В феврале 1956 г. она приезжает в Lucknow, куда ее пригласили обучать персонал и лечить больных психиатрического центра, основанного миссионерами-методистами********, и где директором был швейцарский преподаватель Boss.

Там она встречает Lalita, несчастную девушку, которую описывает ниже в своих беседах (см. «Скажи, Мать», А, О неудачах), и которая благодаря ей стала православной монахиней, доктора Norell, доктора Charles и доктора Sinha, с которым ее связывала, как и с его женой, дружба, продолжавшаяся до смерти в 1991г. Его вдове, госпоже Ка Сина мы обязаны письмами их, которые она любезно прислала нам.

В Lucknow встречается она в первый раз и с методистом, великим американским миссионером Стэнли Джонсом. Тогда именно на его вопрос, какова ваша цель в жизни, она ответила: «но... возлюбить...» Он был тот, кто сказал ей,

что можно быть хорошим человеком, но не хорошей христианкой, потому что, говорит, она не знала диалектов Индии. Тогда она дала ему прекрасный ответ о пяти языках (см. «Скажи, Мать», Пять языков). В другой раз он сказал ей:

«Помолитесь, сестра моя, да даст нам Бог и другую благодать... » И та, поднимая руки к небу движением, которое мы делаем, когда хотим собрать воду дождя, ответила ему: «Но, брат мой, дождит Бог благодать Свою! Дождит!» (Grace is pouring down, brother! It is pouring down!) На него произвела большое впечатление эта христианка. Такое, что несмотря на то, что сам он принадлежал к другому исповеданию, пригласил ее несколько лет спустя, как монахиню уже, в Америку и Канаду говорить протестантским слушателям в великом турне, которое он совершил вместе с ней. Он дал ей тогда большую свободу в выборе темы! Она говорила нам, что все проявляли большой интерес, особенно к молитве Иисусовой. После этого путешествия он снова приглашает ее. На этот раз на работу в Sat Tal, на Семь Озер, в христианский Центр приема иностранцев, которые ездили к индуистам. Подобные Центры основали и ее знакомые английские миссионеры Murray Rogers и Bede Grifiths.

Пока она была в Lucknow, ее приглашает и Университетская ортопедическая больница преподавать физиотерапию больничным сестрам.

В марте и апреле она снова посещает с двумя врачами Boss и Norell больничку в ашраме Шивананды. Там 5 мая происходит ее встреча с Аланом, встреча из самых удивительных и интересных, и впоследствии встреча и знакомство их с Иудиф Гранди, голландской миссионеркой, «госпожой в шлеме».

Но где бы она ни ездила, ум ее в Anand Wan и говорит она об Anand Wan! 6–1-1957 пишет она Baba Amtë «Когда возвращусь в Anand Wan, запрусь на 48 часов в своей комнате, буду приходить только обедать и снова уходить в

свою комнату. С тех пор как я приехала в Индию, никогда так много я не говорила о проказе, никогда не показывала столько фотографий, никогда не рассказывала столь многим историю Вашей жизни!»

Удивительно, что при каждом шаге, с каждым новым или старым знакомством она заботится и старается с помощью Божией посылать людям материалы, оборудование.

Письма ее говорят о холодильниках, лекарствах, джипе, тракторе, покрывалах от комаров, игрушках для детей прокаженных и о детских приютах их, кроватях, строительных материалах, вате, антисептиках, молочном порошке...

для американцев и европейцев, которых она рекомендует и посылает туда. Чтобы стало известно в остальной Индии и во всем мире великое это Дело Любви. Организует контакты и помощь от международных организаций, таких как WHO (Международная Организация Здоровья), UNICEF и Международный Красный Крест.

Через излияние сердца Baba Amte в его письме 1961г., мы можем ощутить глубочайшую любовь, которую Господь вложил в ее (сердце) для великого этого Дела.

Anand Wan , 25–10–1961

Возлюбленная, дорогая сестра моя Лиля!

Очень благодарен за Ваше доброе письмо. Я преисполнился радости, когда получил перевод на 2.500 долларов от генерального секретаря финансов Ка. Keating P.W.F. в Вашингтоне... Пора написать и Ка. Marsh... Но любовь твоя к

человечеству – та, которая спасет находящихся в тревоге... Потому что текущий год – год, исполненный наводнений и голода для нашей страны. Anand Wan испытывает серьезный кризис голода по причине катастроф... Но выше средств и сил существует Сила, которая называется Любовь и Сострадание... Я уже думаю все оставить и поехать в Гималаи... Возлюбленная сестра моя, мечты не лошади: приходят и уносятся. Если бы возлюбленная, деятельная, посвященная моя сестра жила в Индии, я бы смог осуществить их... Только ты могла бы бегать по селам и городам... Молю тебя, возвращайся в твою семью, в великую семью твою, в Anand Wan... Брат твой нуждается в твоей заботе, в твоем Извещении... Прииди утешь твою сестру, жену мою. Прииди упокой детей твоих, Сократа и Платона... Приезжай в Anand Wan, исполни нас твоим Благословением...

«Кто же сотворит и научит, сей велий наречется в Царствии Небесном».

Она стала широко известной. Занимается, главным образом, язвами прокаженных и преподаванием физиотерапии больничному персоналу многочисленных больниц. Ее приглашают из города в город, из учреждения в учреждение. Она пересекает обширную эту страну из края в край. Путешествует любыми средствами. Поездами (всегда третьего класса), автобусами, воловьими повозками. Без отдыха, без мысли об усталости. Потому что, как говорила она нам, кто любит, не устает. Можно удивляться ее силе, жизнестойкости и вере, каковой одарил ее Бог. И подумать только, что тогда ей был 61 год и что она жила с юношеским ритмом и почти в «походных» условиях...

