XIIIПодобие церковной и небесной иерархий

(105,1) Укротивший свои страсти и достигший апатии, уже здесь, благодаря своей добродетели и гностичекому совершенству, становится «равным ангелам»[2135]. Светоносный подобно Солнцу и излучающий добро, силою божественной любви он приближается в своем праведном знании к тому святому состоянию, которое свойственно самим апостолам. Ведь эти последние не были избраны и не стали апостолами благодаря каким–либо уникальным особенностям их природы, поскольку ведь и Иуда оказался среди них. Они стали апостолами, избранные тем, кто предвидит пределы всего. (2) Поэтому Матфей, хотя он и не был избран изначально, после того, как проявил себя достойным апостольского звания, заменил Иуду.

(106,1) Так и ныне, исполняющие заповеди Господа и ведущие совершенную и гностическую жизнь согласно Евангелию, могут быть вписаны в список апостолов. (2) Такой человек будет пресвитером истинной церкви и верным дьяконом, исполняющим волю Бога, знающий сам и учащий других по божески, а не по человеческим установлениям. Он будет считаться праведным не потому, что пресвитер, но станет пресвитером, поскольку заслужил это звание своей праведностью. Здесь такой человек не занимает высоких постов, однако там он воссядет на двадцати четырех тронах судить народы, как говорит Иоанн вАпокалипсисе.[2136]

(3) Истинный завет спасения неизменен от основания мира и до наших дней, хотя и дар этот был преподнесен различным народам и в разные времена. (4) Отсюда следует, что этот общий для всех дар спасения единый Бог открыл «многими способами» через Господа. Дар этот уничтожает стену, разделяющую иудея и эллина, превращая всех в один народ. (107,1) Все соединенные «единством веры» в равной мере избраны.[2137](2) Избранными же среди избранных, как говорится, являются те, кто благодаря своему совершенному гносису выделяются из общего собрания. Они удостоятся величайшей славы, став судьями и правителями, числом дважды по двадцать четыре (удваивается ведь дар), избранные равно из иудеев и из эллинов.

Я полагаю, что земные церковные чины — епископы, пресвитеры, дьяконы — во всем подобны небесной ангельской иерархии. Степень славы, которая ожидает на небесах следующих по стопам апостолов и ведущих совершенную и евангельскую жизнь, соответствует, согласно писанию,[2138]степеням славы этих ангельских чинов. (3) Ведь «в облаках»,[2139]как пишет апостол, они становятся сначала служителями (дьяконами), затем удостаиваются славы пресвитера (различны ведь степени славы), и наконец становятся «совершенными мужами».

XIV Обитель покоя (Огдоада)

(108,1) Этот «совершенный муж», согласно Давиду[2140], «отдыхает на святой и божественной горе», то есть, в небесной церкви, совершенном собрании, состоящем из любящих божественную мудрость (oi( filo/sofoi tou= qeou=), совершенных израэлитов, чистых сердцем и безгрешных.

Именно, покинув Гебдомаду, место отдыха, они достигают высшей обители покоя, Огдоады, уподобившись Богу в своем благоденствии. Там удостаиваются они наиболее чистых и совершенных видений.

(2) «Но есть и другие овцы," — говорит Господь, — «место которым в ином стойле.»[2141]Ведь «стойло» и обитель отводятся каждому согласно его вере. (3) Однако сказанное: «Мои овцы знают мой голос,"[2142]– следует понимать гностически. Именно, благоразумие и разумение утверждаются и подкрепляются делами. (4) Прислушаемся к сказанному: «Вера твоя спасла тебя,"[2143]– осознаем, однако, что не всем просто верующим обещает он это, но только тем, кто своими делами доказывает свою веру. (5) В буквальном смысле относилось это только к тем праведным иудеям, которые исполняли закон и жили абсолютно благочестиво, оставив все земные дела ради веры в Господа.

(109,1) Никто не может остаться действительно верным и при этом грешить. И даже оставив плоть[2144], он должен избавиться от всех своих страстей, для того, чтобы достигнуть этой обители.

