— Очень хорошо! Иди! И позволь мне больше никогда не видеть твоего лица!

Дело происходило при дворе Стрена, короля Стренвайга: старый Король разговаривал со своим сыном. Не сказав ни слова, принц Пирио повернулся и пошел паковать свой походный ранец. А поскольку Отец изгонял его из Королевства без гроша в кармане, то и собирать ему было особенно нечего, то есть, вообще ничего, кроме своего походного ранца, содержащего провизию на один день, две пары чистых носков, компас и портрет принцессы по имени Лили, которая жила в Замке под названием Горний, где–то по другую сторону света.

Именно этот портрет и был причиной ссоры. Один богатый купец, который, не смотря на то, что был купцом, любил хорошую живопись, купил его неделю назад за кучу золота и подарил Принцу. А Принц Пирио как только увидел его, так сразу же и влюбился — но не в портрет, а в Принцессу. Он сказал своему Отцу, что если не сможет найти Принцессу Лили и заставить её выйти за него замуж, то проведет остаток своей жизни в нищете и страданиях. Но у старого Короля имелось свое представление о любви, особенно о любви с первого взгляда, и тем более особенно о любви с первого взгляда на портрет.

Он сказал:

— Я так не думаю.

И он объяснил своему сыну, что обязанность того состоит в том, чтобы жениться на Принцессе Киллум, дочери соседнего монарха, которая, помимо того, что обладала огромным состоянием, еще и могла бы стать ему хорошей женой.

Но Принц Пирио сказал:

— Я так не думаю.

За этим последовала ссора, завершившаяся изгнанием Сына на веки вечные. И вот, ранним воскресным утром Принц Пирио отправился в кругосветное путешествие с портретом в сердце и походном ранце. К счастью, портрет был очень мал и легок. О ссоре Принц думал с печалью, потому что любил своего Отца и боялся, что теперь старик останется в одиночестве. Но, «что толку волноваться? сказал он себе, тут уж ничего не изменишь.» И он обратил всё свое внимание на пенье птиц.

Так вот, шёл он, и шёл, и шёл, пока не сносились его сапоги. Тогда он остановился в городе Бремене и целую неделю работал там день и ночь, пока не заработал достаточно денег для того, чтобы купить пару новых сапог. И он всё шёл, и шёл, и шёл, пока не сносил три пары носков. Тогда он остановился в городе Тобольске и работал там день и ночь целую неделю, пока не заработал достаточно денег, чтобы купить три пары новых носков.

Что же до еды, то питался он корнями и ягодами, а также прося подаяния у обочины. К тому же, он купил немного мяса на деньги, оставшиеся после покупки сапог, и еще немного на деньги, оставшиеся после покупки носков.

И он шёл, и шёл, и шёл, пока не сносился его ранец, и портрет не выпал из него через дыру на землю. Но, к счастью, земля тогда была твердой от мороза, и потому портрет, хоть и упал лицом вниз, не испортился и не размазался. Тогда Принц остановился в городе Якутске, и целую неделю работал там, не покладая рук, чтобы заработать достаточно денег, чтобы купить себе новый ранец и еще немного мяса. И снова он шёл, и шёл, и шёл, иопятьсносились его сапоги. Тогда он остановился в первом же попавшемся на пути большом городе. Ему показалось, что он бывал уже в этом городе раньше, потому что обнаружил, что очень хорошо ориентируется в его улицах.

— Как называется этот город? — спросил он первое же увиденное доброе лицо.

— Якутск, — ответило лицо.

— Как это может быть? — сказал озадаченный Принц. — Я покинул Якутск месяц назад, и с тех пор шёл, не останавливаясь.

— Покажи–ка мне свою карту, — сказало доброе лицо.

— Увы, — ответил Принц, — у меня нет карты. Когда я покинул Стренвайг, я установил свой путь по компасу, и с тех пор ориентировался по нему и по звездам.

При этих словах, лицо приняло какое–то старомодное выражение, и его обладатель поспешил исчезнуть так быстро, что Принц не удосужился спросить кого–нибудь. Но когда, по прошествии недели, он закончил работу, то спросил своего хозяина:

— Как мне добраться до Горного Замка?

— Горний Замок, — сказал хозяин, весьма осведомленный малый, — дай–ка посмотрю…а–а…так ведь он где–то в тёплых краях. Тебе надо повернуть на юг. Он находится двумя градусами на юго–юго–восток и затем немного назад.

Итак, Принц Пирио купил новые носки на заработанные деньги, снова установил направление по компасу, и отправился в путь. Однако, он совсем пал духом, потому что раньше, выходя из Стренвайга, он полагал, что достаточно лишь идти по компасу, чтобы прийти в Горний Замок кратчайшим путем. И что же мне делать, печально сказал он себе, если я опять буду идти целый месяц и опять окажусь здесь?

Но, в конце концов, проделав двухмесячный путь, он обнаружил, что находится всего в трёх милях от Горнего Замка. Стояла ночь, когда он вошел в маленькую гостиницу. От его последней покупки в Якутске остались кое–какие деньги, которые он сохранил для того, чтобы немного снарядить себя, прежде чем начать ухаживания.