И это было только начало пути. Продолжение последовало с тем же ритмом в Америке и в Африке, и снова, во второй раз, в Индии, на этот раз как монахиня...

Зимой и летом она жила и служила в белом платье с короткими рукавами и в объездивших весь мир сандалиях. Что касается пищи, то она была очень умеренной. Рис, chapati, йогурт, сухие плоды, чечевица.«Не хлебом единым жив будет», –говорила она часто.

6–1-1957 писала она Baba Amtë «Здесь очень холодно. На улице народ ходит и смотрит на меня, как на нечто странное: я бегаю в белой одежде с коротким рукавом. Страшно продувает, но... я не тело, не разум, и не являюсь его

представлением о холоде и о тепле... Слава Богу!»

В марте 1957г. находим ее в Гандигархе, в Пунджабе. Она работает в Saket, учреждении для слепых детей. Ее рекомендовали Шивананда и великий общественный деятель Рамачандра. В рамках трудотерапии обучает их (детей) физиотерапии. 8–3-1957 пишет Baba Amtë «Здесь существует такая же любовь к детям, но и много денег, т. к. дело поддерживается женами махарадж и принцессами и высшим общественным классом. Детей десять, в возрасте 10–12 лет. Некоторые не могут владеть руками, а также ходить. Мы играем с мячом и в другие игры. Каждое утро учитель их проводит с ними школьные уроки. Управляющий присылает каждый раз после обеда автомобиль, который отвозит меня в Красный Крест, где я преподаю физиотерапию бесчисленным больничным работницам: госпожам и девушкам... Здесь я более полезна для Anand Wan. Если же Бог вновь приводит меня в контакт с этим общественным классом, которого я, после того как родилась, постаралась избегать, то, значит, есть причина...

Читай (Евангелие) от Луки 5, 27–33 и 6, 20–24 и увидишь, что ты последовал по правильному пути, и что твои больные не имеют во мне нужды... Сестра Amte! Теперь уже ты стала и здесь всем известной с приемными «детьми» твоими, детьми Прокаженных. Как я тебе говорила, куда ни приезжаю, более красиво, чем там, где я была. И это делает меня столь счастливой... Вот и здесь, в Sacet очень все красиво...»

Прежде чем выехать из Sacet, говорила нам, она получила крепкий «урок» от Ангелов. Слепые дети схватили кошку и постарались применить на несчастном животном приемы физиотерапии, которым они научились... На следующее утро кошка подохла от жестокого обращения. Она очень разгневалась от этого насилия. Через несколько часов свалилась больной с температурой 40! Однако уразумела урок! В чем виноваты дети? Она виновата, что не предупредила это, и что вошла в помыслы осуждения. Температура почти сразу же пропала!

Вскоре, 27 марта, начинается ее самая большая поездка, которая заканчивается 6 мая, через сорок дней. Она отправляется вместе с общественным деятелем Рамачандрой, советницей американского посольства и другими учеными в турне по Индии. Jaipur, Ahmadabad, Gandhi Ashram, Бомбей, Poona, Uruni, Kanshan, Madura, Trivendrum, Bangalore, Мадрас, Cuttuck, Pondicherry, Калькутта, Shanti Niketan, Patna, Banaras, Allahabad, Кашмир и многие другие города внутренней Индии. Однако путешествует всегда третьим классом, остальные – первым.

«Каждый день посещаем по крайней мере десять учреждений... Ночами сплю в поезде. Какое чудо, что я еще жива! Одну и единственную ночь имела роскошь поспать в зале ожидания одного вокзала, – пишет она Yehunda Hanegbi, и добавляет: – Никогда я не ощущала усталости, делая что-либо для Бога. Другие могут подумать, что я заболею или умру или иные бессмыслицы... Я ничем не болела и была всегда спокойна и счастлива».

21 апреля была наша Пасха. Она смогла ее праздновать в греческой православной церкви, где священником был святой батюшка, как она говорила нам.

27–9-1957 она встречается с Baba Amte и вместе они едут в Дели, где она будет работать в OTI (Occupational Therapy Institute), Институте трудотерапии. Он же продолжает ехать до Бомбея, но через день заболевает и посылает

ей телеграмму. Она спешит в Nagpur и помещает его в больницу. Каждое утро ездит в больницу, а вечером спит в зале ожидания вокзала. В течение пятнадцати дней. Там произошел чудесный случай и разговор с начальником вокзала, (см. «Скажи, Мать», А,Mpampa Amte –Баба Амте).

Однако дорога приводит ее снова в Дели, куда ее пригласили на Съезд гигиенического питания и физической терапии, который организовал доктор Sen (и за несколько лет перед тем вдохновил сам Ганди). Из Дели 23–10–57 она посылает прекраснейшее письмо Baba Amtë «...Знаю, что за любым случаем скрывается Воля Его. Да будет... ибо всегда это лучше, чем что бы то ни было другое, что можно себе представить или ожидать... Ты это знаешь лучше. Ты в Его руках и в безопасности. Он даст тебе Силу Свою, чтобы ты смог сделать и многое другое для детей Его бедных... Он даст тебе возможность сделать следующий шаг, и всем остальным, которые будут помогать твоему Делу, дабы преуспевала душа их... Хочу сообщить тебе новость об Уттар Каши (имеется в виду строящаяся новая больница для прокаженных). Доктор Sen решил принести Богу свои труды, кроме денег, которые подарил... На деньги [госпожи] Ка Сингх можно построить мою комнату и на деньги [госпожи] Да Сен – загородную лечебницу для лечения гнойных прокаженных... Позаботься приехать в Дели прежде 17 ноября, когда состоится Международный съезд вегетарианцев. Там встретимся с Альбертом Швейцером. Сейчас ему 80 лет, и он в первый раз приезжает в Индию. Будет замечательно! Подумай... Два Швейцера!(Примеч.В конце концов Швейцер не приехал). Yehunda приезжает в конце декабря. Первой его остановкой будет Anand Wan. 1 марта придут первые деньги из Америки для больницы прокаженных в Уттар Каши! ...Меня позвали на две недели работать в Poona... Вот-вот получишь холодильник и рацию...»

