающих за нами: (4) «И когда все души избрали себе ту или иную жизнь, они, в порядке жребия, стали подходить к Лахесис. Какого кто избрал себе гения, того она с ним и посыпает, как стража жизни и исполнителя сделанного выбора».[1734](5) Даймон Сократа намекает, по–видимому, на то же самое.

Философы о сотворении мира

(92,1) Философы учили, что мир сотворен, позаимствовав это у Моисея. (2) Платон говорит буквально следующее: «Было ли оно [небом всегда или же оно возникло из некоего начала? Оно возникло, ведь оно зримо, а значит, осязаемо, а, будучи осязаемым, телесно». (3) И далее: «Конечно, творца и родителя этой вселенной нелегко отыскать».[1735]Он учит, следовательно, что космос не только сотворен, но также и о том, что сотворен он как сын (поскольку творец назван отцом). Это значит, что космос получил свое начало только от него одного и возник из ничего (mh\ o)/nto»). (4) О сотворенности космоса учат и стоики.[1736]

Дьявол

(5) О том же, что глава демонов — тот, о котором много сказано в варварской философии, — является злотворной душой, читаем вЗаконах: (6) «Не следует ли признать, что душа, правящая всем и во всем обитающая, что многообразно движется, управляет также и небом? — Конечно. — Но одна ли она или их много? Я отвечу за вас, их много. Ибо мы никак не можем предположить меньше двух — одной благодетельной и другой, способной совершать противоположное».[1737](93,1) Нечто подобное написано и вФедре:«Есть тут много другого дурного, но некий гений примешал к большинству из них мимолетное удовольствие».[1738](2) Далее он всего лишь дополняет высказывание апостола: «Наша брань не против крови и плоти, но против начал, против властей, против духов [злобы] поднебесных»[1739], когда в десятой книгеЗаконовпишет следующее: (3) «Так как мы между собой пришли к согласию, что на небе полно благ, но также и — впрочем не в большем количестве — им противоположного, то мы полагаем, что между ними происходит нескончаемая борьба, требующая чрезвычайной бдительности».[1740]

Умопостигаемый космос

(4) Понятия умопостигаемого и чувственно воспринимаемого космосов не чужды варварской философии. Первый из них имеет характер архетипа, второй же является образом того, что именуется «парадигмой». И если первый, умопостигаемый, именуется монадой, то второй, чувственно воспринимаемый — это гексада. Ведь, согласно пифагорейцам, число шесть связано с браком и означает порождающее начало, (5) в то время как монада включает в себя невидимое небо, невидимую[1741]землю и свет разума. «В начале, — сказано, — Бог сотворил небо и землю. Земля же былабезвидна». (94,1) И далее: «И сказал Бог: Да будет свет. И стал свет».[1742]Сотворение же чувственного твердого неба (ведь твердое чувственно воспринимаемо) описано как создание видимой земли и зримого света. (2) Не об этом ли учит и Платон, помещая идеи живых существ в умопостигаемом космосе, а виды чувственно воспринимаемого в соответствии с их родами описывая как созданные по образу умопостигаемого?[1743]

Человек как «образ и подобие»

(3) Тело, как учит Моисей, было сотворено «из праха», в то время как Платон называет его «земным узилищем».[1744]Разумная душа, далее, была вдохнута Богом «в лицо» человека, (4) и именно здесь, говорит Платон, помещена правящая часть души[1745], поскольку именно так истолковывает он появление ощущений в первозданном человеке. (5) Поэтому не случайно сказано, что человек создан по образу и подобию Бога, а «образ» — это божественный и царственной Логос Бога, Первый Человек, еще не подверженный страстям.[1746]Ум человека — это образ этого образа.

o(moi/wsi» qew=?

(6) [Платоническое] учение об уподоблении можно встретить и у Моисея, однако он называет это следованием Богу: «Господу Богу вашему следуйте и заповеди его соблюдайте».[1747]Таковы, я полагаю, все праведные, поскольку они следуют Богу и служат ему.

