Поистине это – прямое спокойствие сердца, когда оно все сосредоточивается желанием в любви Божией, и ничего иного не желает, и тем, что содержит, увеселяется с какой-то блаженной приятностью, и, увеселяясь, услаждается. А если каким-либо суетным помыслом или занятием делами будет от того отвлечено, то спешит к этому возвратиться со всевозможной скоростью, считая за наказание всякое промедление. Ибо как нет ни одной минуты, в которую человек не наслаждался бы или не пользовался бы благостью Божией, так ни одной не должно быть минуты, в которую бы не имел Бога в памяти.

Поэтому не легко тот грешит, кто в молитве беседует с Богом и только нечаянно отвлекается от Его зрения, как бы от глаз невидящего и неслышащего. А это происходит тогда, когда он следует за помыслами своими злыми и безвременными и какое-либо творение, к которому мысленное зрение отвлекается, предпочитает Богу, чаще вспоминая в помысле о первом, нежели о Том, Которого должен непрестанно вспоминать, как Создателя, поклоняться, как Искупителю, ожидать, как Спасителя, бояться, как Судии.