XVII
Если феакийцы Гомера, люди Золотого века, – критяне, и те стихи Еврипида об орфической святости навеяны Критом, то, может быть, и эти, тоже орфические, воистину, золотые, о Золотом веке, стихи Эмпедокла – оттуда же, с Крита:
Бога войны и убийства первые люди не знали, —
Знали только богиню любви, Афродиту святую,
И приносились невинные жертвы – чистейшая мирра,
Благоуханный дым фимиама и медь златоструйный;
Жертв заколаемых кровью святых алтарей не сквернили…
Все на земле было кротко; и птицы, и звери, ласкаясь,
К людям доверчиво льнули, и пламя любви в них горело.
Этого нигде никогда не было и не будет до «новой земли» и «нового неба», но, может быть, недаром этот золотой сон приснился людям так, как никогда и нигде, именно здесь, на Крите, в земле крестного знаменья и «крещеного» бога Адониса-Атласа.
