«Семья — малая Церковь» — это выражение дошло до нас с ранних веков христианства. Еще апостол Павел в своих посланиях упоминает особенно близких ему христиан, супругов Акилу и Прискиллу, и приветствует их «и домашнюю их церковь». А говоря о Церкви, мы употребляем слова и понятия, связанные с семейной жизнью: священника называем «отцом», «батюшкой», себя — «духовными детьми» нашего духовника. Что же так роднит понятия Церкви и семьи?

Церковь — это объединение, единство людей под Богом, в Боге. Церковь самим существованием своим утверждает, что «с нами Бог». Как повествует евангелист Матфей, Иисус Христос сказал, что «где двое или трое соберутся во имя Мое, там Я посреди них». Епископы, священники — не «представители» Бога, не «заместители» Его, а свидетели Божьего участия в нашей жизни. И христианскую семью надо действительно понимать как некую «малую Церковь», т. е. единство нескольких любящих друг друга людей, живущих под Богом, т. е. в живой вере в Бога. Ответственность родителей сродни ответственности церковного духовенства: родители тоже должны быть в первую очередь «свидетелями», т. е. примерами христианской жизни и веры. Нельзя говорить о христианском воспитании детей в семье, если в ней не осуществляется жизнь «малой Церкви».

Приложимо ли такое понимание семейной жизни к нашему времени? И в западном мире, и, в еще большей степени, в Советском Союзе бытовые условия, общественная жизнь, государственный строй, господствующее направление мыслей часто кажутся несовместимыми с христианским пониманием жизни и роли семьи в ней. В Советском Союзе большею частью работают и отец и мать. Дети с самого раннего детства проводят почти весь день в яслях, детском саду. Потом начинается школа, участие в детских и юношеских организациях, кружках и т. п. Члены семьи сходятся вместе только вечером, усталые, торопливые, проведшие весь день как бы в разных мирах, подвергшиеся разным влияниям, получившие разные впечатления. А дома ждут еще и все хозяйственные заботы — покупки, очереди, стирка, кухня, уборка, шитье… Кроме того, в каждой семье случаются и болезни, и несчастные случаи, и трудности, связанные с квартирной теснотой и неудобствами. Да, семейная жизнь сегодня — это часто настоящий подвиг.

К этому прибавляется еще одна большая трудность — конфликт между мировоззрением христианской семьи и государственной идеологией. В школе, среди товарищей, на улице, в книгах, газетах, на собраниях, в кино, в радио–и телепередачах мощным потоком льются и заливают души наших детей идеи, чуждые или даже враждебные христианскому пониманию жизни. Противостоять этому потоку трудно, а иногда и опасно. Можем ли мы, родители, ставить наших детей под такую угрозу? Должны ли мы учить их обману, лицемерию?

Да и в самой семье редко сейчас встречается полное единство между родителями. Как часто нет у них общего согласия, общего понимания жизни и цели воспитания детей. Как говорить тут о семье как о «малой Церкви»? Возможна ли она в наше время?

Мне кажется, что помочь найти ответы на эти вопросы может попытка вдуматься в смысл того, что есть Церковь. Церковь никогда не означалаблагополучия.В своей истории Церковь всегда переживала беды, соблазны, падения, преследования, разделения. Церковь никогда не была собранием только добродетельных людей. Даже самые близкие ко Христу двенадцать апостолов не были сами по себе безгрешными подвижниками, не говоря уже о предателе Иуде. И даже апостол Петр отрекся в минуту страха от своего Учителя, сказав, что не знает Его. Другие апостолы спорили между собой о том, кто из них первый, а апостол Фома не поверил, что Иисус Христос воскрес. Но именно эти апостолы и основали Церковь Христову на земле. Христос избрал их не за их добродетель, ум или образованность, но за их готовность все бросить, от всего отказаться, чтобы следовать за Ним. И благодать Духа Святого восполнила их недостатки.

Семья, даже в самые трудные времена, остается «малой Церковью», если в ней есть хоть искорка стремления к добру, к истине, к миру и любви, иначе говоря — к Богу, если в ней есть хоть один свидетель веры, исповедник ее. Как в истории Церкви бывали моменты, когда только какой–нибудь один святой защищал истину христианского учения, так и в семейной жизни бывают периоды, когда только один ее член остается свидетелем и исповедником христианской веры и христианского отношения к жизни.

Ушли времена, когда можно было надеяться, что церковный быт, традиции народной жизни смогут воспитать в детях веру и благочестие. Не в наших силах создать общий церковный уклад жизни. Но именно теперь на нас, верующих родителей, ложится обязанность воспитывать в наших детяхличную,самостоятельную веру. Только постольку, поскольку ребенок сам, своей душой и своим умом, в меру своего развития, верит, знает и понимает то, во что он верит, может он эту веру противопоставить отрицающему ее окружению, часто и враждебному.

Возможно ли это в детском возрасте? Какие религиозные убеждения могут быть для ребенка настоящими, своими? Мне, по моему опыту общения с детьми, кажется, что можно наметить по крайней мере четыре области детского собственного религиозного опыта:

1. Чувство и понятие «святого», «святости» — святого предмета, крестика, иконы, храма, человека, святости всего Божественного.

2. Не надо быть злым, надо быть добрым, надо любить и жалеть других.

3. Во всем мире, в природе, есть порядок, смысл и все делаетсядля чего–то.Все устроено Божьей волей.

4. Интересно узнавать о жизни, о людях, о вещах, о Боге. Хорошо узнать все, что можно узнать.

В наше время верующим родителям надо не только стараться знакомить детей с тем, во что они верят, — рассказывать евангельские события, объяснять молитвы, водить, когда можно, в церковь, но и развивать у детей религиозную сознательность. Детей, растущих в антирелигиозном мире, надо учить понимать, что такое религия, что значит быть религиозным, верующим. Примером такой попытки была для меня полученная из Советского Союза рукопись покойной Е. Трояновской, педагога и верующей православной женщины. Во введении к своему труду она рассказывает детям о стрекозе и красочно описывает, как эту стрекозу воспринимают проходящие мимо животные и люди. Дождевой червяк ее просто не замечает, птица видит в ней пищу, девочка — игрушку, художник — красоту, ученый задумывается об устройстве ее крыльев и глаз. Мудрец же увидел все то, что видели другие, но и еще кое–что: он увидел в ней творение Божие и стал размышлять о Боге. Прошел еще один человек, самый удивительный. Это был святой. Залюбовался он стрекозой, и сердце его возгорелось еще большей любовью к Богу, сотворившему ее. Он стал молиться, и душа его наполнилась светом и любовью.

Такого рода рассказы и разговоры с детьми могут помочь развить и утвердить в них религиозное сознание.

Мы не можемтолкатьнаших детей на героические конфликты с окружающей средой. Мы должны понимать трудности, на которые они наталкиваются, должны понимать необходимость умолчать, уклониться, скрыть, чтобы избежать конфликта не по силам… Но в то же время мы должны развивать в детях понимание того главного, чего они могут держаться и во что они крепко верят. Надо помочь ребенку понять, что можно не говорить о добре, но надо быть добрым, что можно спрятать крестик или иконку, но нельзя над ними смеяться; можно не говорить в школе о Христе, но надо стараться узнать о Нем как можно больше.

Церковь в своей истории знала периоды преследований, когда надо было скрывать веру, а иногда страдать за нее, и эти периоды были временами самого большого роста Церкви. Пусть эта мысль поможет нам в наших трудах по созданию нашей семьи — малой Церкви.