(2) Знание есть нечто большее, чем вера, как и честь, обретенная после спасения, лучше самого спасения. (3) Итак, после продолжительного воспитания и освободившись от страстей, верный попадает в некое «лучшее место», где он подвергается еще большим испытаниям и мучается раскаянием за свои грехи, совершенные после крещения. (4) И ужаснее всего он страдает от мысли, что он еще не заслуживает того, чего другие уже достигли. (5) Осознание своих заблуждений есть воистину величайшая пытка для верного. Однако божественная справедливость милостлива, а божественная доброта справедлива. (6) Когда же испытание заканчивается и каждый осознает свои грехи и очищается, велика печаль тех, кто остается в «ином стойле», оказавшись недостойным разделить славу праведных.

(110,1) Соломон, называя гностика мудрым, так говорит о тех, кто дивится величию предела, им достигнутого: «Они увидят кончину мудрого и то, как задумал Бог поступить с ним.»[2145](2) И они скажут о его славе: «И это тот, над кем мы смеялись и на кого показывали пальцем!? Глупцы же мы были, считая его образ жизни безумием, а конец ее — бесславным. Ныне же он стал сыном Бога и достиг славы святого.»[2146]

(3) Праведно Бог судит не только верного, но и язычника. Все зная и обладая совершенным провидением, он дал шанс достичь совершенства и тем, что не верит, даровав им философию. Еще до обретения веры, он дал язычникам, как сказано в законе[2147], возможность поклоняться Солнцу, Луне и звездам (божественным творениям) для того, чтобы они не остались совершенными безбожниками и не погубили себя. (4) Тех из них, которые не слушают заповедей и поклоняются рукотворным изображениям, ждет неизбежный суд, если они не обратятся. Такая же участь ожидает и тех, которые в силах поверить в Бога, но не желают этого, и тех, которые желают, но не прилагают достаточное количество усилий для того, чтобы стать верными. (111,1) Все они не в силах сделать следующий шаг и от поклонения звездам перейти к почитанию самого творца. Ведь это языческое звездопоклонство было задумано как дорога, ведущая к Богу. (2) Те же из них, которые вместо звезд дошли до обожествления камней и деревьев, будут выброшены, как сказано, как ненужные обломки из корзины,[2148]не заслуживающие спасения и отпавшие от общего тела. (3) Заслуживающие просто спасения находятся «посредине», однако подлинного и настоящего спасение можно удостоиться только совершенными действиями. Все дела гностика поэтому, как говорят, совершенны, в то время как простым верующим довольно обыденных поступков, еще не просветленных разумом и совершенным знанием. Наконец, все язычники однозначно грешники. Требованию писания же следуют только те, которые поступают не просто хорошо, но с определенной целью и в соответствии с разумным решением. (112,1) Неискусный в игре на лире не должен касаться лиры, а несведущему в игре на флейте не следует брать в руки флейту. Нет смысла касаться того, что неведомо или пытаться использовать то, назначение чего в действительности непонятно (para lo/ gon[2149]). (2) За свободу борются не только воины на поле брани. Причастные слову, стыдящиеся быть рабами наслаждения, ведут ее и на пирах, и в постели, и на суде:

(3) Нечестной добычей являются наслаждения и огорчения, приобретения и страхи или, вообще говоря, различные душевные страсти, которые приятны ныне, но о которых сожалеешь после. Ибо «какова будет тебе польза, если даже ты приобретешь весь мир в обмен на свою душу?»[2151](4) Очевидно, что отказывающиеся хорошо вести себя, сами того не ведая, упускают свою же выгоду. Поэтому они не в силах сами решить, о чем следует просить Бога, а значит, они не только не получат ничего из того, значения чего они не в силах понять, но даже получив, они не смогут это оценить, не зная что с этим даром делать. Бесполезны благие дары тому, кто по причине своей неискушенности и невероятной глупости не понимает их ценности. Необразованность — причина их неведения.

