Перед верующими родителями стоит трудный вопрос: как воспитать в наших детях правильное понимание конфликта между верой и наукой, какая разница между знанием веры и знанием разума. У нас на родине этот вопрос стоит еще острее, чем в странах Запада, но в наше время везде христианское мировоззрение подвергается критике с точки зрения научного рационализма и скептицизма. И на Западе дети школьного возраста переживают этот конфликт, а в Советском Союзе он гораздо острее и начинается гораздо раньше. С самого раннего детства верующим родителям, бабушкам, дедушкам приходится самим находить слова, объяснения, сравнения, чтобы дать детям почувствовать такие понятия, как Бог, вера, молитва, Церковь, святость, богослужение. И делать это надо в обстановке, из которой тщательно исключено все, имеющее отношение к религии. А ведь мы не богословы и не ученые!

На днях я слышала поразивший меня рассказ молодой женщины, недавно приехавшей из Советского Союза и вспоминавшей свое детство там. От родителей она никогда ничего ни о Боге, ни о вере, ни о религии не слышала. В детском саду она слушала «благоговейные» рассказы о «дедушке Ленине», а дома, вечером, замечала, что бабушка шепчет над ней какие–то непонятные слова молитвы, незаметно крестит ее… Девочке это казалось забавным. Как–то она спросила бабушку: «А кто это Бог?» Бабушка тихонько, на ухо, шепнула ей: «Бог — ну, это как дедушка Ленин». И от этого объяснения у ребенка осталось чувство, что «Бог» — это что–то очень важное, очень хорошее.

Не могут все бабушки быть богословами, а приходится им в своей простой вере находить ответы на самые глубокие и сложные вопросы и по–своему разрешать конфликты между материалистическим мировоззрением и религиозным пониманием жизни.

В школе дети слышат, что религия и вера противоречат разумному отношению к жизни и жизненным явлениям, что наука и вера несовместимы. Мне кажется, что одна из самых главных задач родителей, в ответ на это, — утвердить в детях убеждение, что вера не отрицает разума, не «противоразумна». Мы верим, что человек должен стремиться познавать созданный Богом мир, заботиться о нем, «обладать» им, как сказано в библейском рассказе о сотворении мира. Это требует от человека разумного отношения к миру, разумного знания, разумного мышления. Но вера знает и границы такого разумного мышления и признает существование того, что можно назвать «сверхразумом». Научное мышление и мышление, основанное на вере, не враждебны друг другу, но действуют по разным законам. Все, что исследуется по законам научного мышления, должно быть так или иначе измеряемо, доступно. Оно должно соответствовать уже известным несомненным естественным законам. Исследуемое явление или производимый опыт должны быть повторяемы и всегда приводить к тому же заключению. Мышление веры, которое можно назвать «мышлением жизни», имеет другую цель. Оно изучает не то, как происходит явление, а его смысл. Мышление веры стремится раскрыть смысл нашей жизни, наших отношений с тем или другим человеком, смысл нашего труда или затеянного нами дела. Оно пытается найти ответ на вопрос: «Для чего я живу?» Так, мы думаем о любви, о радости, о жизни, о тайне, которую мы видим в нашей жизни.

Как помочь нашим детям почувствовать разницу между научной мыслью и мышлением веры? Я сама объясняла это внукам на таком примере.

Два мальчика сидят за столом и что–то делают. Из соседней комнаты их спрашивают: «Что вы делаете?» Один мальчик говорит: «Я сейчас рисовал карандашом на бумаге. Теперь я взял кисточку, развел зеленую краску и начинаю красить…» Другой мальчик отвечает: «Я делаю подарок маме».

Оба мальчика правы. Один описывает, как он делает, а другой говорит, для чего он это делает, в чем смысл его работы.

Так и в жизни. Ученые изучают, как все происходит и произошло, а вера говорит, в чем смысл всего, что было, и всего, что есть.

