До нас дошли два трактата по Диететике, входящие в гиппократовский корпус. Один из них древнее другого и меньше по объему. Это — Peri diaites hugiaines, «О здоровом образе жизни»; в течение долгого времени его считали завершающей частью трактата «О природе человека»[193]. Второй, Peri diaites, — более развернутый. Кроме того, Орибазий включил в свой свод медицинских текстов[194]сочинение Диокла, посвященное гигиене, в котором с большой тщательностью описывается, каким должен быть повседневный распорядок дня. Наконец, тому же Диоклу (жившему в конце IV в. до н. э.) приписывают авторство очень небольшого текста, который был включен в свод сочинений Павла Эгинского[195]; автор дает здесь ряд указаний относительно того, как распознавать первые признаки болезни у самого себя, а также несколько общих правил режима, связанных со сменой времен года.

Если в трактате «О здоровом образе жизни» нет ни слова о проблеме aphrodisia, то в Peri diaites содержится ряд рекомендаций и предписаний на эту тему. Первая книга трактата заявлена как размышление об основных принципах, которые должны направлять организацию режима. Действительно, автор подчеркивает, что его многочисленные предшественники нередко давали хорошие советы по тому или иному конкретному вопросу; однако никто из них не смог представить полного описания предмета своих занятий. Ибо для того чтобы «составить хороший трактат о диете человека», нужно сначала «знать и распознать» природу человека в целом, а также ее исходный состав (he ex orchis sustasis) и начало, которое должно руководить в теле (to epicrateon еn toi somati)[196]. В качестве двух основных элементов режима автор выделяет питание и упражнения; последние вызывают траты, которые пища и питье должны компенсировать.

Во второй книге трактата рассматривается практика диететики, разрабатываемая с точки зрения свойств и результатов воздействия относящихся к режиму элементов. Вначале следуют соображения по поводу местностей — возвышенных и низменных, сухих и влажных, открытых тем или иным ветрам; затем разбираются продукты питания (ячмень и пшеница, их свойства в зависимости от тонкости помола, времени, когда замешивалось тесто, количества добавляемой при замешивании воды; мясо различного происхождения; фрукты и овощи различных сортов); далее следуют виды бани (бани горячие, холодные, перед едой, после еды), рвота, сон, упражнения (упражнения естественные, как то: зрительные, слуховые, голосовые, мыслительные или в виде прогулок; упражнения, требующие большого напряжения, как то: бег на скорость или на выносливость, движения с нагрузкой на руки, борьба, игра в мяч, ручной жим; упражнения, выполняемые в пыли или с натертым маслом телом). В этом перечислении элементов режима половая активность (lagneie) лишь мельком упоминается между видами бани и натираний, с одной стороны, и приемами рвоты, с другой. И говорится о ней только в связи с тремя вызываемыми ею эффектами. Первые два — качественные: разогрев, вызываемый большим напряжением действия (ponos) и удалением влажного элемента; но в то же время — и увлажнение, потому что действие [exercice] заставляет плавиться телесные слои. Третий эффект — количественный: опорожнение вызывает похудание. «Соитие вызывает похудание, увлажняет и разогревает. Оно разогревает из-за осуществления действия и отделения влаги; оно вызывает похудание опорожнением и увлажняет тем, что остается в теле от таяния (телесных слоев), вызванного осуществлением действия»[197].

Но зато в третьей книге трактата мы находим в отношении aphrodisia целый ряд указаний. Первые страницы этой части текста выглядят как своего рода большой подробный календарь здоровья, календарный справочник по временам года и соответствующим им видам режима. Но в то же время, автор подчеркивает, что невозможно предложить общую формулу, позволяющую задать правильное равновесие между упражнениями и питанием; он говорит о необходимости учитывать различия в предметах, о которых идет речь, особенности конкретных людей, местностей, моментов времени[198]. Таким образом, этот календарь следует читать не как набор императивных рецептов-предписаний, но как свод стратегических принципов, которые нужно уметь адаптировать к обстоятельствам. Иными словами, если во второй книге трактата элементы режима рассматривались сами по себе в зависимости от их внутренних свойств и особенностей (и aphrodisia при этом лишь мельком упоминаются), то третья книга, точнее, ее начало, посвящена ситуативным переменным.

Год, естественно, делится на четыре части, времена года. Но последние, в свою очередь, делятся на более короткие периоды по несколько недель или даже по несколько дней. Это связано с тем, что характеристики, свойственные временам года, часто меняются постепенно. Кроме того, резкая смена режима всегда таит в себе опасность; подобно неумеренности, внезапные изменения вызывают вредные последствия. «Мало-помалу (to kata mikron) — вот надежное правило, особенно в случаях перемены от одного к другому». Откуда следует, что «в каждое время года надо понемногу (kata mikron) изменять все составляющие режима»[199]. Так, зимний режим нужно практиковать, как того требует само это время года, в течение сорока четырех дней, от момента захода Плеяд до зимнего солнцестояния, и плюс еще в точности такой же отрезок времени, за которым следует пятнадцатидневный период более мягкого времени. Весна начинается тридцатидвухдневным периодом, от восхода Арктура и появления ласточек до равноденствия; продолжение этого времени года должно разделяться на шесть периодов по восемь дней. Затем наступает лето, которое включает в себя две фазы — от восхода Плеяд до солнцестояния, и от солнцестояния до равноденствия. Начиная с этого момента и до захода Плеяд, в течение сорока восьми дней необходимо готовиться к «зимнему режиму».