Активность ее была невероятной. Она представляет план доктора Sen Индире Ганди и проталкивает план Baba Amte оPrebatorio, в Дели... Убеждает с помощью Baba Amte общественного деятеля Рамачандру о строительстве новой больницы для прокаженных в Уттар Каши...

Из другого письма с почтовым штемпелем 22–8-57 из Bankheri в Хашангабаде, где она гостила у подруги и сотрудницы Esther Close, узнаем, что она отправляется в Уттар Каши, где надеется остаться жить и работать навсегда... Так она верила...

d. В Уттар Каши

«Вот на горах стопы благовестника, благовествующего мир».

(Наум 1, 15).

Мы в 1958 году. После целых четырех лет напряженной работы и огромного приношения Индия ее вознаграждает. Она останется совершенно одна на 11 месяцев в Гималаях у истоков Ганга, там, где никогда не ступала нога европейца. Недалеко от села, где был большой монастырь индуистских монахов, Govind Ashram.

Местность была неповторимая. Господствовало величие Божие и влекло к молитве. Она жила в возлюбленной Тишине, ожидая волю Божию и не имея абсолютно никакой заботы. Имелся, конечно, план о новой больнице для прокаженных, которую бы ей построили, но еще точно ничего не было.

В этой тишине Господь приготавливал ее сердце к принятию следующего Извещения – Зова монашества, – которым был и этот Зов тишины, ставший с тех пор единственным, несмотря на все ее внешние передвижения. Она находилась в Молитве и Молчании. Только редко случайный нищий или больной прерывал ее одиночество. И потом снова возвращалась она в Тишину...

Говорила она отцу Илие Мастройаннопулосу: «Я говорила: Ах! Вот пришел бы какой-нибудь христианин, да жил бы здесь и да служил бы Богу нашему в этих местах... » И Господь услышал, и, действительно, через четыре года

пришел другой человек Молитвы... Это был французский аскет Dom Le Soux, известный в тех местах под именем Абишиктананда, пришел и принес свою жизнь, молясь о сем Народе. (Примеч. Американский старец Adityanada, см. Приложение).

* * *

И здесь благодать Божия покрывала каждый ее шаг. Ведь она никогда ни о чем не заботилась, поскольку верила Тому, Кто сказал:«Не заботьтесь».Однажды ее позвали из отдаленного селения к больному. В письме ее из Уттар Каши к Baba Amte в 1958г. мы читаем: «...Отправилась пешком в 4.30 ночи и добралась с помощью Божией в Duna к 9 часам утра, после девятимильного пути. Со светом луны, а потом восхода шагала я по замечательной местности, где господствовала река, несущаяся вниз».

В тот день, когда она шла столько времени до своего назначения, случилось чудо промысла Божия. Было и одно напоминание... Ей стало жарко, и она захотела пить. Но воды она не взяла с собой. Воды Ганга бежали далеко внизу

в ущелье. Не было возможности спуститься в пропасть. Она продвигалась вперед, пока не оказался перед ней родничок свежей воды. Она попила, утолила жажду и решила положить знак камнями, чтобы вновь найти его при возвращении. Может быть, снова захочется пить...

Пришла в селение, занялась больными и потом пошла назад. После достаточного времени ходьбы в джунглях снова захотела пить. Однако нигде не видела знака, который она положила. И вдруг, вот камни которые она сложила в круг! Слава Богу! Идет, наклоняется попить. Но что же видит? Не было родника! Только сухая земля! «Буду знать, как заботиться! Ступай вниз! Кто ты, чтобы заботиться? Не говорит ли Господь: «Я буду заботиться», – говорила она нам, когда рассказывала об этом.

Жаждущие! Идите все к водам.

Исайя 55, 1.

В тот период она жила в гостинице для проезжающих паломников, которой управляла молодая индийская вдова, в dramsalla, как он называется по-индийски. Он был на лесном склоне Ганга, в очаровательной местности. Подробности мы можем услышать от нее самой ниже (см. «Скажи, Мать».Pio poln ap o, ti axizonme– Намного больше того, чего мы достойны). Она отдавала много времени для молитвы, и, как говорила, спускалась часто вниз к Гангу и пела то, что в первый раз услышала в этих местах: «Слава Тебе, Показавшему нам свет». Программу дня ее узнаем из письма, посланного оттуда Amte. «Жизнь моя жизнь пустынника, и ничего более не делаю. Встаю в 4 утра и сижу молча, слушая только птиц. В это время еще темно, солнце встает в 6.45. В 6 завтрак: две чашки чая и овес. Потом спускаюсь к Гангу. Между 8 и 9 Священное Писание. В 9 час урока английского с ребенком госпожи, хозяйки постоялого двора. Потом иду на почту и потом обедаю на весь день: стакан молока, чечевица, две лепешки хлеба и помидор. В 12 съедаю полдник. Сразу после этого снова чтение Свящ. Писания, затем прогулка. С 6 до 8 молчание. С 9 до 4 запираю дверь...»

