Между тем, посланник Принцессы Лили уже был в седле и мчался к Мисс Томсон. Вскоре он остановился возле Пчелиного особняка в Титтенхангерском переулке. Он передал Мисс Томсон послание своей хозяйки и спросил, есть ли у неё ответ, чтобы он мог взять его с собой.

— Да, — сказала Мисс Томсон, — скажи своей хозяйке, что Мисс Т. всегда помогает тем, кто осмеливается попросить её помощи.

И вот посланник уже мчался назад с ответом, а примерно через сотню ярдов его конь едва не раздавил копытами жабу, которая ползла, тяжело переваливаясь, по дороге в обратном направлении. Это был бедный Принц Пирио, который всё это время с неимоверными трудностями добирался сюда, ведь во рту у него было письмо, и оно мешало ему свободно дышать.

Как только посланник ускакал, Мисс Томсон надела свою конусообразную шляпу, маленький старый плащ, взяла свою палочку и отправилась пешком в Замок. Идти было не очень далеко, и вскоре она увидела, что навстречу ей движется большая серо–зеленая жаба. Как же была она удивлена, разглядев во рту жабы письмо! Но удивление её выросло стократ, когда, приглядевшись к письму, она увидела, что оно адресовано ей. Вначале жаба не отдавала письма, но Мисс Томсон сказала, что она и есть адресат. Тогда жаба отдала письмо. Она отдала письмо и стала ждать, пока Мисс Томсон читала его. Прочитав то, что написал ей маленький повар из гостиницы, Мисс Томсон наклонилась своим остреньким носом прямо к жабьему уху и стала шептать:

— Мне очень жаль, — сказала она, — чтояне могу превратить тебя снова в принца. Для этого есть только один способ, и состоит он в том, что тебя должен полюбить и приласкать кто–то таким,какой ты есть сейчас, то есть в виде жабы.

«Увы, подумал Принц Пирио, кто же пойдёт на это с таким вот отвратительным, скользким и холодным существом как я? Неужели мне теперь придется провести вот так весь остаток своей жизни?»

Но Мисс Томсон прочитала эту его мысль и ответила на неё. Она разговаривала с ним целую четверть часа и рассказала всё, что он должен делать. А он тщательно внимал её советам. Затем, когда она пошла дальше, он сполз с дороги в канаву и так там и остался, потому что не было уже никакой надобности добираться до её особняка.

Когда Мисс Томсон пришла в башню, Принцесса Лили уже почти забыла, для чего она за нею посылала, потому что не слышала более звука Серебряной Трубы. Она опять была вялой и скучной и стала разговаривать с Мисс Томсон так, словно та была одной из Королевских Врачей, то есть, стала жаловаться на головную боль и бессонницу, а потом жалобы сменились ворчанием по поводу выпавшего ей проклятого жребия. Но всё, что сказала Мисс Томсон, было:

— Что же ты хочешь?

— О, я так несчастна, такое жалкое, бесполезное существо…

— Хорошо, а чего же боишься?

— Откуда вы знаете, что я чего–то боюсь?

— Если ты такое жалкое, несчастное и бесполезное существо, то ты непременно чего–то боишься. Чего же ты боишься?

— Ничего. То есть… я боюсь…нет, я не люблю… то есть… я ненавижу саму мысль о… (она не хотела называть слово).

— О чем? — сказала Мисс Томсон резко.

— О… о жабах… — ответила Принцесса Лили, и начала тихонько попискивать.

Голос Мисс Томсон стал добрее.

— Но почему, — сказала она, — почему же, умоляю тебя, почему ты должна ненавидеть одних Божьих тварей больше чем других?

У Принцессы Лили не было ответа. А теперь она вспомнила,чтосказал ей Отец все эти годы тому назад, когда они шли домой после прогулки, тогда днем, до того как она рассказала Гамбой про жабу.

— Только слабые и глупые люди вопят при виде мышей, пауков и жаб, — сказал он тогда. — Но ты должна узнать их и не пугаться.

— Я не знаю, — сказала она робко, — я пытаюсь, чтобы не так…

— Правильно, — сказала Мисс Томсон. — Ты должна узнать их. И держать себя взаперти день–деньской в этой башне далеко не самый лучший способ для этого, так ведь?

— Да… да. — сказала Лили сквозь слёзы.

— Я полагаю, ты думаешь, что боязнь какого–либо существа это достаточная причина, чтобы убегать от него?

— П–пожалуй, — сказала Лили с сомнением, — пожалуй, что достаточная…

Тут Мисс Томсон замолчала и призадумалась. Потом она улыбнулась. Её настроение явно улучшилось. Но затем она опять посерьёзнела и медленно сказала:

— Да–а, но ведь на самом деле это не так. Я не знаю почему, тебе просто придётся довериться мне.