(95,1) В этом же смысле, согласно стоикам, предельная цель занятий философией — это жизнь в соответствии с природой[1748], а согласно Платону — это «уподобление Богу».[1749]Впрочем, об этом сказано во второй книге[1750]наших заметок. (2) Зенон Стоик, взяв это у Платона, а тот — у варварских философов, говорил, что всякое благо дружественно одно другому.[1751](3) Именно об этом говорит Сократ вФедре:«Ведь нет такого, чтобы дурной был другом дурному, а хороший другом хорошему — не был».[1752]Точно так же и вЛисидеон показывает, что дружба никогда не сохраняется между неправедными и дурными.[1753](4) Афинский гость в этом диалоге говорит, что имеется практика дружбы и следования Богу, основанная на древнем принципе, который гласит, что подобное дружественно подобному в пределах меры, лишенные же этой меры не способны прийти к согласию ни с другими, лишенными ее, ни с теми, кто от нее отклоняется. И только Бог может быть истинной мерой всех вещей. (96,1) И немного далее сказано, что добрый подобен доброму, и, будучи в этом подобным Богу, он становится другом не только всякому доброму, но и самому Богу. (2) Это напомнило мне сказанное в концеТимея:«Следует добиться, чтобы мыслящее стало подобным мыслимому, как этого требует его изначальная природа, и таким образом достигнуть той совершенной жизни, которую боги предложили нам на эти и будущие времена».[1754](3) Смысл этих слов близок следующим: «Ищущий не прекращает поиск пока не найдет, найдя, он восхищается, восхитившись — владеет, овладев — успокаивается».[1755]

(4) Не о том ли говорит и Фалес? Ведь наши учения о том, что Бог славен во веки веков и «знает сердце» каждого, истолкованы им следующим образом: «Говорят, что Фалеса спросили: «Что есть Бог?». Он же ответил: «Тот, кто не имеет ни начала, ни конца». Когда же его снова спросили: «В силах ли человек скрыть свои дела от божества?», то он ответил: «Каким же образом, если человек не в силах утаить даже своих мыслей?»[1756]

Достаточные условия для счастья

(5) Как это известно из варварской философии, только красота и добро, а также добродетель являются основаниями для счастья. Или, как сказано: «Вот, я предложил твоим очам добро и зло, жизнь и смерть. Избери жизнь».[1757](6) Жизнь, как и выбор ее, являются добром, противоположный же выбор — злом. Конечная цель при выборе добра и жизни, одна — в том, чтобы стать другом Богу: «Ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих»[1758], в любви к истине.

(97,1) Выразимся более определенно. Спаситель, завещая любить Бога и своих ближних, учил, что на этих двух заповедях держатся «весь закон и пророки». (2) Подобное же мы встречаем у стоиков и об этом молитва Сократа вФедре:«О Пан и другие боги, дайте мне стать внутренне прекрасным».[1759](3) ВТеэтетеже сказано: «Говорящий красиво сам красив и добр».[1760](4) Точно так же вПротагореон говорит своим спутникам, что ему наконец случилось встретить еще более красивого, чем Алкивиад (имея в виду Протагора), «если конечно наимудрейший наиболее прекрасен».[1761](5) И это потому, что, как он говорит, доблесть–это красота души, в то время как зло — причина ее разрушения.[1762]

(б) Антипатр Стоик, который написал три книги о том, что «согласно Платону, только красота есть благо», старался показать, что только обладание добродетелью является достаточным условием для счастья. Он же приводит многочисленные тому свидетельства из учений других стоиков.[1763]

Авторитет Аристобула (см. так же 99,2)

(7) Аристобул, живший во времена Птолемея Филометора[1764]и упомянутый составителемМаккавейских книг[1765],так же полагал, что перипатетическая философия заимствована из закона и пророков. Так что будем считать это обоснованным.