* * *

Скоро, однако, тишина прекратилась. Стало приходить все больше народа прося помощи. Лечебницы не было в тех местах. Израненные ноги, больные уши, глаза, травмы, головная боль... Не было ваты, бинтов или антисептиков.

Однако ее подруга (госпожа) Ка Vellodi, жена министра, порекомендовавшая ей эту корчму, снабжала ее частенько из Дели.

Как она нам очень часто говорила, она была всегда молчаливым зрителем собственной жизни. 10–3-58 писала Yehudä

«С 1938г., когда я отправилась в Англию одна с Богом, слежу, как зритель, за своей жизнью. Но теперь ощущаю, что и тело мое не участвует. В страшную жару путешествовала я без воды или утреннего горячего питья, целыми

днями. Также и в январе в холоде Дели обходилась летней одеждой и ничего не ощущала. Что касается плохого или хорошего отношения людей, это мне безразлично. Смотрю на свою жизнь, как смотрю фильм... Всякий день слышу

о мучениях и трагедиях жизни, и вижу больных, что все они больны, поскольку ум их болен, и я позволяю рукам своим, прикасаться к больным телам их, и мир узнает, что я делаю, и проявляет интерес... Я настолько счастлива, что мертва для всего этого; если на самом деле ты мертв для мира, но однако же живой... Еще мне нет дела до того, что со мной случается, т. е. то, что случается с Ав. Папайанни, с Лилей, с доктором Lila, с Mataji, как им нравиться меня называть, или какое бы то ни было другое имя имеет это человеческое создание, которого никто не знает, кроме Бога. Когда приезжаю на новое место, меня там ожидает радость открытия тех, кому Он хочет, чтобы Я дала им от Его любви, тех, кого Он уже назвал Своими. Мое путешествие в этих местах вызывает недоумение. Я для них первое белое создание, которое они когда-либо видели».

Помню, она говорила нам, что младенец одной индианки из того места, как только ее увидел, заплакал. Он никогда не видел столь... бледного человека!

* * *

21–3-58 писала она Baba Amtë «...Итак, сижу тихо и жду, в буквальном смысле. Я никогда не ощущала столь глубокого смысла этого слова. Несмотря на то, что мы, люди, проводим жизнь нашу ожидая. Когда автобуса, когда письма, когда друга, обеда, поезда, и в конце... чтобы выйти из тела. Как говорит и любимый твой поэт: «Я Странник в этом мире и буду пребывать Странником, пока белые и дружеские крылья Смерти принесут меня в Жилище мое, на прекрасную мою Родину. Там, где Свет и Мир царствуют, я буду ждать других Странников, избежавших сетей Времени...» (Халиль Гибран).

Итак, жду и вижу около 10 больных каждый день. Большинство с больными глазами... Приходят прокаженные издалека, 18–25 миль. Есть предложение организовать Кров для «падших» женщин. Увидим... Во всяком случае, все, что будет делаться с больницей для прокаженных, будет совершаться под эгидой Maharogi Seva Semiti, ибо, как ты знаешь, не хочу иметь никакой собственности в этом мире...»

20–4-58 продолжает: «Что касается настоящего, живу одна и в уединении, когда освобожусь от больных... В жизни у меня только один идеал – образ жизни, который я обнаружила давно у Фомы Кемпийского*********и у брата Лаврентия. По этому образу я надеялась жить здесь в Индии. Однако в глубине души, может быть, есть мысли о монастыре. Но поскольку я еще не готова, сижу здесь и жду... Прочитав вчера «Деяния Апостолов», стих 4:34, я поискала и нашла в своем сердце такого христианина. Ты и Yehunda пришли мне на ум! И подумать только, что никто из вас двоих не является христианином по именованию! Странно... Однако говорит и Камерон: имею «гордость» не принимать денег от богатых, но принимаю их очень легко от бедных. Знаешь, верю, что если мы будем принимать деньги от богатых, то их никогда не будет обличать совесть, дабы они увидели Истину и изменили свою жизнь и мысли...»

Из другого торопливого ее письма Baba Amte, посланного по почте из Уттар Каши 19–5-58 узнаем и другие подробности о больнице прокаженных, которую для нее готовили:

«Возлюбленный брат мой, Amte... Получила письмо, где мне сообщают, что CARE (Американская Помощь) сделала

нас представителями и распределителями для сел... Я буду представлять также и Международный Красный Крест в этом районе... Министр Lucknow, посетив меня вчера, сказал, что мы можем начать строительство. Др. Sen подарил 1200 рупий и вчера мы вырыли и заложили основание первого здания. Жаль, что надвигающиеся дожди нас задержат. Через несколько дней вышлю тебе запечатанный перевод на 1200 рупий... Напишу Virginia, чтобы они расходовали деньги, которые им прислали до сих пор. Я уверена, что найдем и других дарителей. Shri Kishore приезжает в июне. Вместе отправимся и на работу по социальному обеспечению...»

Она заботится не только о плане будущей больницы для прокаженных, которая будет принадлежать Baba Amte. Где бы она ни была, нигде не забывает о его детях. 27–5-58 писала она своему «Сократу», Викасу Амте, которому было тогда около 10 лет: «Ты меня очень обрадовал тем, что сказал, что когда вырастешь, придешь сюда ко мне работать вместе. Молюсь, чтобы быть мне еще живой! Здесь очень жарко днем и очень холодно ночью. Столько птиц! Тысячи! Просыпаюсь в 4 утра и хожу по комнате до 8 ч. Ганг очень холодный в это время года. Посылаю тебе 13 марок для твоей коллекции. Полагаю, что у тебя нет таких... С любовью к тебе и домашним».