(113,1) Только бесконечное упрямство, как мне кажется, подпитывает хвастовство такой души, которая, будучи в добром здравии, все же противится обстоятельствам:

(2) Чистая совесть позволяет душе оставаться святой перед Богом и праведной перед людьми, сохраняя в чистоте ее мысли, ясными слова и справедливыми дела. (3) Получив такую силу от Господа, душа печется уже только о том, как достигнуть состояния божественности (h( yuxhÜ meleta=? ei)=nai qeo/j), считая незнание и неумение следовать велению разума величайшим злом. Непрерывно вознося Богу хвалу, через послушание и разумение, поиск истины, святые приношения, благие молитвы, прославления, воспевания, благословения, такая душа становится нераздельной с Богом. (4) Поэтому верно сказано: «Доверившиеся ему узнают истины, верные в любви пребудут с ним.»[2153]Видите, что премудрость говорит о гностике.

(114,1) Каждому отводится место пропорциональное его вере. Об этом говорит Соломон: «Будет дана ему избранная благодать веры и отведено ему будет особое место в храме Бога.»[2154](2) Исследование показывает, что имеется в храме Бога нижняя часть, общая для всего церковного собрания, и остальная часть храма, возвышающаяся надо всем, где пребывает сам Господь. (3) На эти три избранных предела указывают числа в Евангелии: тридцать, шестьдесят и сто.[2155]Лучший удел отводится тем «совершенным мужам», которые во всем подобны Богу. (4) Это подобие следует понимать не в смысле внешнего сходства (ведь это нечестиво) и не в том смысле, что их доблесть равна доблести самой первопричины (ведь думать, что человек может сравниться в своей доблести со всемогущим Богом также нечестиво). (5) «Ты неразумно решил, что я уподоблюсь тебе,"[2156]однако, «достаточно для ученика стать подобным наставнику,"[2157]– говорит Наставник. (6) Значит, подобным Богу он становится как сын и друг и вступает во владение наследством как бог и господин, при условии, что он жил совершенно и в соответствии с Евангелием.

XV Еще раз о тайном и явном: аллегории Писания

(115,1) Истинный гностик отмечен неким подобием, то есть, в нем содержится отпечаток тех мыслей (dia/noia) наставника, которые он открывает понятливым и разумным, тем кто в силах постичь смысл учения. Открывая глубины своего замысла способным все это усвоить, он возводит леса[2158], на которых знающий строит высокие и достойные творения, изменяя силою слова даже основания общественного порядка (toÜ u(po/deigma th=j politei/aj). (2) Наставника радует осуществимое. Царственному же и христианскому [разуму] надлежит быть господином и главой, ведь сказано, что мы в силах повелевать не только дикими животными, но и яростными страстями, которые обитают в нас самих. (3) Гностик спасается знанием различия между добром и злом, понимая и свершая «более, нежели книжники и фарисеи,"[2159](4) «двигая, развивая и правя," — как говорит Давид, благодаря истине, послушанию и праведности, и «правая рука его великолепно ведет тебя,"[2160]– то есть, сам Господь. (5) «Кто достаточно мудр для того, чтобы понять это? Кому дано разумение и гносис? Божественны пути Господа»[2161], — говорит пророк. Ясно, что только гностик в силах понять и объяснить смысл тайных слов. (6) Сказанное «знающий когда следует молчать»[2162][также относится к гностику], ясно указывая на то, что все и всем рассказывать не следует. «Имеющий уши, услышит,"[2163]– не всякий ведь имеющий слух в силах понять услышанное. (116,1) «Темная вода в облаках небес," — говорит Давид, — «но от его лучей расступаются тучи, вспышки молний и горящие угли»[2164]. И здесь о том же, ведь светлые слова сокрыты. (2) Слова эти ясны для гностика, подобно молнии, посланной Богом, но темны для большинства, подобно углям, которые дают свет только будучи зажженными и брошенными в пламя. (3) «Господь дал мне язык наставника (glw=ssa paidei/aj), чтобы я знал» — в нужное время, — «когда произнести слово," — и не только чтобы свидетельствовать, но и для того, чтобы задавать вопросы и отвечать на них. «Божественное наставление открыло мне рот,"[2165]– гностик понимает силу слова, знает кому, как и что следует говорить. (117,1) Слова апостола «в согласии с первоэлементами космоса, а не в согласии с Христом» указывают (как мы говорили ранее) на то, что эллинские науки элементарны, в то время как Христос совершенен.