Потом она сказала:

— Ты хочешь быть такой же Принцессой, как те, что были в книжках, которые читал тебе Отец?

Принцесса Лили не ответила, ведь после того, как Мисс Томсон сказала это, где–то очень далеко, в самых глубинах своей памяти она услышала голос Отца, читающего ей рассказы об Алкесте и храброй Имоджен. Она думала обо всех тех счастливых вечерах, когда она была еще маленькой девочкой, когда он читал ей, а она танцевала для него в свете люстры. Но затем она подумала о своем Отце, каким он стал сейчас, одиноко стареющим в своем кабинете, и о себе, запертой в этой угрюмой башне. Сколько же времени прошло с тех пор, как она в последний раз слышала его голос или когда в последний раз сделала хотя бы один шаг в танце? Сейчас она обо всём этом думала — но она не ответила Мисс Томсон.

— Молчание — знак согласия, — наконец сказала эта дама.

Потом она наклонилась вперед и в течение четверти часа говорила низким честным голосом о том, что Принцесса Лили должна сделать, если она хочет снова превратиться в настоящую принцессу. После этого Мисс Томсон ушла, а на пути к своему дому она проходила рядом с канавой, в которой нашел себе прибежище Принц Пирио в облике жабы. Она позвала его и сказала:

— Сегодня ночью! — И пошла дальше, не дожидаясь ответа.

Этой ночью, впервые за восемь лет Принцесса Лили спала одна, поскольку она решилась на то чтобы сделать всё так, как сказала ей Мисс Томсон. Ей страшно было оставаться одной после наступления темноты. Поэтому, когда стало темно, она созвала всех служанок, а также всех слуг–мужчин, чьей обязанностью было охранять башню, и приказала им уйти и спать в Замке. Ей до ужаса было страшно спать одной в тёмной комнате, и в течение всех восьми лет в спальне всегда горел маленький ночник, так чтобы было видно стены. Поэтому сегодня ночью, прежде чем лечь в кровать, она погасила ночник И еще, ох как же она невыносимо, невыносимо боялась открывать свое маленькое окно, ведь ползучие растения росли прямо от земли, и она боялась… она даже сама себе не осмеливалась сказать, чего же она боялась. Поэтому сегодня ночью она открыла это оконце насколько возможно широко, и легла в кровать, смотря на заглядывающую в него звезду.

Спать? Но она даже не могла заставить себя перестать дрожать. Тьма казалась большим душным мешком, который кто–то тихо набросил ей на голову. Снова и снова она порывалась встать и включить свет, и если бы кто–нибудь был там, внизу в башне, она позвала бы его, чтобы не быть одной. Но затем она говорила себе:

— Держись, Лили, держись изо всех сил, и будь Принцессой.

И с этими словами сжимала кулаки до боли в пальцах или собирала в охапку постельное белье и прижималась к нему, только чтобы отогнать Страх.

А когда Страх стал таким огромным, что, казалось, его уже невозможно вынести, и ползучие растения всё громче шуршали на ветру, и завывающий ветер хлопал шторами по стенам темной комнаты, и половицы скрипели так, словно кто–то на цыпочках по лестнице пробирался в её комнату, она лишь раз громко всхлипнула и сказала себе:

— Убьют разве что — и больше ничего.

И добавила:

— А умереть можно только раз.

И снова:

— Лучше уж мне умереть, чем прожить еще восемь таких же лет.

И всё же сердце её замерло смертельным ужасом, когда она услышала, как что–то шлёпнулось с подоконника на пол комнаты. Потому что, даже не глядя, она знала, что это жаба.

Но когда, в темноте, Принц Пирио услышал громкое биение её сердца, великая жалость к ней сразила его, так что ему захотелось зарыдать во весь голос или сказать ей слова утешения. Но он не мог ничего сказать, потому что он вообще не мог говорить.

И всё же, несмотря на охвативший её ужас, Принцесса Лили знала,чтоона должна делать. И когда она поцеловала жабу в её скользкую холодную голову и приласкала её, луна, которая через несколько мгновений вышла из–за гряды облаков, неожиданно прекратила своё движение и осветила своим светом маленькую комнату. И на кровати уже не было той отвратительной жабы, но вместо этого прямо в середине комнаты, сверкая серебром кольчуги в лунном свете, стоял красивый молодой Принц. И когда она встала с кровати, он обнял её. Никогда более Принцесса Лили не знала, что такое Страх, ни в темноте, ни в свете дня.