Эта любовь никогда не изменялась. Она не переставала проявлять заботу об этих детях. Из ее писем мы узнаем, что она часто интересовалась об их образовании, книгах, занятиях. Но и они не переставали ее любить, писать и приглашать к ним даже почти и до конца ее жизни. В письме, посланном из Афин 16 лет спустя, в декабре 1974г., писала она уже врачу, своему «Сократу», др. Викасу: «Когда я умом в Индии, то ощущаю, что отец твой представляет собой Силу и Энергии ее, мать твоя Любовь и Терпение ее, ты светлое ее Будущее. Любовью, какую ты ощутил ко всем этим больным, как только едва стал входить в жизнь, сердце твое настолько соединилось с ними, что, помню, такой вот мальчик, ты хотел быть Боже сохрани как они, чтобы можно было тебе дружить с ними и любить их без ограничения... Возлюбленный мой Vikas, ты благодаришь меня за то, что я научила тебя английскому языку? Мне нужно тебя благодарить. Я это делала не для того, чтобы тебе помочь. Я любила тебя и люблю настолько, что должна была так делать, чтобы мне можно было, поговорить днем с тобой. Это был только способ...»

* * *

В монастырь Govind ее звали временами, когда появлялась необходимость оказать первую помощь или когда нужны был ее руки.

Однажды началось строительство маленькой больницы для прокаженных...

Деньги дали доктор и госпожа Ка Sen и многие другие деятели и знакомые. Строили маленькую больницу и для нее самой маленькую комнату на склоне. Житель соседней деревни, имевший магазин и торговавший чаем, предложил свои услуги обеспечить ее скромным питанием. Она бы только заботилась о язвах прокаженных и «разговаривала» бы с ними на немом языке любви, на котором она умела столь хорошо говорить!

Но пока с мизерными средствами, которыми располагает, устраивает она «походную» больницу. И благодать Божия помогала, и результаты были удивительными. Однажды ей принесли мальчика 6-ти лет, у которого по всей коже были страшные чирьи. У нее ничего не было, кроме вазелина, и немного аспирина. Но она очень хотела что-нибудь сделать... Помолилась... Растерла аспирин, смешала с небольшим количеством вазелина и помазала больное тело.

Через несколько дней ребенок ушел со своими родителями. На лицах радость.

Полностью исцелился! «Это была боль родителей и плач ребенка, которые привлекли благодать Божию». Так сказала она, как и всегда говорила, когда благодать Божия совершала чудеса ее руками.

10–6-58 она писала: «Большинство прокаженных приходят с ожогами на руках по причине нечувствительности, какой страдают. Почти у всех красные опухшие лица, с искаженными пальцами и нервными болями. Пока помогаю им под деревом... Я предлагаю устроить Кров для детей до 4 лет от прокаженных родителей в заброшенном ашраме Шакти. Увидим...» И 10–7-58 выражает ему беспокойство своих индийских друзей: «Мне говорят, что Фиветиане (oi Qibetianoi )могут убить меня, не зная, что у меня нет денег...»

Начинает проявляться воля Божия. По попущению Божию срывается план о больнице прокаженных. 12–7-58 в коротком письме она пишет: «Управляющий телеграммой известил нас вчера немедленно прекратить строительство и

подыскать другое место. Это произошло после нажима Shri Goswani, весьма известного общественного деятеля, друга многих «крепких», который купил землю в том районе и, конечно, не желал бы иметь рядом такую клинику, а также и вблизи ашрама Шакти, где скоро опять-таки намеревается покупать участок... Как-нибудь нужно будет сказать Богу, т. к. он противился (слову):«Болящих исцеляйте»и«взалках бо, и даете Ми ясти...»Что касается нас, дорогой брат, то этого не было в Плане Божием... Я вспомнила, что ты сказал мне однажды: «Я так же ненавидим, как каждый прокаженный». Но, как сказал Христос:«Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел».И сейчас я спрашиваю себя: какая работа существует для меня? Не хотела бы я быть«рабой негодной»,несмотря на то, что Ф. Кемпийский говорит, что тогда только мы можем увидеть «поистине», кто мы... Диоген, кажется, еще разыскивает о Человеке...»

«Случайно» в те дни приходит смотритель гостиницы и возвещает, что ей следует оставить бедную комнату, которую она занимала. Вместо этого ей предложили... пещеру на берегу Ганга. Однако предоставим ей самой сказать

нам все подробности ниже (см. «Скажи, Мать». Намного больше того, чего мы достойны).

29–7-58 она написала о своем отъезде Yehundä «С того дня, как я приехала в Индию, все старались мне помочь начать что-нибудь. По интуиции я знала, что ничего не получится... Министры, большие господа, друзья, Красный Крест, больницы... В конце концов дали без санкции кусок земли и заложили фундамент для комнаты. Назвали его Lilá's grave, Лилин гроб. Я приняла это за шутку... Вскоре все прекратили. Не хотели чужого, и тем более прокаженных...

Пришел Суали из соседнего монастыря и говорит мне «удивленно»: «Не вижу, чтобы преуспевал Лилин гроб». Я говорю: «Такова воля Божия, чтобы остаться мне ни с чем...» «Ты очень умна», – ответил он мне».

Во все индийские годы у нее было только одно чтение. Священное Писание. Читала каждый день. После работы. Обычно на спальном мешке и на кровати, под накидкой от комаров, которая была и единственной ее роскошью, как она говорила нам. Но не только не была роскошью, но была единственной по-человечески защитой от скорпионов, змей и всякого рода страшных той страны. Она зажигала свечку и читала. И приходил всегда один «уполномоченный» мышонок, влезал на накидку и там делал... всякие безобразия! Его безпокоило, видите ли, чтение! (Она наконец соорудила тряпочный «второй потолок» из покрывала от комаров, и освободилась от ночного смущения). Однако чтение со светом маленькой свечи начало портить зрение. Через несколько лет она заболевает катарактой. Но и это станет поводом увидеть нам снова чудо Божие.

