Когда Принцессе Лили миновало семь с половиной, в Горнем Замке случилась одна любопытная вещь. Это было тем более примечательным, что если и был во всем мире кто–то, кто неизменно вел себя одинаково во всех случаях, утром и вечером, из года в год, включая воскресенья и Рождество, так это была Тетушка Гамбой. О ней всегда было заранее известно, чтó она собирается надеть или чтó она собирается сказать, так как вам при виде её всего лишь надо было хорошенько подумать о том, что, как вы очень надеетесь, она не станет надевать, делать или говорить — и именно это она надевала, делала и говорила

Но теперь — по видимости, очень медленно — она начала меняться.

Она всё так же сбивала с толку замковых слуг своим острым языком; она всё так же умела рассорить Лорда Камергера и Лорда Отличителя–Одной–от–Другой (который совсем недавно получил почетное звание Лорда Оттлича), да и других благородных лордов каким–нибудь непродуманным замечанием; она всё так же готова была проводить часы, сосредоточенно склонившись над переплетенной в черное книгой под названиемExcerpta; она все так же продолжала подчевать участниц ОбществаОбъединенных Принцессвоздушным хлебом и сушеным кокосом.

И все же что–то изменилось. А ведь что касается Тетушки Гамбой, то всякая перемена в ней, даже самая наималейшая, приводила в изумление всякого, кто её знал. Она стала одеваться по–другому. Она начала завязывать волосы одной лентой вместо трех резинок. Если она разговаривала с Королем или разговаривала с кем–то, а Король мог это слышать, её голос становился более мягким, а язык менее острым. Иногда она была почти добра к нему, однажды даже сказала «Спасибо» вместо «Чушь!», а на следующий вечер наполнила его грелку из своего чайника.

Без сомнения, она не могла не заметить того, что начали видеть все прочие обитатели Горнего Замка — что Король Кортеси, несмотря на Принцессу Лили со всеми её веселыми розыгрышами, был грустным и одиноким человеком. Казалось, что чем больше он старел и уставал, тем больше скучал по Королеве, а иногда ночью, когда вся работа была выполнена, и Король усаживался перед камином, он воображал, что она рядом, и лишь когда один из языков пламени, взметнувшись выше остальных, внезапно освещал всю комнату, Король вспоминал, что он один. Это всегда происходило гораздо позже, после того, как Принцесса Лили уходила спать. В такие моменты он сидел перед огнем до глубокой ночи, упершись локтями в колени и подперев ладонями подбородок, и, не отводя глаз, всё глядел, глядел на горящие угли до тех пор, пока они не становились серыми, а затем черными, и он не начинал дрожать от холода. Тогда он устало тащился в постель и до утра лежал без сна, думая, зачем же он родился на свет.

Без сомнения, Тетушка Гамбой всё это замечала.