Идеальное государство Платона

(98,1) Согласно Платону, все мы братья, поскольку созданы одним Богом и имеем одного учителя. (2) Однако, «хотя все члены государства — братья (так скажем мы, продолжая этот миф), но Бог, вылепивший вас, в тех из вас, кто способен править, примешал при рождении золота, и поэтому они наиболее ценны, в помощников их — серебра, железа же и меди — в земледельцев и различных ремесленников». (3) Поэтому далее он говорит, что «с необходимостью некоторые из них стремятся объять и любят то, что ведет к знанию, другие же ограничиваются мнением».[1766](4) Так он учит об избранных натурах, стремящихся к знанию. Эти три природы людей, как полагают некоторые, соответствуют трем типам государства: еврейское государство — это серебро, эллинское — последнее, третье, а христианское — наиболее совершенное, поскольку в него подмешано царское золото, святой дух. (5) Следующие слова изТеэтетаописывают то, что вполне соответствует идеалу христианской жизни: «Поговорим о корифеях, ибо что можно сказать о тех, кто философствует без особого рвения? (б) Эти же с ранней юности не знают дороги ни на агору, ни в суд, ни в Совет, ни в любое другое общественное собрание, законов и постановлений, устных или письменных, они не видели никогда и не слышали. (7) Они не стремятся вступить в товарищество с целью получения должности, сходки, пиры и ночные шествия с флейтистками им не могут присниться даже и во сне. Хорошего ли рода кто из граждан или дурного, у кого какие неприятности из–за родителей, все это более сокрыто от такого человека, чем, по пословице, сколько мер воды в море. (8) Ему не известно даже, что он этого не знает. [Ибо воздерживается от этого не ради почета,] но дело обстоит так, что одно лишь тело его пребывает в городе, разум же, пренебрегши всем этим как пустым и ничтожным, парит надо всем, согласно Пиндару[1767]меряя просторы земли, спускаясь под землю и воспаряя выше небесных светил, повсюду испытывая природу любой вещи в целом».[1768]

(99,1) Далее сравним со словами Господа «пусть будет вам да — да, нет — нет» следующее высказывание: «Не вправе я уступать лжи и утаивать истинное»[1769], (2) или же следующие слова из десятой книгиЗаконов«не изрекай ни хвалы, ни клятвы»[1770]– с нашим запретом «не клянитесь».

Аристобул (продолжение)

(3) «Все они вместе, и Пифагор, и Сократ, и Платон в один голос говорят, что слышали глас Бога, когда созерцали процесс сотворения всего сущего, созданного и непрерывно поддерживаемого Богом. Но они, видимо, слышали слова Моисея: «Он сказал и возникло», ведь таким именно образом описал он божественное творение словом».[1771]

Поэты о сотворении человека

(4) Что же касается сотворения человека из праха, то философы постоянно говорят о теле, как имеющем земляную природу. (5) Гомер, не сомневаясь, произносит такое проклятие[1772]:

(6) Так же говорит и Исаия: «И нога ваша пусть попирает их как грязь».[1773]

(100,1) А Каллимах пишет[1774]:

(2) И снова:

(3) Гесиод же говорит о Пандоре[1775]:

Символизм огня, воды н земли

(4) «Творческий огонь» определяется стоиками как сила, которая пронизывает всю природу.[1776]В Писании, соответственно, Бог и его Логос аллегорически названы «огонь и свет».[1777]

(5) И Гомер в мифе о разводе Тифии и Океана не представил ли отделение воды от земли и образование суши? Он говорит[1778]:

Теология поэтов н философов

(6) Пойдем далее. Наиболее разумные из эллинов приписывали Богу провиденциальную силу. Например, Эпихарм Пифагореец говорит[1779]:

(101,1) Или лирический поэт[1780]:

Тем самым он говорит, что только Бог может сотворить ночь среди бела дня. (2) Арат же в поэмеО Явлениях выразилсятак[1781]:

(3) Далее он добавляет (имея в виду творение):

(4) И еще до него Гомер, описывая щит, скованный Гефестом, в полном согласии с Моисеем, сказал[1782]:

Действительно, воспеваемый поэтами и авторами прозаических сочинений Зевс возносит наш разум к Богу.

(102,1) Демокрит представляет это так: «В самом деле, мало на свете людей, которые возносят свои руки к тому, что эллины ныне называют воздухом и поэтому говорят: все Зевс обсуждает[1783]и все знает, и дает, и отнимает, и царит надо всем».

(2) Пиндар же Беотиец в иносказательной форме — ведь он был пифагорейцем — говорит[1784]:

то есть из «материи». Он же говорит, что существует только один «отец–художник»[1785], который, в меру наших способностей, ведет нас к богоподобному состоянию. (3) Но я забыл о Платоне. Ведь и он в своем письме к Эрасту и Кориску, основываясь на Писании, таким образом говорит об Отце и Сыне: (4) «Вы по справедливости должны принести клятву со всей серьезностью, но не с такой серьезностью, которая неприятна, а с родственной ей шуткой, клянясь именем Бога, владыки всего сущего, и именем могущественного Родителя этого владыки и виновника существующего, которого, если мы подлинные философы, мы должны знать».[1786](5) Бог называется отцом также и вТимее:«Боги богов! Я ваш демиург и отец всему созданному».[1787]

Платон о «Святой Троице»