* * *

Как писала она 20–1-56 Yehuda, одна американка, которая была проездом в ашраме Шри Ауробиндо, дала ей тогда, когда она сама работала там, книгу, которая произвела на нее впечатление. Содержанием ее была переписка французского монаха-кармелита**********17-го века. Этот монах всегда держал ум свой прилепленным к Богу, и название книги было «Практика присутствия Божия».

Итак, однажды, когда она шла там, в Уттар Каши, по лесу около Ганга, думала о памяти Божией, как говорят наши отеческие писания. Вдруг она почувствовала, что рядом с ней идут молча два человека. Это были Фома Кемпийский и брат Лаврентий, тот монах-кармелит.

Прошло три года с того дня, как она прибыла в Индию. Из Ришикеша в Ананд Ван, и оттуда в Уттар Каши. Одна глава закрывалась, а другая скоро откроется.

10–8-58 она снова пишет Yehudä «Я все еще в Гималаях. Ганг не дает мне никуда ехать. Мост Darassu унесен водой. Здесь очень красиво. Сверчки, птицы. Будят меня в 4, порой и в 2ч. ночи, и тогда я встаю. Все это зелено и Мир...»

* * *

Но в последующие дни пришло Извещение о монашестве. Путь был яснейший. Нужно ехать в Ландур и послушать одну иностранку для следующего шага. (см. «Скажи, Мать»).

Изумление было великое. Во-первых, потому что она никогда не задумывалась всерьез о монашестве и не знала ни одного монастыря. И во-вторых, потому что считала, что Господь, как сама говорила, «был доволен той жизнью, какую она проводила». Извещение снова приходило два раза. Теперь объяснялся срыв плана о больнице для прокаженных... Теперь она понимала план Божий.

Однако денег не было, и она не имела возможности отправиться. Сидела и ждала, что Бог укажет способ. И указал через неожиданное посещение французской подруги ее, которая была монахиней-индуисткой, Дагии (Ntdagiaz) которая и стала поводом к ее отъезду...

Она очень полюбила Индию. Верила, что здесь закончится ее жизнь. Полюбила и была любимой. И если бы имела деньги, не было причин уезжать. Была уверена, что так продолжалась бы ее жизнь.

С трудом она могла бы представить, что ей предстоит другой путь.

16–8-58 пишет она Baba Amtë «Если это воля Божия, то уезжаю с Дагией (позднее Каруна) в следующий понедельник в Ландур. Прибудем в тот же день вечером и на следующий день будем Ришикеше. Надеюсь 20-го быть в Ландуре...»

Однако за несколько дней до приезда Дагии попустил Господь случиться нападению темных сил. Произошло много ужасного и невероятного. Но что произошло, произошло, как всегда бывает, после того как предшествовала благодать Божия.

Однажды, в полдень, она молилась. И приняла Видение, некое Посещение.

Предоставим ей самой описать это. Когда она нам рассказывала, мы, не прерывая ее, слушали, затаив дыхание. Был поздний вечер, двери заперты, в доме в Афинах, 28 января 1986г... Мы записали ее рассказ, не подозревая, что она

скажет, и она не знала об этом. Молюсь, чтобы она простила...

Геронтисса: Волосы Его темно-коричневые. Кожа Его пшеничная. Я имела этот опыт... Но только досюда. Только Глаза Его видела. Только Глаза и Лоб видела... Незабываемые... Не от мира сего... Каштановые, исполненные Жизни и Света. Как будто не было необходимости говорить. Были только Глаза, и они были очень близко к моим. Столь близко, что я подумала на мгновение, что смотрю в зеркало... но они не были моими. Они были Его... Только Глаза. Эти Глаза незабываемы и явились в минуту моей жизни, когда действительно я имела необходимость в чем-то сверхмирном... Я была тогда на Гималаях, где жила в Уттар Каши одна целый год. Тогда, когда случился этот топот, который меня преследовал и гнал уехать, и все это, знаешь... Прежде чем произошло все то ужасное, тогда я видела Его... И была не ночь. Был день. Я лежала и на мгновение закрыла глаза, и это случилось. Но я не задрожала и не недоумевала. Но у меня было чувство: «Какая это Защита!» – и я приняла это за великую Защиту и уже ничего не боялась. Поняла? Так было...

Д.: И сладкие были Глаза?

Геронтисса: Да. Очень и очень. Такое выражение я не видела в мире. Не смеющиеся. Нежные. Нежнейшие. Как будто покрывали они всю твою душу и все твое существо. Но только Глаза... Не видела Лицо... Однако у меня было чувство, что это был Он...»

Но последовало, как она говорила, страшное «нападение», натравленное из соседнего монастыря. На следующий день, опять в полдень, она услышала страшный и грозный шум, который привел в возмущение абсолютно тихую местность. Такой, что походил на топот многочисленных лошадей. В другой раз она, может быть, и задрожала бы. Однако на сей раз была совсем недавняя Благодать, какую она почувствовала накануне. И она поняла. Она стала нежеланной. Вероятно, призывание Имени, существование другой духовности и присутствие ее беспокоило те нехоженные места.

Неожиданный приезд Дагии был от Бога. Как только та приехала, то заболела дизентерией. Она лечила ее несколько дней. Потом Дагия попросила ее сопровождать в... Ландур для лечения.

После Извещения прошли дни, и из-за всего того, что произошло, не сразу пришло ей на ум название (города) Ландур. И тут она осознала!«Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя!»Свое переживание она сама живо описывает ниже (см. «Скажи, Мать». М,Mhnuma Kalogerikhz –Извещение о монашестве).