Христианство и эллинская философия: сельскохозяйственная аналогия (Rom. 11: 37)

(2) Дикий побег оливкового дерева, привитый на культурное растение, сам становится плодоносящим. Действительно, ведь они одной и той же природы. Привитый побег использует дерево, на которое он привит, как почву, его питающую. (3) Всякое растение занимает свое место в божественном мироустройстве. Из дикой оливки делается венок олимпийским победителям. Вяз поддерживает и «наставляет» (dida/skei) виноградную лозу, способствуя ее росту. (4) Дикое древо не плодоносит, но зато вытягивает из земли больше соков. Но оно бесплодно, и именно поэтому и называется диким. (118,1) Культурный побег, будучи привитым на дикое растение, получает больше питания, но с другой стороны, сам окультуривает его и делает плодоносным.

Эллинский философ подобен этому дикому древу, изначально неплодоносный, продвигаясь в своем исследовании и стремлении понять, он может приблизиться к полноте истины, если примет в себя слабый и нежный побег гносиса, который, развившись подобно культурному растению на диком дереве, даст впоследствии начало совершенному логосу и превратит его в культурное растение. (2) Прививка, сделанная опытным земледельцем и гностиком, облагораживает дикое растение и делает его плодоносящим.

(119,1) Говорят, что есть четыре способа прививки. Первый из них состоит в том, что побег помещается под кору дикого дерева. Именно так мы проповедуем самые элементарные наставления, адресованные язычникам. (2) Другой способ заключается в том, что дикое дерево разрубается и в это место вставляется культурный побег. Это напоминает наше отношение к философствующим. Мы разрубаем их догмы и прививаем им представление об истине. Так следует поступать и с иудеями: открыв Ветхий Завет, следует поместить в него, как окультуренный побег, Новый и более благородный. (3) Третий способ больше подходит для обращения дикарей и еретиков, ведь их приходится притягивать к истине силой. Состоит он в том, что часть ствола дикого дерева рассекается и очищается от коры и затем к этому месту присоединяется и плотно привязывается культурный побег. (4) Наконец, последний способ прививки состоит в том, что из культурного растения вырезается побег по форме напоминающий глаз[2166]. Затем подобная процедура проделывается и с диким растением: в нем вырезается точно такое же круглое отверстие. В это место вставляется культурный побег, затем приклеивается и плотно привязывается. Такая процедура почти безболезненна и не вредит дикому растению. Гностические наставления более всего напоминают именно этот способ, поскольку они адресованы тем, кто уже в силах видеть вещи как они есть. Такая техника прививки наиболее подходит для пересадки побегов с одного культурного растения на другое.

(120,1) Слова апостола о прививке на культурное оливковое дерево относятся, я полагаю, к самому Христу. Именно, неокультуренная и неверная природа прививается на тело Христа и становится верной. Возможно, что это указывает на то, что вера прививается на душу. (2) Так и Святой дух «пересаживается» в душу, сам оставаясь на месте, и ограничивает себя, оставаясь безграничным.

Об использовании философских методов для обнаружения истины[2167]

(3) Соломон так говорит о гносисе: «София светоносна и свежа и с легкостью отдается и открывается любящим ее». «Она сама спешит к тем, кто ищет ее, и с раннего утра отправившийся на поиск ее не будет трудиться зря. Она вдохновляет и совершенствует разумение, и бодрствующие в поисках ее незамедлительно получают желаемое. Она сама найдет достойных («Ведь не для всех гносис»[2168]) и сама всеми возможными способами раскроется перед ними». Различны жизненные пути и разнообразны образы Завета. (121,1) «Она сопутствует каждому их замыслу,"[2169]различными способами в каждой отдельной дисциплине. (2) Далее он говорит следующее, замечая вполне справедливо, что эта любовь [к мудрости] совершенствуется через логическую силлогистику и доказательное знание: «Истинное начало ее — страсть к образованию», — то есть, к гносису, — «Разумение — есть любовь к образованию, любовь состоит в исполнении ее законов, следование законам влечет за собой нерушимое бессмертие, а бессмертие приближает к Богу. Страсть к мудрости есть путь в его царствие.»[2170](3) Итак, истинное образование — это стремление к гносису, упражнение ведет через любовь к гносису, любовь есть неукоснительное исполнение заповедей, ведущих к гносису, неукоснительное следование заповедям ведет нас к бессмертию, «бессмертие приближает к Богу.» Если такая любовь ведет к нерушимому гносису и приближает царственную натуру к Царю Всего, то этот гносис стоит упорно искать до тех пор, пока он не будет найден.