(103,1) Когда же он говорит, что «все тяготеет к царю всего, и все совершается ради него, и он — причина всего прекрасного. Ко второму же — тяготеет второе, а к третьему — третье», то за это следует понимать как указание на Святую Троицу. Третий в ней — Святой Дух, второй — Сын, через которого все возникло по воле Отца.[1788]

Небесное путешествие души

(2) Далее в десятой книгеГосударстваПлатон упоминает о неком Эре, сыне Армения из Памфилии, который был ни кто иной, как Зороастр: «Написано это Зороастром сыном Армения, урожденным в Памфилии, который был убит в сражении, побывал в Аиде и узнал это от самих богов».[1789](3) Этот Зороастр, как говорит Платон, ожил через двенадцать дней после смерти, уже будучи на погребальном костре. (4) Эго может быть понято как намек на воскресение, или же как указание на то, что, при своем восхождении, души должны пройти через все двенадцать знаков Зодиака. Тот же самый путь они повторяют при нисхождении для [нового] рождения.[1790](5) Именно так следует понимать двенадцать подвигов Геракла, после совершения которых душа наконец освобождается от невзгод этого мира.

Космический цикл

(6) Не забудем упомянуть и Эмпедокла, поскольку именно согласно учению этого физика все вещи периодически возобновляются, превращаясь в огненную сущность.[1791]

(104,1) Совершенно очевидно, что этого же мнения придерживался и Гераклит Эфесский, который учил о вечном космосе, но также и о другом, подверженном уничтожению, осознавая однако, что этот последний в смысле его «разделения» не отличается от предыдущего.[1792](2) То же, что единый, но состоящий из совокупности сущностей космос он считал вечным, явствует из следующего: «Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он был, есть и будет вечно живой огонь, мерою возгорающийся и мерою угасающий». (3) О другом же, возникающем и гибнущем, говорится следующее: «Обращение огня: сначала море. А обращение моря — наполовину земля, наполовину — prhsth/r (ураган, вихрь, водоворот)».[1793](4) Означает это следующее: огонь, силою всем управляющего Логоса и Бога, превращается через воздух во влажную природу, в семя космического изменения, то есть в то, что он называет морем. Из этого последнего возникает земля и небо, и все, что содержится между ними. (5) Затем космос снова возвращается к своему исходному состоянию и возгорается, как это ясно из следующего высказывания: «Море растрачивается и измеряется той же мерой, какой была прежде, чем стать землей». То же самое сказано и о других первоначалах.

(105,1) Наиболее знаменитые из стоиков подобным же образом учат о возгорании космоса, его управлении и, в частности, о месте человека в нем и о поддержании (e)pidiamonh=») нашей души.[1794]

(2) Платон в седьмой книгеГосударстваназвал земной день тьмой, имея в виду «князей тьмы мира сего».[1795]В другом же месте, следуя Гераклиту, он учил, что нисхождение души в тело подобно сну и смерти.[1796](3) Однако не то же ли самое провозгласил дух, говорящий через Давида, о нашем Спасителе: «Я лег и спал, но встаю, ибо Господь поддерживает меня»?[1797](4) Следовательно, не только воскресение Христа он аллегорически назвал пробуждением, но и воплощение Господа обозначил как сон. (106,1) Сам Спаситель завещает поэтому: «Бодрствуйте!», то есть беспокойтесь о жизни и о том, как освободить свою душу от власти тела.

Числовой символизм

(2) В десятой книгеГосударстваПлатон пророчески говорит одне Господнем:«Всем, кто провел на том лугу семь дней, на восьмой необходимо было встать и отправиться в путь, чтобы пройти его за четыре дня».[1798](3) Луг означает неподвижную сферу, место тихое и приятное, обитель святых. Семь дней — это движение семи планет и дела творения, совершающиеся в течение семи дней и ведущие к успокоению. (4) Через все эти блуждания и движения путь ведет на небо, к восьмому движению и восьмому дню. Четыре же дня пути, которые совершает душа, означают продвижение через четыре стихии.

(107,1) Священную седмицу почитали не только иудеи, но и эллины, ведь в соответствии с семеричным циклом движется весь космос, живая и растительная природа.

