– У меня недоумение. Почему вы решили стать монахиней, тогда как вы могли бы то же самое делать как мирянка? Совершая здесь и там миссионерство.

– Во-первых, я не собиралась стать монахиней. Совсем. Сидела беззаботно и веровала, что там, где я была, была очень счастлива, что делаю то, что хочет Бог. Не было причины, и я не помышляла о рясе. Совсем. И даже один раз спросила на молитве: «Что хочет от меня Бог, чтобы я сделала? Быть в таком-то месте или в другом? Работать с параличными, или старыми, слепыми, или другими какими?» И ответ пришел:"Бог не интересуется тем, где ты и что делаешь... Интересуется только качеством и количеством любви, какую мы даем«. Ничем другим. Ничем другим. И следовательно, меня не волновало, буду или не буду я монахиней. Никогда я не думала об этом. И никогда я не посещала монастырь. И неожиданно, там высоко в Гималаях, где я оказалась (в Уттар-Каши), было получено известие от Ангелов: «Теперь ты в состоянии идти в монахи». О чем я никогда не думала! «Э, – говорю, я – сижу спокойно, и посмотрим». Ведь я с детства не любила черное, и просила родителей своих не носить черное, когда они уйдут, но темно-синее. Кроме того, я ушла и пошла, как безденежный паломник мира. И не имела средств. Куда идти? Монастырей не знала. Ждала... Вдруг Извещение! Кто посмеется Совету Божию? Через несколько дней снова Извещение: «Встанешь и пойдешь в Ландур, и там тебя наставит такой-то человек... Заболевает моя подруга, которая стала индийской монахиней (Дагия), и приходит и за несколько дней находит меня. Она была второй европейской женщиной в этих местах. Она болеет дизентерией, я лечу ее, и она говорит: «Послушай, я не могу возвращаться в ашрам, где живу, мне нужно ехать куда-нибудь лечиться. Не поехать ли нам в Ландур?» Я забыла об Извещении. Говорю: «Давай поедем. Знаю один небольшой пансион, который содержит пожилая англичанка. Она примет меня даром, поскольку я делала ей физиотерапию». Телеграфируем, и она отвечает: «Пожалуйста»... Едем... На другой день подруга захотела пойти к зубному врачу. Когда пришли, врач говорит мне: «Вы откуда?» – «Из Греции». – «А, – говорит, – идите познакомьтесь с американской госпожой, которую звать Нелла Грэхем Кук. Она долго жила в Греции, чудесно говорит по-гречески и обрадуется». Я еще ничего не сообразила. Идем, нахожу Неллу, одетую в пижаму. Но какой греческий! Удивительно! Лучше моего. Начала мне петь: «Aiya леика,djaцарцора, ЕААаба цои» («Немного сосен, немного мрамора, Греция моя...»). Плач, волнение. Отец ее был археолог, привез ее в детстве в Грецию, где она закончила греческую школу. Нелла знала Ганди и была подругой с Мирой Бен, которая написала ее биографию и другие книги. Говорит мне: «Куда поедешь теперь? Опять в Бекир?» – «Нет, – говорю, – странная вещь. Мне кажется, Бог хочет, чтобы я стала монахиней». И это я сказала очень застенчиво, дабы не сказать, что не следует... Не успела я, однако, хорошенько рассказать, как она прерывает, хватает меня и говорит: «Я пошлю тебя. Поедешь прямо в Вифанию, к отцу Феодосию, в прекрасный монастырь, недалеко от Иерусалима! Я гостила в этом монастыре. Самый прекрасный монастырь в мире! Я напишу, и мы договоримся!» Понимаете. С верха Гималаев тебя посылают в Вифанию! Я говорю: «Тогда пишите... У меня нет денег и пошевелиться. Сейчас еду в Хайдерабад». Там я должна была встретиться с одной индийской госпожой, которой Шивананда велел открыть собственную больницу прокаженных. Она была принцесса и потеряла сына и хотела сделать что-нибудь для Бога.

Итак, она садится и пишет отцу Феодосию. Нелла была очень сильная женщина. Филолог(Примеч.и поэтесса. Написала «Поэмы Кашмира».), энтузиастка, мечтательница. Изучила все религии. Организовала танцевальную группу из иорданских девочек и их возила в Персию... Об этом знал отец Феодосии (Вифания тогда принадлежала Иордании) и подумал: «Какую-нибудь безумную нам пришлет эта Нелла! Не будем отвечать!» Прошло шесть месяцев, ничего. Снова пишет. Наконец о. Феодосии, видя ее настойчивость, пишет: «Пусть приезжает на свои средства, и после увидим...» И я сказала: «Прекрасно, Бог хочет, чтобы я поехала. Но у меня не было билета. Итак, сижу спокойно». И так сидела еще немного в своей любимой Индии. Между тем, мой знакомый из Австралии (речь идет об Алане) присылает мне письмо: «Поскольку нас очень интересует то, что вы делаете в Индии, мы бы хотели, чтобы вы приехали сюда продолжить». Я ответила ему: «Собираюсь поехать в Иерусалим и стать монахиней». И он прислал мне первый чек, который был почти на полбилета! Итак, когда оказалось полбилета, я стала говорить уже «адью»... И смотрите, какое трогательное проявление любви. Индийские друзья вкладывают в конверты деньги и говорят: «Вместо того чтобы нам ехать в Волио, даем их тебе, ибо ты едешь к Богу в Иерусалим». И так вышло на два билета самолетом. Один я дала другу, Камерону К., который находится сегодня в Афинах, и второй для меня. Но у меня была одна надежда. Прежде чем уехать из Индии, узнать знаменитого Поля Брэнда, который был величайшим лепрологом мира в то время. И я говорю: «Вот, уезжаю из Индии, не увидав его». Потому что я хотела ему сказать нечто, что открылось мне с помощью Божией, которое только он мог сделать. Как быть?.. Итак, еду в Хайдарабад и там поехала попрощаться с друзьями. И когда все собрались, говорю: «Вот, уезжаю скоро в Иерусалим...» Один господин, индус, сидевший в углу, говорит мне: «Хочу с вами поговорить особо. Выйдем». Идем. Он говорит: «Я слышал, что вы всегда говорите «да» на то, что вам предлагают. Если бы я попросил вас о чем-то важном, сказали бы вы «да»?» – «Конечно, да!» – «Итак, – говорит он, – я тайный прокаженный. Я врач с большой клиентурой. Жена и дети о моей болезни не знают. Врач, который меня лечит, сказал скрыть это, чтобы не отяготить семью. Но теперь начинают неметь мои руки и нужно делать операцию в Мадрасе у Поля Брэнда. Вы поедете меня сопровождать?»... Видели?.. До сего дня так совершаются чудеса Божий! Но быть монахиней я не выбирала это-го. И никогда не выбирала сама ничего. Шла так все время, и сейчас так иду...