Для наших детей всего чаще примером конфликта между верой и наукой служит несовместимость теории эволюции с библейским повествованием о сотворении мира. По теории эволюции Дарвина, все существующие живые организмы образовались из постепенно изменявшихся более простых организмов. В этом процессе жизнь на земле, начавшаяся с самых простых, одноклеточных существ, восходит через разные стадии к самой высшей своей форме — разумному человеческому существу.

Как это ни странно, библейский рассказ о сотворении мира, записанный много тысяч лет тому назад людьми, ничего не знавшими о теории эволюции, тоже отражает постепенность создания мира. В Библии говорится о создании света, т. е. энергии, как о первом акте творения, а потом о разделении неба, т. е. воздуха и воды, и о возникновении «тверди» посреди воды, потом — о создании морей, озер и суши. Следующим шагом является возникновение растительной жизни, потом живых существ в воде, пресмыкающихся, птиц, наземных животных и, наконец, человека. Обратите внимание на то, что в библейском повествовании творение Богом мира описывается не словами «Бог сделал», а говорится: «И сказал Бог: да произрастит земля зелень… да произведет вода пресмыкающихся.., да произведет земля душу живую». Иначе говоря, волей Божьей пускается в ход длительный процесс возникновения и развития новой жизни.

Я помню, как такое мое объяснение библейского повествования о создании мира произвело сильное впечатление на двенадцатилетнего мальчика: «Как, как ты сказала? Да произведет? Как это интересно! Ведь это как теория эволюции!»

Можно обратить внимание детей и на следующую разницу между материалистическим пониманием теории эволюции и пониманием верующих людей. Материализм учит, что процесс перехода простых органических форм в более сложные происходит случайно, сам собой, а для разума верующего эти изменения отражают руководящую миром творческую силу Божию. Случайность создает не более совершенный порядок, а беспорядок, разрушает, а не созидает. Если мы положим в коробку все буквы алфавита, то сколько бы миллионов раз мы ее ни трясли, гениального стихотворения Пушкина не получится. Трудно допустить, что изменения в организмах, приводящие к удивительно сложному порядку и гармонии всей природы, происходят случайно, сами собой. Нам, родителям, надо самим пережить опытом нашей веры, продумать значение нашего мира как творения Божьего, места в нем человека и задачи, возложенной на него Богом, — заботиться о мире. Только тогда мы сможем помочь нашим детям понять, что на самом деле конфликта между наукой и верой не существует.

Второй вопрос, часто смущающий в наши дни подрастающих детей, это вопрос о чудесах. «Правда ли это? Может ли это быть?» — спрашивают дети. Нужно признаться, что в нашей жизни есть и суеверие, и легковерие, и желание, так сказать, «использовать» Бога для своих нужд. Некоторые верующие люди любят видеть во всяком событии «чудо» как доказательство особенного внимания к ним Бога.

Чудо есть прорыв в нашу земную, будничную жизнь тайны Божией. Есть другой смысл, другая сила, стоящая за знакомыми, понятными нам причинными связями, за всякими действиями и обычными их последствиями; этой силой мы не можем управлять. Чудо — не фокус или волшебство. Чудо не есть непременное нарушение известных нам естественных законов. Зарождение нового человеческого существа, думается мне как матери, всегда есть чудо, потому что это не просто появление нового тела, а начало новой жизни со всем таинственным богатством ее содержания, ее способностями и душой.

Читая в Евангелии о чудесах Иисуса Христа, невольно поражаешься, как всякое чудо Его былоувеличением способности житьтого человека, над которым Господь это чудо совершал. И никогда Господь не совершал чудес только для того, чтобы заставить поверить в Себя. Задача верующих родителей — стараться развивать в детях способность видеть, узнавать силу Божью, входящую в нашу жизнь, ощущать тайну Божьего могущества, превышающую наш разум и наши знания. Это не суеверие, это разумное признание границ нашего разума.