(2) Гесиод выразил это так:[1799]

И снова:

(3) И Гомер:

И опять:

И еще:

И наконец:

(4) Поэт Каллимах пишет:

И снова:

А так же:

И наконец:

(108,1) Седмица обожествляется и в элегиях Солона.[1803]

«Пророчество» Платона о Спасителе

(2) И разве не пророчество о спасении изрекает Платон во второй книгеГосударства?Действительно, в Писании сказано: «Удали праведников из среды нашей, ибо они помеха нам». (3) По Платону же: «Столь праведный человек подвергнется бичеванию, пытке на дыбе, на него наложат оковы, выжгут ему глаза и после всех этих злых мучений посадят на кол».[1804]

Неантропоморфность Бога

(4) Последователь Сократа Антисфен, перефразируя слова Писания «Кому уподобите меня? — говорит Господь», пишет: «Бог ни с чем не сходен. Поэтому никакое изображение не в силах что–либо сказать о нем».[1805](5) Эту же мысль выражает Ксенофонт Афинский: «Тот кто держит в стройном порядке всю вселенную, (…) этот Бог, великие деяния которого мы видим, остается незримым для нас. Имей в виду также, что Солнце, которое как будто всем видимо, не дозволяет однако людям пристально рассматривать его, но если кто вздумает дерзновенно взглянуть на него, у того оно отнимает зрение».[1806]

прорицает Сивилла.[1807]

(109,1) Поэтому и Ксенофан из Колофона, уча о том, что Бог един и бестелесен, добавляет[1808]

(2) И снова:

(3) И далее:

(110,1) Прислушаемся к словам лирика Вакхилида о божестве,

(2) Стоик Клеанф так рассуждает о Боге в одной из своих поэм[1810]:

(111,1) Он же, косвенно порицая дьявольское идолопоклонство, добавляет:

(2) Действительно, учение о божестве не следует основывать на мнении большинства:

(5) Далее он же, продолжая изображать в деталях невоздержанность Зевса, пишет:

(7) Но оставим театралам их глупости. Гераклит же пишет следующее: «Вот эту то речь, сущую вечно, люди не понимают прежде, чем выслушать, и выслушав однажды».[1813]

(112,1) Меланиппид лирик поет[1814]:

(2) ВСофистеПлатона великому Пармениду приписываются такие слова: «Множество знаков тому, что сущее не возникло и не подвержено гибели, целокупно, единородно, непоколебимо и нерожденно».[1815](3) Гесиод же пишет[1816]:

Теология поэтов и философов

(113,1) По словам Гекатея[1817], автора повествований об Авраме и Египтянах, Софокл восклицает:

(114,1) Еврипид говорит[1818]:

(2) Он же пишет вПерите[1819]:

(3) Саморожденное существо, произошедшее от самого себя — это творческий разум, остальное же — о космосе, где свет противостоит тьме. (4) Эсхилу сыну Евфориона принадлежат следующие многозначительные слова[1820]:

(115,1) Насколько мне известно, Платон упоминает следующие слова Гераклита: «Одно–единственное мудрое существо называться не желает и желает именем Зевса». (2) И еще: «Закон именно в том, чтобы повиноваться воле одного». (3) И, если угодно, «имеющий уши, да услышит» представлено Эфесцем в таком виде: «Те, кто слушали, но не поняли, подобны глухим. Присутствуя — отсутствуют, говорит о них пословица».[1821]

(4) Но не желаете ли услышать мнения эллинов о едином первоначале? Тимей Локрский в своей книгеО природесвидетельствует о следующем: «Единое начало всего не сотворено. Ибо, если бы оно было сотворено, то началом стало бы не оно, а то, которое сотворило это первое».[1822](5) Но ведь подобное же истинное мнение вытекает из следующего положения: «Слушай Израиль, Господь Бог твой един есть и ему должно служить».[1823]

говорит Сивилла.[1824]

(116,1) Гомер, не иначе как по божественному вдохновению, намекает на Отца и Сына[1825]:

(2) И Орфей[1826], еще до него:

(3) Ксенократ Калхидонский, говоря о верхнем Зевсе и нижнем, подразумевал, очевидно, Отца и Сына.[1827](4) Однако Гомер, хотя и почитая богов, изображает их подверженными человеческим страстям, в отличии от Эпикура, который вообще отказывается их почитать.[1828]

(117,1) Гомер, например, пишет[1829]:

(2) Действительно, смертному не дано уловить Бога силою рук или ног, увидеть или же осознать с помощью органов чувств. (3) «Кому уподобите бы Бога, какое подобие найдете ему? — сказано в Писании, — (4) Идола выпивает художник, или золотильщик покрывает его золотом…».[1830]