(4) Поиск начинается со стремления найти и заключается в розыске улик, указывающих на искомое. Открытие есть цель и предел любого поиска и является этим искомым знанием. Это открытие и есть гносис, схватывание смысла искомого предмета. Знаки бывают или предварительными, или одновременными, или же последующими.[2171]

(122,1) Учение о Боге, открытое его сыном, — это предел всякого дальнейшего поиска. Знаками, указывающими на то, что спаситель действительно является сыном Бога, являются пророческие писания, которые возвестили о нем еще до его прихода. Свидетельствами его воплощения являются те божественные силы, которые явно проявили себя после его вознесения. (2) Тот факт, что сам сын божий открыл нам это учение, является лучшим доказательством его истинности. И если, вообще говоря, каждое исследование направлено на поиск или персоны, или свойства[2172], то наша правота несомненно доказана, ведь искомой персоной является сын божий, а искомым свойством — сила веры, которая примиряет все противоречия и наполняет собою весь космос. (3) И если мы, опираясь на вечные истины и разумные рассуждения, достигли в этом согласия, до продолжающие безбожно отрицать роль божественного провидения заслуживают скорее наказания, нежели опровержения,[2173]поэтому не стоит далее задерживаться на этом. Подумаем лучше о том, как нам следует вести себя и как жить для того, чтобы достичь знания всемогущего Бога и своими трудами заслужить собственного спасения. Не от софистов, а от самого Бога узнав что ему наиболее приятно, устремимся к тому, что наиболее справедливо и свято. (4) Ведь наше спасение обрадует его, а спасение достигается добрыми делами и гносисом, и сам Бог дает нам знание и того, и другого. (123,1) Упомянем еще раз и слова Платона о том, что знание о Боге можно получить либо от него самого, либо от его потомков.[2174]Мы же, опираясь на свидетельства божественных речений, имеем все основания гордиться тем, что истина нам открыта самим Богом, сначала неявно через пророчества, затем же лично самим сыном Бога. Поэтому неразумно отвергать то, что способствует обнаружению истины.

Ограниченность учения всех школ кроме апостольского предания

(2) Некоторые философы, признающие власть Провидения, проповедующие идеал умеренной жизни и считающие личные несчастья наказанием за прегрешения, значительно продвинулись в области теологии, однако не вполне точны в некоторых деталях. Прежде всего, они не знают сына Бога и не понимают всей глубины замысла божественного Провидения. Истинное поклонение Богу недоступно им.

(3) Подобно им, некоторые еретики (иудеи и христиане), хотя и почитают единого Бога, выражают это неточно и грешат против истины. Они изобрели иного Бога и учат о Христе не так, как это открыто в пророчествах. Однако не все их идеи являются ложными, несмотря на то, что в основном они противоречат истине и направлены против нас.

(124,1) Павел обрезал Тимофея для того, чтобы те из верующих иудеев, которые следовали закону и понимали его слишком буквально не отвернулись от веры, считая необрезанного неверным.[2175]Ради общего блага он поступился частностями, сохранив основное и наиболее важное. (2) И Даниил согласился надеть золотую цепь, подаренную ему царем Персии, не желая оскорблять общественное мнение.[2176](3) Действительнолгут(yeu=stai) не те из них, которые искажают смысл замысла спасителя или заблуждаются в отдельных деталях, но те, которые извращают самое основное, отрицают само существование спасителя, искажают учения Господа, извращают смысл писания или преподносят их недостойным Господа и Бога способом.

(4) Завет, данный Богом через Господа и дошедший до нас через апостолов, единственный открывает истинный смысл и учит практике, достойной Бога.