«А теперь куда мы пойдем, Геронтисса?», – спросила я. «От сего дня и до Пятидесятницы (день Св. Троицы) будем говорить непрестанно«Царю Небесный»и иметь уши открытыми». Так и было. В день Пятидесятницы пришло Известие. Одно слово: ЛЕРОС.

На остров она прибыла 25 ноября 1990г. в день святой Екатерины. (Через пять лет в монастыре святых Ангелов (на о. Лерос) началось строительство церкви Святой (Екатерины). В этой церкви, если хочет Господь, может быть последнее земное жилище ее.)

Преосвященнейший митрополит принял ее с уважением и любовью. Каждая их встреча была благословением и для нас. Он всегда находил время и при каждой своей поездке на Лерос приходил и виделся с ней. Они говорили о многом. О Господе, о Богородице, об Ангелах. Всегда спрашивал, не имеет ли она в чем нужды. Вспоминал о ней в каждый праздник. В 1991г. на праздник Сретения он прислал ей открытку: «Многоуважаемая Геронтисса. Много у нас чтения, но это не слово Божие. Много у нас строек, но это не Дом Божий. К счастью, что на Леросе вы нам напоминаете об этом своим присутствием, словом и любовью. За это я вам благодарен и признателен».

Куда приезжала Геронтисса Гавриилия, везде ее окружала и обнимала любовь, которую вложил Господь в сердца ее чад. Во всей ее жизни.

На Лерос приезжали некоторые из ее чад. Сестра Кассиания П. из Афин, сестра Констнация Баббингтон Смит из Англии, и многие другие братья из Афин. Приезжал отец Симеон агиорит, монахиня Августина из Фарона, монах Михаил из Америки и монах Александр из Австрии. Она продолжает переписку со своими чадами. Она уехала из Афин, но любовь ее продолжает их покрывать. В письме Л. Сарийанни об этом читаем:

17–12–1990

«Возлюбленная Гавриилия.

Нет у меня ничего иного дать тебе, кроме моей любви и утешения, какое я ощущаю, когда мысль моя летает с тобой, или когда пытаюсь схватить твой взгляд, который всегда теряется в Небесах, в сердцах, в Ангелах.

Сказать, что ты уехала и оставила пустоту? Это было бы неправда! Как говорить о пустоте, когда возлюбленное твое присутствие живет во мне вместе со всем тем, что ты дала мне за все эти годы... Достаточно подумать о тебе, чтобы найти ответ, который ищу.

Я просила Христину купить Рождественскую открытку, чтобы отослать тебе. «Ты не хорошо думаешь, сказала она, бабушка Гавриилия не имеет нужды в таких пустушках, какие продают. Скажи только, что ее любишь. Этого довольно!""

В августе 1991г., за семь месяцев до ее погребения, приехали со Святой Горы наш старец о. Дионисий Микройаннанитис вместе с о. Спиридоном.

Она говорила своей подруге X. Зисиму: «Сестра моя Хариклия, вместо четверых, приехали ко мне двое». – «Что ты хочешь сказать мне?» – «Хочу объявить тебе благодарность. Приехал наш старец со Святой Горы о. Дионисий М., и они подняли меня на стуле, т. к. я не могу ходить, монах о. Спиридон и диакон о. Мелитон, и отнесли в церковь «Крепостная», и постригли меня в великую схиму, с именем, как и в малой, Гавриилия».

Никогда не забуду выражение ее лица, когда они спускали ее вместе со стулом по крутой лестнице крепости. Оно было очень спокойным. Руки ее не держались за ручки стула, а держали четки. Вот как бы она была в своей келии. Другой бы в ее возрасте, может быть, испытывал бы некоторое беспокойство. Но она имела абсолютное доверие к Богу и Ангелам Его...«На руках возьмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою».Там высоко, в церкви Богородицы «Крепостная», всего лишь несколько метров далее того места, где сейчас гроб ее, в присутствии о. Никодима, о. Мелитона, и Ф. и М. Мора, 13 августа она была пострижена в великую схиму.

В те дни они много говорили со старцем. Вместе с ними мы ездили при последнем ее выходе из келии в местность «Святой Петр», где они дали свое благословение для создания монастыря. Через два года по благословению нашего митрополита там начала строиться свящ. обитель святых Ангелов.

На Леросе она жила уже в безмолвии. Немного говорила по телефону, многие часы молчания, и только в субботу и в воскресенье утром видела народ. Приходили и брали ее благословение многие жители острова. Мужчины, женщины, дети, даже и младенцы. Они спрашивали, и она неустанно отвечала. Она приводила им бесконечные примеры из своей жизни в Индии и во всех других странах, и мы вновь слушали эти любимые нами истории, как бы слыша их в первый раз. Как будто у них была некая своя жизнь, которая нам открывалась всякий раз сначала, как нескончаемо раскрываются лепестки бессмертного многолиственного таинственного цветка.

Однако дни и месяцы уходили безвозвратно. Сердце знало, но мы изгоняли мысль о расставании. Выражение ее лица было очень серьезным. Говорила она мало.

Слова уже обременяли.

Каждое мгновение измерялось, ибо было измерено.

Она уходила...

Когда уйду из этого мира,

Как, когда проходит лодка

– как говорит поэт –

Не оставляет никакого следа на воде,

Так и я...

Но у меня нет угрызений. Это так! Безстрастие!

Если бы Господь захотел,

Мог бы сделать из меня другую вещь.

Но Он идет впереди, а я бегу за Ним

И смотрю на Его чудеса!

Я только зритель.