(118,1) Комический поэт Эпихарм[1831]очень явственно говорит о Логосе в книгеГосударство:

(2) И далее:

(3) И затем:

(119,1) Воистину Святой Дух так возвещает через Исайю: «К чему мне множество жертв ваших? — говорит Господь, — Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота и крови тельцов, и агнцев, и козлов не хочу». И немного далее: «Омойтесь, очиститесь, удалите злые деяния ваши из дум ваших».[1832](2) А комический поэт Менандр[1833]говорит буквально так:

(3) «Разве я только Бог вблизи, а не Бог вдали? Может ли человек сотворить что–либо в темноте, где я не увидел бы его?» — согласно Иеремии.[1834]

(120,1) И далее, перефразируя слова «приносите, праведные, жертвы и уповайте на Господа», (2) он же пишет:

(3) «Если ты только скажешь, — говорит Писание, — смотри, я здесь».

(121,1) Комический поэт Дифил так пишет о суде:

(4) В согласии с ним трагик:

(122,1) И ниже:

(2) Нечто подобное находим и в орфических гимнах:

(3) Действительно, если мы проведем свято и праведно всю эту жизнь, мы будем счастливы здесь, но еще более — там, после того, как покинем этот мир. Вместо временного счастья там обретем мы вечный покой:

(123,1) Тот же Орфей говорит так:

(2) В другом месте он снова говоритоБоге, называя его невидимым и упоминая некоего человека Халдейского рода, которому он открылся. Здесь, видимо, говорится об Аврааме или же о его сыне:

(124,1) И как бы перефразируя слова: «небо — трон мой и земля — подножие ног моих»[1841], он добавляет:

и так далее.[1842](2) Эти слова проясняют изречение пророка: «И если бы ты расторг небеса и сошел, горы вздрогнули бы от лица твоего. И они растаяли бы как воск от огня».[1843]

(125,1) И снова Исайя спрашивает: «Кто исчерпал воды горстию своею и пядью измерил небеса?»[1844]

У Орфея сказано:

кому подвластны несокрушимые мойры.

(2) Называя Бога mhtropa/twr, он не только явственно указывает на то, что все было сотворено «из ничего», но также предотвращает всяческие попытки представить «божественную супругу» как соучастницу творения.

(3) Слова пророка Амоса: «Я утверждаю гром и творю ветер, и моими руками образованы небесные воинства» (4) и изречение Моисея: «Видите ныне, это я и нет иного Бога кроме меня. Я умерщвляю и оживляю, поражаю и исцеляю, и ничто не избавит от руки моей»[1846](5) перефразированы Орфеем так:

(127,1) Но не о том же ли говорит и Архилох Паросский?

и ты навлекаешь на людей злобные и несправедливые силы.[1848]

(2) И снова, согласно Фракийцу Орфею:

(3) И это, очевидно, перифраз слов Писания: «Господь спасает целые города и рука его захватывает целые земли как гнезда», «он сотворил землю силою своею и утвердил вселенную мудростью своею».[1850]

(4) Фокилид, называя ангелов демонами, полагает, что одни из них добрые, а другие — злые. Но так же учим и мы, называя некоторых ангелов мятежными[1851]:

(128,1) Филимон[1852], комический поэт, справедливо осуждает идолопоклонство в таких словах:

(2) А Софокл трагик говорит[1853]:

(3) Или, согласно Орфею[1854]:

(129,1) Лирик Пиндар в вакхическом восторге восклицает[1855]:

(2) И снова[1856]

(3) Когда же он говорит:

то заимствует он эту мысль из следующего: (4) «Кто уразумел разум Бога и был советником у него?».[1857](5) И Гесиод, в полном с ним согласии, пишет[1858]:

Подобным же образом и следуя Гесиоду пишет Солон Афинский в своих элегиях[1859]:

Непостижим разум бессмертных для людей.

(130,1) Далее, согласно Моисею, в знак ослушания женщине было предначертано рождать в муках. Так и поэт, далеко не безызвестный, пишет[1860]:

(2) Гомер[1861]же говоря, что

тем самым указывает на то, что Бог справедлив. (3) Комическому поэту Менандру[1862]принадлежат хорошие слова о божественном:

(4) Далее он говорит:

a(/panta d a)gaqo\n ei)=nai to\n qeo/n и это означает или то, что «всякий Бог благ (pa/nta qeo\n a)gaqo/n», или же, что предпочтительнее, «Бог благ во всем (e)n pa=si to\n qeo/n a)gaqo/n)».