— Уходи! — сказал хозяин, выходя из дверей гостиной. — У меня нет места для вас для всех. Сегодня вечером тут дается большой обед, и многие из них остаются на ночь. Я и так уже не знаю, что еще придумать.

Но Принц Пирио, который за время своего нищенского кругосветного путешествия научился хорошо разбираться в лицах, сразу же рассмотрел, что человек этот, в общем–то, совсем и не злой, а попросту очень уставший и обеспокоенный. А потому, не смотря на то, что и сам порядочно устал за день, он всё–таки мягко сказал:

— Может быть, я смогу помочь вам. Готовить я не умею, но посуду могу мыть на совесть.

Человек сразу же заулыбался.

— Прости, что я так резко разговаривал, — сказал он, — заранее спасибо за помощь. Вот что я тебе скажу. Комнату я тебе предложить не могу, но черт меня побери, если тебе не найдется местечка на кухне. Без простыней и одеял, уж извини, но, по крайней мере, не замерзнешь. Я думаю, Лит — это мой повар — сколотит тебе что–нибудь вроде койки. Этот мой малыш повар, он еще и плотник что надо.

Принц Пирио вошел в гостиницу, снял пальто, и сразу же принялся помогать хозяину накрывать на стол. Выйдя на кухню за новой партией тарелок, он обратил внимание на повара. Тот, действительно, выглядел очень забавно. Мало того, что росточком невелик, но еще и что–то всё напевает да насвистывает себе под нос — не всё время, а как–то так, ни с того ни с сего. Так же, ни с того ни с сего он вдруг начинал суетиться. Вообще–то, по кухне он двигался, как любой другой повар (только что ростом был маловат), ровно и молчаливо, но вдруг передергивал плечами, выбрасывал ногу или руку вперед или вбок от себя, бровями выстреливая вверх, губами вперед, и высвистывая какие–то полуфразы из песенок, вроде «Боже, храни нашу ба…», «Быстрей, моя мила…» или вот еще «Маша, Маша, прелесть наша, На тебе не так…», но, опомнившись, так же неожиданно прекращал пение и опять молча принимался за работу. Поначалу Принц Пирио не мог сдержать смех, но вскоре он заметил, что повар был рассеянным коротышкой, чья несоразмерная маленькому скрюченному телу большая голова с лихвой набита лишь ему одному ведомыми проблемами, которые он никак не мог из неё выбросить.

Гости, между тем, прибыли и, собравшись в столовой, разговаривали между собой.

— Ха–ха–ха…

— О мой дорогой!..

— Так жаль, что он не смог приехать…

— Ха–ха–ха…

— … и самое главное…

— …старуха Гамбой…

— Что?!. Не может быть… Ха–ха–ха…

— …чудесный суп…

— Ну, а теперь, мой дорогой…

Все эти обрывки разговоров доносились до Принца, когда кто–то открывал дверь, входя в столовую или выходя из неё.

И Принц и маленький повар без остановки носились туда и обратно с тяжелыми блюдами в руках. Принц Пирио никогда раньше не занимался ничем подобным. Прежде другим людям всегда приходилось ждатьего.И всё же, несмотря на усталость, ему нравилась эта работа! А более всего ему нравилось устанавливать большое блюдо перед Хозяином или перед сидящим у противоположного конца стола Вице–Президентом, а затем срывать крышку и наблюдать за несущимся вдогонку облаком пара, похожим на человека пытающегося поймать свою сорванную ветром шляпу. А еще, возвращаясь на кухню, он по пути видел свое отражение в яркой никелированной крышке; мелкое, но мордастое, оно смешило его своим радостной миной. Он давно уже забыл свою усталость, а когда обед закончился и карлик–повар стал показывать ему как мыть посуду, он уже готов был разговаривать ровно настолько же, насколько повар готов был слушать. Поэтому он начал с самого начала, и рассказал коротышке обо всех своих приключениях, о своем уходе из Стренвайга, и бесконечно долгом блуждании по миру. Поначалу странное поведение маленького повара привело его в некоторое замешательство: каждый раз как он рассказывал о каком–нибудь весьма занимательном приключении, в которое он попал во время своего путешествия — о том, как его ограбил вор, или о том, как его едва не убили китайцы — маленький повар, который определенно следил за его историей с огромнейшим интересом, вдруг в единое мгновение выстреливал бровями, выбрасывал ногу и передергивал плечами, а потом вставал смирно, вытаращив глаза, словно был заморожен посередине танца. В первый раз, когда повар это сделал, Принц вежливо остановил рассказ и подождал, но коротышка тут же закричал:

— Давай дальше, дальше! Не обращай внимания, я слушаю тебя!

Принц Пирио продолжил свою долгую историю. Он рассказывал её, пока не дошел до того момента, когда на вопрос о названии города, в котором он уже бывал раньше, ему ответили «Якутск».

— Как это получилось? — спросил он повара, остановивши рассказ. — Мне это приснилось? Но это невозможно, я ведь помню, что первый раз то была осень, а второй зима.