Те места в Уттар Каши были очень опасными, по ним не ступала нога европейцев. Им дали шестерых сопровождающих и повозку с мулом для больной Дагии. Перед ними лежали бесконечные часы хода пешком.

Прибывает в Ландур. На следующий день сопровождает Дагию к зубному врачу. Тот, как только узнал, что она гречанка, сказал, что, во что бы то ни стало, он должен познакомить ее с одной знакомой, которая служила в Греции.

Получив «Да», он в тот же день познакомил их.

Это была американка Нелла Грэхем Кук, которая была гостеприимно принята о. Феодосием в монастыре Воскресения Лазаря в Вифании! Путь ее снова был радостным, продиктованным: Вот Я безошибочно вел ее к следующему шагу.

Нелла сидит и пишет отцу Феодосию. Если будет на то воля Божия, он ответит ей. Но до этого она ждет. Как увидим, ответ запоздал прийти.

Тем не менее, как всегда, нет денег, нет крыши, нет работы. И поэтому она отзывается на всякое приглашение и едет на любое Дело во славу Его. Итак, ожидая, она получила приглашение. Его сделала индийская вдова Smt.

Kumundini, одна из богатейших женщин в своей стране. Она потеряла недавно сына и хотела что-нибудь сделать ради Бога. Познакомились они у Шивананды в 1955 г. Она была его ученицей, и тот посоветовал ей основать больницу для прокаженных (см. «Скажи, Мать»).

Последние месяцы в Индии

8 октября 1958г. находим ее в Секундерабаде в Бегимпете. В ожидании она сказала «Да» для новой больницы прокаженных. Она писала Baba Amtë «Один был Уттар Каши для меня. Никогда не перестану благодарить Бога за те 6 месяцев абсолютного одиночества впервые в моей жизни, т. к. теперь знаю, какая должна быть моя жизнь. С тех пор не имеет никакого значения, где и что я делаю... В настоящее время, как, в Гандигархе, работаю весь день в больницах, обучая и делая физиотерапию...» Не прекращает она заботиться издалека о больнице Baba Amte. Едет в Lucknow, встречается с министром здравоохранения. Координирует, и опять встречает-провожает различных иностранцев, добровольцев в Anand Wan. 9–2-59 снова пишет ему: «Ах! Как бы я желала, чтобы были и другие «электрические кабели», подобно тебе, в этой стране, которые заботились бы о прокаженных!»

24 февраля приезжает ненадолго в больницу в Anand Wan. Вскоре приходит и другое приглашение. Неожиданное. И происходит от Алана, молодого австралийца, который и сам, как столько других юношей, познакомившихся с

ней в те индийские годы, стал потом православным (см. «Скажи, Мать», Алан). Присылает ей и деньги на билет.

Снова ожидает она, что покажет Бог. Во всяком случае, она не успела уехать в Австралию, т. к. между тем пришел ответ от отца Феодосия из Вифании. Но деньги Алана частично ушли на оплату билета на самолет.

Но пока она все счастлива как всегда в Секундерабаде. До последнего момента в Индии продолжает свою деятельность. Ездит в разные больницы. В Викарабад, в Веллар мадрасский, в Дели.

В Дели она встречается с Индирой Ганди. 11–3-59 пишет Baba Amtë «В четверг поехала в Дели. В субботу меня пригласили на обед, где был также и отец ее, Неру, и Комисса Маунтбатен с дочерью... Думаю, что он скоро пришлет тебе трактор и остальное, что обещал...»

Друзья и некоторые сотрудники начали между собой сбор пожертвований, чтобы доплатить, сколько нужно, за ее билет. Индийские, американские, английские, французские друзья... Среди них и методист, американский миссионер Стэнли Джонс.

На этот раз нужно было лететь самолетом в Иорданию. Визу же не дали ни в Иран, ни в Ирак. Ни для транзита. «Мир стал бедным», писала она Yehunda.

Она уезжала из Индии, но у нее была небольшая неуверенность из-за того, что не знала, как устроит ее Бог.

Во все эти годы она лечила прокаженных в больнице Anand Wan у Baba Amte и в стольких других, и Господь вразумил ее об одном методе, изобретении, который, хотя и был простым, многим болеющим псипремой ног помогал вставать и ходить. Итак, она уезжала и не успела описать этот свой «метод» величайшему лепрологу мира в то время, англичанину Полю Брэнду.

Она часто говорила нам: «Всякое сердечное «Ах», всякое желание того, что бывает по любви Божией, через некоторое время, я уверена, исполнит Господь».

Так и произошло. На прощальном обеде, устроенном ее друзьями в Дели, Господь дал по сердцу ее.

За столом рядом с ней сидел индийский врач. Он признался ей, что заразился проказой и что уже началось оцепенение рук, и что единственная надежда была поехать в Мадрас к Полю Брэнду! Однако ему нужен был сопровождающий до больницы, поскольку никто из его семьи не знал об этом. Не могла ли она поехать с ним? Ее «Да», то «Да», которое всегда отдавало жизнь ее в руки Божии, оно сделало то, что было исполнено ее недавнее «Ах». Десять дней, с 17 по 29 апреля она находится в Велоре мадрасском, в Христианском медицинском колледже-госпитале, где лечит больного проказой врача, которому была сделана операция 23 апреля. С ним она все 24 часа в сутки и спит на соломенном коврике на балконе его комнаты, потому что тогда, как говорила, сопровождающий считался личным слугой и, как таковой, не имел права на больничную кровать... Но, что ее беспокоило Господь «устроил», и она наконец встретилась с Полем Брэндом. Это имело значение, и после она... не существовала, как говорила.