(131,1) Трагик Эсхил, говоря о божественном могуществе, не колеблясь, называет его всевышним[1863]:

(4) Не кажется ли вам, что это просто перефразированное: «Перед лицом Господа трепещет земля»[1864]?

(132,1) Знаток будущего Аполлон, провозглашая славу Бога, поведал об Афине, которая, придя к Зевсу, просила его помочь Аттике в дни, когда Мидийцы напали на Элладу.

(2) Оракул был таков[1865]:

и т. д.

(133,1) Феарид в своей книгеО природепишет: «Первоначало,

истинное начало всему, едино и единственно».

(3) А комический поэт Дифил произнес такой гном[1867]:

Изобретателя и создателя всех благ.

(4) Платон же совершенно справедливо говорит, что «надлежит лучшие натуры заставлять овладевать тем знанием, которое мы ранее нажали наивысшим, то есть, умению видеть благо и совершать восхождение к нему», (5) ведь [вывести к свету] — это не то же ли, что перевернуть черепок? Точно так же, душу необходимо повернуть от некоего сумеречного дня к истинному дню бытия. И такое восхождение мы по праву назовем стремлением к мудрости».[1868](6) Вступивших на этот путь он причисляет к роду «золотых» людей: «Все вы братья, но только принадлежащие к этому роду обладают способностью к правильному суждению».[1869]

Врожденное знание Бога и естественная теология

(7) Отца и создателя всего, в силу некоторой врожденной способности, которой не нужно учить, люди постигают как начало, присутствующее во всем. Неживая природа всемерно стремится к живой. Из одушевленных существ одни рождены бессмертными и трудятся при свете дня, другие же — смертны. Из этих последних некоторые постоянно погружены во страх, пребывая в их носящем материнском чреве, другие же способны разумно распоряжаться своей свободой. (8) Все люди делятся на эллинов и варваров, но при этом ни один из человеческих родов, будь то земледельцы, кочевники или же городские жители, не может жить без врожденного чувства веры в совершенное существо. (9) Именно поэтому все народы Запада, и те, чьи владения простираются даже до восточных берегов или северных и южных ветров, имеют единое представление о владыке, возвышающемся надо всем. Это потому, что наиболее важные из его деяний в равной мере распространены на всех.

(134, 1) Лучшие из эллинов, занимающиеся многими науками и философией, далее всех прочих продвинулись в изучении варварской мудрости, принимая невидимого, единого и совершенного Бога, творца и первопричину всего наилучшего. Но даже они не знали всех следствий из этих истин, за исключением тех случаев, когда были научены нами. И не будучи в силах постигнуть божественную природу, они ограничивались, как мы неоднократно отмечали, лишь более или менее истинным приблизительным ее описанием.

(2) Ведь справедливо говорит апостол: «Неужели Бог есть Бог только иудеев, а и не эллинов?».[1870]Он указывает здесь не только на то, что Бог станет Богом для эллинов, поверивших в него, но и на то, что Господь в силах стать Богом для всех, будучи вседержителем всего сущего, в том числе и для тех, кому недоступно истинное знание Бога, понимание, что он есть, что он Господь, отец и создатель, а также остальные истины о Боге, если конечно их этому не научить.

(135,1) И пророки решительно указывают на то же. Исайя, например, говорит: «И если скажешь: на Господа Бога нашего уповаем. Ныне вступим в союз с господином моим, царем Ассирийским». И далее: «И разве я без воли Господней пришел на землю сию, чтобы разорить ее?»[1871](2) Так Иона говорит о том же силою пророчества: «И подошел к нему начальник корабля, и сказал ему: Что ты храпишь? Восстань, взови к Богу своему, может он спасет нас и мы не погибнем?»[1872](3) Словами «Бог твой» он показал, что считал его человеком, который знает Бога, а продолжение фразы, «чтобы он спас нас», делает ясным, что в разуме язычников уже присутствовало представление о вседержителе, хотя они еще не верили в него. (4) Далее сказано: «И он ответил ему: Я раб господен и боюсь Господа Бога небес». (136,1) «Тогда воззвали они: Молим тебя, Господи, да не погибнем за душу человека сего».[1873](2) Малахия пророк влагает следующие слова в уста Господу: «Приношение рук ваших не угодно мне, ибо от восхода Солнца и до захода велико будет имя мое между народами, и на каждом месте будет принесена мне жертва», (3) И снова: «Ибо я царь великий и имя мое явлено в народах».[1874]О каком имени здесь речь? Об имени Отца, таинственно явленном через Сына, Бога–Творца, как его называют эллины.[1875]