Автор не стремится предложить подробно расписанный режим для каждого из этих небольших временных отрезков. Скорее он, приводя большее или меньшее количество подробностей, пытается задать некую общую стратегию, которая представляет собой функцию свойств различных моментов календарного года. Эта стратегия подчиняется принципу оппозиции и сопротивления или, по крайней мере, компенсации; холод в то или иное время года должен уравновешиваться с помощью согревающего режима, чтобы избежать опасности переохлаждения тела, а сильная жара, напротив, требует режима мягкого и охлаждающего. Эта стратегия должна также подчиняться принципу подражания и соответствия. В мягкое время, когда, к тому же, изменения происходят постепенно, — режим мягкий и последовательный; в период, когда растения готовятся к росту и начинают распускаться, людям следует делать то же самое и подготавливать развитие своего тела. Сходным образом, в зимнее суровое время деревья твердеют и становятся прочнее; люди также становятся мощнее — не прячась от холодов, но «смело» подвергая себя их воздействию[200].

Именно в этом общем контексте регулируется использование aphrodisia — с учетом последствий, которые они могут вызывать для соотношений горячего и холодного, сухого и влажного, как гласит общая формула, которую мы находим во второй части трактата. Рекомендации относительно aphrodisia обычно располагаются между предписаниями по поводу пищи и советами, касающимися упражнений и опорожнения организма. Зима от захода Плеяд до весеннего равноденствия — это период, в течение которого режим должен быть осушающим и согревающим — постольку, поскольку само это время холодное и сырое. Следовательно: мясо лучше жареное вместо вареного, пшеничный хлеб, овощи сухие и в небольших количествах, вино почти не разбавленное, но в небольших количествах; упражнения многочисленные и самые разнообразные (бег, борьба, прогулки); баня, которая должна быть холодной после тренировочного бега (всегда вызывающего сильный разогрев), но горячей после любых других упражнений; половые отношения должны быть более частыми, особенно у мужчин пожилого возраста, у которых тело имеет тенденцию к охлаждению; для людей с влажной комплекцией трижды в месяц — опорожнение с помощью рвоты; для людей сухой комплекции — дважды в месяц[201]. В весенний период, когда воздух теплее и суше и нужно готовиться к росту тела, следует есть вареное и жареное мясо в равных пропорциях, использовать в пищу влажные овощи, практиковать баню, уменьшить количество половых отношений и опорожнений с помощью рвоты; прибегать к рвоте не более двух раз в месяц, а затем — еще реже, так чтобы тело сохраняло «чистую плоть». После захода Плеяд, с наступлением лета, режим должен быть направлен главным образом на борьбу с сухостью: легкие вина, белые и разбавленные; ячменные лепешки, вареные или сырые овощи, если они не оказывают согревающего воздействия; не прибегать к рвоте и уменьшить насколько возможно количество половых актов (toisi de aphrodisioisin hos hikista); уменьшить число и интенсивность упражнений, отказаться от бега, ведущего к обезвоживанию тела, а также от ходьбы под палящим солнцем, отдав предпочтение борьбе в пыли[202]. По мере приближения к моменту восхода Арктура и осеннему равноденствию режим должен становиться более мягким и влажным; о половом режиме отдельно ничего не говорится.

«Диета» Диокла разработана гораздо менее подробно, чем гиппократовская. В ней, однако, очень тщательно рассматривается обычный распорядок дня, занимающий большую часть текста: начиная с рас-тираний, которые должны следовать сразу за пробуждением и снимать ригидность тела, и вплоть до положений, которые тело должно принимать в постели в момент отхода ко сну («не слишком вытянувшись, не очень согнувшись» и, главное, не на спине) — все главные моменты дня, включая бани, растирания, натирания маслом, опорожнения, прогулки, подходящую пищу[203]. О половых удовольствиях и их модулировании говорится только в связи с сезонными вариациями и после того, как упоминаются несколько общих принципов равновесия: «Очень важно для здоровья, чтобы сила нашего тела не подавлялась другой силой». Но автор ограничивается краткими соображениями общего характера, говоря, что «никто не должен прибегать к частой и продолжительной практике соития»; что практиковать его больше подходит «людям холодным, влажным, страдающим скоплениями черной желчи и газов», и в меньшей мере — худым; что в определенные периоды жизни оно более вредно, как в случае пожилых людей или тех, кто находится в «переходном периоде, ведущем от детского к подростковому возрасту»[204]. Что же касается текста, относящегося, очевидно, к более позднему времени и известного как письмо Диокла царю Антигону, предлагаемые здесь принципы регулирования половых удовольствий по своей общей направленности очень близки к гиппократовским: в зимнее солнцестояние — время, когда организм более всего склонен к катаральным эффектам — нет необходимости ограничивать практику половых отношений. В период, когда Плеяды находятся в стадии во схождения — время, когда в теле доминирует горькая желчь, — в отношении половых актов следует соблюдать большую умеренность. Следует даже полностью отказаться от них в момент летнего солнцестояния, когда черная желчь в организме побеждает; и воздерживаться от них, как и от любого рода опорожнения с помощью рвоты, следует вплоть до осеннего равноденствия[205].