Итак, она сообщила о своем «открытии» Полю Брэнду, и тот не только выслушал с интересом, но и осуществил его с удивительными результатами. Было нечто очень простое. Она использовала яды горечавки***********– в то время это стало известно в Индии как «голубая больница доктора Лили» в сочетании с изобретенными ею «подушечками», которые помогали прокаженным ходить, без необходимости иметь гипсовые повязки, всегда выдававшие болезнь их.

С больным врачом она осталась и после больницы. Поначалу она думала, что потребуется только три недели. Но было не так. 5–5-59 пишет она своему брату Baba Amtë «Теперь мы поняли, что самый чувствительный период, от которого зависит и успех операции, есть от момента, когда удалятся гипсовые повязки. Тогда «новые» руки не должны делать абсолютно никакой работы, кроме специальных упражнений. Так, нужно, чтобы кто-нибудь его одевал, мыл, служил в течение всех четырех недель. Видишь, что это была воля Божия и не зависит от моего произволения. Никто другой не мог бы ему помочь, т. к. никто не знает о его болезни. Стало жарко. Сейчас я нахожусь с больным в гостинице XEN Одновременно хожу в больницу и работаю на язвах с больными прокаженными. Уже все увидели результаты (действия) ядов горечавки, и помощники Поля Брэнда постоянно делают записи... Надеюсь, что ты скоро приедешь с ним познакомиться, посмотришь и операцию. Истинное вышивание. На каждый палец пересаживается новая ткань от жил. Чудо! Сейчас, когда он сам временно отсутствует, операции делает молодая индийская врач, сидя на инвалидной коляске. Когда она училась, заболела полиомиелитом, и молила Бога помочь ей, чтобы продолжать делать что-нибудь для людей... Она – исключительный хирург».

Стоит прочесть письмо, которое прислал он ей позже: «Я был рад получить новости о Вас после стольких лет. Продолжаю использовать Ваш метод, который Вы показали нам тогда в Индии. Пробуем, конечно, и другие методы, но то, что Вы делали больным со страдающими и бесчувственными членами, было для меня всегда примером. Буду очень рад, если мы сможем однажды встретиться и поговорить о новых наших опытах...»

Проходят недели. Она видит перед своими глазами Чудо Божие до вчерашнего дня мертвые, «сухие» руки прокаженного врача вновь ожили!

До последней минуты ее зовут на новые Служения. Еще прежде окончания служения больному проказой врачу, ее просят поехать принять на себя заведование больницей для прокаженных Cheshire в Dehra Dun.Однако Иордания ждала...

Индия начинает отдаляться. Из Дели 3 августа 1959г. она посылает последнее «индийское» письмо семье Amtë «Когда вы получите это письмо, я уже уеду из Индии. Завтра вылетаю из Карачи и прибываю, если хочет Бог, в Бейрут на рассвете. К полудню надеюсь оказаться в Иерусалиме... Как остро я ощущаю наше расставание. Когда-нибудь, я уверена, Бог даст, мы снова встретимся. Никогда не забуду прощание с больными в Anand Wan. Пусть всегда излучается Любовь из сердец всех вас, Сократа, Платона, Аристотеля, Ренуки, Вирили, Баба и над всеми, Sadhana!.. Ваша сестра Лиля».

Она уехала из Индии. Ощущала горечь расставания, но знала, как пишет в стихотворении пролога, что Бог везде, и что старое обрящется в новом. 4 августа 1959г. она отправляется встретиться опять с Неизвестным монашеским образом жизни в Вифании.

Прошло пять лет с тех пор как онапошла, продала, и последовала...Все эти годы она была без всякого обеспечения, без этой «гарантии», какую ищет немощный, когда начинает что-либо делать... И, однако, ни одного дня она не оставалась без крова, или голодной. Ни дня без работы для Христа. Ни дня без Промысла, Заботы и наставления Его.

Помощьее былаот Господа, сотворшаго небо и землю.Потому что ни минуты незаботиласьсама о себе. Оставалась Ему послушнавсегда.Сталацветком сельскимБожиим, благоухающим непрестанно Благоуханием Христовым ипетухом Небесным Его,который приносил из светлых чертогов Господа нашего каждое утро извещение победоносной Любви Его.

Приехала Чужая, но до отъезда узнала всех и была узнана всеми. Осталась в сердцах всех как Lila of Greece, Лиля из Греции.

Так закончилась эта великая глава жизни той, кто, как первопроходец сердца и духа, прошел там, где никогда не осмелились пройти многие. В свободном и нестяжательном служении Любви, которую с кровью сердца держала она далеко от всякой человеческой мелочности. Так, с помощью Того, Кто всегда был ее Путеводителем, обошла она тот подводный камень, который столь часто сажает корабли и самых благородных намерений наших на мелководье обывательщины. От нее самой мы узнали только десятую часть ее приношения и ее деятельности. Славим Бога за письма, которые сохранили старые ее друзья. Без них мы бы почти ничего не знали.

Индия прощалась со своей Mataji Lila, с Матерью Лилей, как ребенок с доброй мамой, от которой он видел только любовь.

«При отъезде из Индий сам Неру преподнес ей только то, что она могла принять: гирлянду цветов на шею...» (Л. Сарийанни).

В этой стране, как и в других, мать Гавриилия чтила веру в Господа нашего, покоряя высочайшие вершины, которые могут достигнуть с Его помощью христианские идеалы. Мы все христиане и не христиане, эллины и иностранцы, но особенно православные, глубоко благодарны ей за Подвиг ее. Получила ли она какую награду, это знает лишь Господь наш...