— Х–м, — сказал коротышка, — а какой картой ты пользовался?

— Вообще никакой. Я шёл по компасу.

— Тогда это всё объясняет, — сказал повар. — Должно быть, ты сделал то же самое, что делал Меркатор. Унеготоже не было карты. На самом деле, он и странствовал–то только для того, чтобы создать карту. Смотри «космическое кругохождение» вEncyclopedia Montanica.

— Так растолкуй мне, — сказал Принц, рассмеявшись над коротышкиными длинными словами.

Но коротышка сохранял вполне серьезный вид.

— Ладно, — сказал он, — в следующий раз, когда будешь чистить апельсин, попробуй разложить кожуру плоско на столе. Австралия получится дважды. Сибирь получится дважды. Настоятельно тебе советую. В будущем, если задаешь вопросы, то выслушай ответ. Судят не по словам, а по делам. Живущим в стеклянных домах не следует бросать камни. Лови!

И он бросил мыльное, скользкое блюдо Принцу, который ловко поймал его и стал протирать посудной тряпкой.

Какое–то время они работали молча, но когда большая часть работы была сделана, и груда грязного тряпья на моечной доске сменилась изящными рядами блестящих тарелок на полке и чашек, висящих в посудном шкафу, и когда повар осознал, что как бы быстро ни мыл он посуду, Принц вытирал её гораздо быстрее и ему постоянно приходилось ждать, он снова пришел в хорошее расположение духа, и вот, когда, наконец, они сели за жёлтый кухонный стол, чтобы и самим поесть, он сказал:

— Ну ладно, и зачем тебе всё это было нужно?

— Нужночто? — сказал Принц.

— Ну, все эти кругосветные прогулки, — сказал маленький повар.

— Ладно, — сказал Принц, — это правда, я был вполне счастлив дома со Стреном, моим Отцом. Но однажды один богатый торговец, который хоть и был торговцем, но всё же любил хорошую живопись, явился во дворец и принёс с собой вот этот…

Он встал и подошел к своему ранцу, чтобы показать маленькому повару ту самую картинку. Но еще до того, как он её достал, повар поднял руку, словно полицейский, останавливающий движение.

— Портрет? — сказал он.

— Да, — ответил Принц, дергая за рамку, чтобы вытащить его из сумки.

— Ага, — сказал маленький повар, лукаво помахивая пальцем, —La grande passion!

— Что это значит? — вежливо осведомился Принц.

—No compos mentis, — смиренно объяснил повар, — ничего не меняется.

И улегшись щекой на плоский стол, он тяжело посмотрел на Принца и просвистел:

— Пусть весь мир большой враща…[2]

И замолк.

Кто–то открыл дверь в столовую и вышел во двор, и из столовой снова ворвался шум голосов.

— Какое же это удовольствие снова видеть вас всех здесь сегодня…

— Точно, точно…

— Стыдно! Нет, нет!..

— Оттлич, порт с вами…

— … этот печальный случай, который собрал нас вместе, призывает нас к чему–то более…

— И всё–таки, — сказал, наконец, повар, медленно поднимая голову со стола и обращаясь к Принцу как к ребенку, — позволь–ка мне взглянуть на эту замечательную картинку!

Фраза получилась грубоватая, но сказал он её совсем не грубо, а, скорее, устало. В голосе его явно звучала доброта, и Принц, который за время своего нищенского путешествия вокруг света научился разбираться в голосах, не почувствовал никакой обиды. И отдал портрет своему новому приятелю.

Результат был поразительный!

— Принцесса Лили! — вскричал маленький повар, и вся его странная манера поведения слетела с него, как рабочая одежда.

— Так что же, ты её знаешь? — закричал Принц.

— Да! Нет! Ну, то есть, я…я знавал её матушку. — Коротышка весь побелел и затрясся.

— Так ты любишь Принцессу Лили? — спросил он.

— Люблю её? — сказал Принц. — Да я…

— Да, да, — перебил маленький повар, глядя на него, — только вот это всё давай вырежем; просто скажи: ты её любишь?

— Да, — сказал Принц, глядя на него.

— Я помогу тебе, — сказал повар.

Теперь настала пора удивляться Принцу, поскольку он никак не мог понять, каким образом этот коротышка, повар из придорожной гостиницы, может помочь ему, Принцу Стренвайга, ухаживать за дамой. Но повар не обратил на это никакого внимания.

— Единственное, что я могу сделать, — сказал он задумчиво, — это представить тебя Мисс Томсон. Тебе это безусловно понадобится, чтобы покончить с этой хитрой лисой, Старухой Гамбой.

— А кто такая эта «Старуха Гамбой»? — спросил Принц.

И тогда маленький повар, который много лет тому назад жил в Замке, стал объяснять Принцу Пирио, кто такая Принцесса Гамбой — и если у него это заняло столько же времени, сколько у меня, то, должно быть, уже было очень поздно, когда повар сколотил для Принца деревянную кровать и они оба отправились спать.