Еще раз о поэтах и философах

(4) О свободной воле Платон учит следующим образом: «Добродетель не есть лишь достояние какого–либо одного почитателя или непочитателя ее. Каждый приобщается к ней в большей или меньшей степени. И вина лежит на избирающем, Бог же — невиновен».[1876]Бог, действительно, не может быть причиной зла. (5) Лирик так говорит об этом[1877]:

(137,1) О Зевсе–Спасителе, муже Фемиды, царе спасительном и праведном, Пиндар говорит в таких словах[1878]:

(2) Тот же, кто не желает покориться велению истины и слишком горд своими человеческими учениями, воистину несчастен и пребывает в бедственном положении, согласно Еврипиду[1879]:

(138,1) Именно поэтому желающие узнать истинное учение не должны пренебрегать обещанием Парменида Элейского[1880]:

(2) А Метродор, хоть и эпикуреец, но не иначе как по божественному вдохновению произнес следующее: «Помни, Менестрат, что ты рожден смертным, и срок твоей жизни не переступит отпущенных границ. А поэтому возноси душу твою к вечному и беспредельному, к тому, что будет и уже было».[1881](3) «Когда же, — согласно Платону, — вместе со счастливым сомном, они увидят блаженные зрелища, одни, последовав за Зевсом, другие — за какими–либо другими богами, приобщатся к таинствам, которые по праву можно назвать самыми блаженными и которые мы совершали еще будучи непорочными и не причастными злу, ожидавшем нас впоследствии, допущенные к видениям непорочным, простым, непоколебимым и счастливым, созерцая их в свете чистом и чистые сами, еще не отмеченные той оболочкой, которую мы теперь называем телом, прикованные к ней, как улитка к своему домику».[1882]

(139,1) Небо называется пифагорейцами Антихтоном (Противоземием), и на этой иной земле, по словам Иеремии, «причислю тебя к числу моих детей, и дам тебе вожделенную землю, прекраснейшее наследие всемогущего Бога», и унаследовавшие ее будут царствовать на земле.

Заключение

(2) Бесчисленное множество других примеров приходит мне в голову, но мы должны остановиться на этом и сохранить наше повествование в разумных пределах, чтобы не уподобиться тем, о ком трагик Агафон сказал[1883]:

(140,1) Показав с достаточной ясностью в каком смысле Господь назвал эллинов ворами, я сознательно оставляю разбор мнений философов. (2) Ведь если бы я продолжил его, то никогда бы не кончил, сколь бы не расширял эти мои заметки для памяти, и везде бы я наталкивался на свидетельства того, что эллины заимствовали свою мудрость из варварской философии. (3) Мы обязательно вернемся еще раз к мнениям эллинов, когда наше рассуждение коснется учения о первых принципах. (4) Все предыдущее, тем не менее, показывает, каким образом надлежит относиться к эллинским писаниям, чтобы суметь «избегнуть волн»[1884]и не быть опрокинутым ими. (5) Или, как справедливо говорит Эмпедокл[1885]:

Он совершенно замечательно и вдохновенно показывает, что знание и неведение ведут, соответственно, к счастью или к несчастью, (б) ибо «чрезвычайно многого знатоками должны быть любомудрые мужи»[1886], согласно Гераклиту, и действительно, необходимо

(141,1) Таким образом, из вышесказанного становится ясно, что божественное благодеяние вечно, и что всем народам, согласно их достоинству, присуще природное благочестие, источником которого является никем не созданная и не имеющая иного начала первопричина. (2) Ведь Бог не стал Господом или благим существом, но всегда был и есть таким каков он есть — Богом. И он никогда не прекратит делать добро, все приводя к необходимому завершению. (3) И каждый из нас, в той мере в какой он сам желает, имеет долю в его благодеяниях. Индивидуальная же степень избранности зависит от заслуги правильного выбора, сделанного каждой душой, и от усилий, которые она прилагает к его осуществлению.

(4) На этом мы заканчиваем пятую книгу нашихСтромат, гностических заметок для памяти, посвященных

истинной философии.