Несколько особенностей этого режима удовольствий заслуживают отдельного упоминания. Прежде всего, тот факт, что проблеме половых отношений отводится весьма скромное место в сравнении с местом, которое отводится упражнениям и особенно питанию. Вопрос о продуктах питания в связи с их собственными свойствами и обстоятельствами, в которых они потребляются (будь то времена года или особое состояние организма), является для диететической мысли значительно более важным, нежели половая активность. Далее, следует отметить, что внимание, уделяемое режиму, никогда не обращается на саму форму актов: ничего не говорится о типе половой связи, ничего — о «естественном» положении или о том, что является неподобающим, ничего — о мастурбации и ничего — на тему (которая станет столь важной впоследствии) прерванного полового акта и противозачаточных средств[206]. Aphrodisia рассматриваются в целом — как такой вид активности, где важно не то, что определяется конкретными формами, которые эта активность может принимать; внимание здесь следует уделять лишь вопросу о том, нужно ли ее практиковать, с какой частотой и в каком контексте. Проблематизация осуществляется главным образом в терминах количества и обстоятельств.

Но и это количество не рассматривается в форме конкретной численной меры. Рекомендации всегда остаются на уровне обобщенной оценки: использовать удовольствия «более широко» (pleon), или в меньшем количестве (elasson), или как можно меньше (hos hekista). Это не значит, что этим вещам не нужно уделять слишком большого внимания; это значит, что невозможно определить заранее и для разных людей ритм такой активности, где в игре задействованы качественные характеристики — сухое, горячее, влажное, холодное — самого тела и среды, в которой тело находится. Действительно, если половые акты относятся к сфере режима и требуют «меры», то это связано с тем, что благодаря производимым телом движениям и выбрасыванию семени они вызывают эффекты нагрева, охлаждения, высушивания и увлажнения. Они понижают или повышают силу каждого из отвечающих за равновесие тела элементов; они, таким образом, влияют также и на отношение между этим равновесием и динамикой взаимодействия тех же элементов во внешнем мире: высушивание и нагрев, которые бывают полезны для влажного и холодного тела, могут оказаться менее благоприятными, если время года и климат сами по себе жаркие и сухие. Режим не имеет целью зафиксировать конкретные количества и задать конкретные ритмы; он должен контролировать качественные изменения и корректировки, в которых постоянно возникает потребность внутри отношений, отличающихся тем, что для них определимы лишь совокупные характеристики. К слову, можно напомнить, к какому выводу приходит в «Проблемах» Псевдо-Аристотель, опираясь на один из наиболее известных принципов этой качественной физиологии (принцип, согласно которому, женщины в целом есть холодное и влажное, в то время как мужчина — это горячее и сухое); он, кажется, единственный, кто выводит из этого принципа, что пиковые периоды половых отношений у мужчин и у женщин по времени не совпадают: женщины в большей степени тяготеют к акту Венеры летом, в то время как мужчины более склонны к нему зимой[207].

Таким образом, диететика проблематизирует половую практику не как набор актов, подлежащих дифференциации в соответствии с их формой и ценностью каждого из них, но как «активность», которой нужно в целом либо позволить осуществляться свободным образом, либо навязать сдерживающие рамки в соответствии с хронологическими ориентирами. В этом такой режим можно сопоставить с определенными регламентациями, которые мы находим позднее в практике христианского пасторства. Там, действительно, некоторые из критериев, используемых для ограничения половой активности, также будут иметь временной характер. Но они окажутся там не просто более конкретными — они будут функционировать совершенно иным образом; они будут определять, в какие моменты половые отношения дозволены, а в какие — запрещены. И это строгое бинарное распределение будет задано как функция различных переменных: литургического года, менструальных циклов, периода беременности, послеродового отрезка времени[208]. В медицинских режимах античности, вариации, напротив, имеют постепенный характер; и вместо бинарной формы запрета/разрешения они предполагают скорее постоянное колебательное движение между максимумом и минимумом. Половой акт не рассматривается как дозволенная или недозволенная практика, в зависимости от временных границ, в которые он попадает; скорее он понимается как активность, которая — в точке пересечения человека и мира, темперамента и климата, телесных особенностей и свойств времени года — может вызвать более или менее пагубные последствия и, следовательно, нуждается в более или менее ограничительном регулировании. Это — практика, требующая размышления и осторожности. Речь, следовательно, не о том, чтобы определить, единообразно и для всех, «рабочий график» для сексуального удовольствия; но о том, чтобы подбирать как можно лучше благоприятные моменты и подходящую частоту.