Христианская вера в харизму Св. Духа (в действенность и подлинность Его проявлений в ближних) становится всё более условной. Вера в свои Священные тексты также стала очень условной. Потому православные вынуждены в одних случаях доверять свидетельству мистика (просветлённого подвижника или чудотворца), в других – нет. Также и с текстами Писания и свв.отцов: одни тексты мы благоговейно читаем, другие – благоговейно игнорируем.

У нас есть ключевое отличие от современников Иисуса Христа. Им было трудно поверить в Иисуса-чудотворца и подрывника отеческих устоев. Но те, кто верили и шли за Ним – становились учениками и верными последователями Господа, «Слова, ставшего плотью» (см. Ин.1:14).

Христиане XXI века и предыдущих веков решают проблему веры/неверия иначе. Они верят в определённый корпустекстов, и для поддержания этой веры они ввели обряды благоговейного чтения и целования текста, торжественной клятвы на тексте и наказания за неуважение к тексту.

Религия из пространства встречи с реальностью переместилась в область умозрительно возможного. Вера подчинилась текстам, в которых возможно всё – явление ангелов и демонов, хождение по водам и воскресение мёртвых, изгнание бесов и исцеление неизлечимо больных... – всё это другой регистр реальности – текстовой реальности. Христианское свидетельствоо фактеВоскресения давно подменено свидетельствомо текстепро Воскресение. Так же обстоят дела и с Божьими чудесами. И теперь перед нами стоит задача –снова соединить нашу веру с нашей действительностью.

У евангельского отца, у которого бесновался сын, была проблема веры, потому что он ждалфакта. Очень сложно ждать такого факта в повседневной действительности, и мы уже не ждём его, а говорим: «Мы верим во все чудеса Ветхого и Нового Заветов!» Это нетрудно. Но отец бесноватого сказал бы нам: «Вы веруете в текст об исцелениях, а я прошу самого исцеления».

Мы застряли в красивых и мудрых текстах и даже не чувствуем, что потеряли ту самую реальность, которую утверждаем. Тексты – это лишь словесные слепки событий, похожие на гипсовые маски с лиц умерших.Тексты(как и иконы),которые должны были только помочь нам принять Бога, заняли место Бога.

В Евангелии Филипп говорит Нафанаилу: «Мы нашли Мессию!» Нафанаил сомневается: «Из Назарета может ли быть что доброе?» Филипп настаивает: «пойди и посмотри» (Ин.1:46). Нафанаилу нужно преодолеть, разорвать сеть рассказов (пророчеств) о Мессии, чтобы прийти к Мессии из Назарета. Святые тексты говорили о Нём другое, обратное.[13]Но Бог не для того вырвался из текстов, чтобы снова в них оказаться.

Нафанаилу мало текста и доверия рассказам очевидцев. Он хочет увидеть сам. А мы уже и не претендуем видеть. Мы отвели Христу параллельную реальность, в которой персонажи и деяния одного текста соответствуют другим текстам. Это закрытая альтернативная вселенная наподобие миров Дж.Толкина, К.Льюиса, Дж.Мартина, Дж.Роулинг и др.

Ощущая утрату актуальной отсылки к реальности Св. Духа, либеральные богословы снова и снова перетолковывают старые тексты. Но это не меняет ситуацию принципиально. Придумывая всё новые и новые богословские заплатки, они не меняют ситуацию кардинально, и когда рвутся эти заплатки – дыра становится ещё больше.

Чтобы решить данную проблему, мы должны зайтиза тексты. Нам предстоит обратиться креальности Бога, перейдя от «ясных» и «логичных» книг о Нём – к неопределяемости Его присутствия в мире, к осознанию того, что духовная жизнь даёт нам только маленькую неустойчивую истину Его сопричастности нам.

При этом мы не отказываемся от Священного Писания какспособа иллюстрациисвоего восприятия Бога, но никакие тексты не могут быть мерилом Прокруста для всех.

Что мы знаем о Боге, кроме книжных умопостроений?Всё, что у нас есть подлинного, это наш небольшой духовный опыт, наш отклик на случившуюся с нами встречу с Богом.Все книги о Боге – это реакция других. И ссылаться на эти книги как на авторитет – значит обесценивать и лишать голоса свой непосредственный опыт как главный источник богопознания. Каким бы мизерным ни был этот опыт богообщения, только из него следует выводить богословские понятия.

Разве мы сосчитали Лица Троицы (Отца, Сына и Святаго Духа)? Разве мы установили, что Бог один-единственный? Разве мы можем проверить, есть ли второй? Утверждая единичность Бога, мы лишь следуем логике Ксенофана и Аристотеля, которая была эффективна и полезна на определённом этапе развития человеческих знаний.

У нас есть святой рассказ об Иисусе. Но ни у кого из нас нет реальной возможности установить, что Тот, с Кем мы общаемся, Кому мы молимся, на самом деле является Иисусом из Назарета.

Большинство христиан консервативных убеждений уверены в том, что, если начать христианство заново – со Встречи, с опыта богообщения, без богатства тысяч библиотек, без духовного наследия двух тысячелетий, – то оно исчезнет. Этим самым христиане ставят веру в тексты выше живой веры, рождающейся от Духа.

Духовный опыт, переданный в текстах, представляет собойистолкованиесвященного События, пережитого человеческим сознанием. Это истолкование всегда ограничено возможностями воображения и состоит из воспроизведения наших страхов, желаний и штампов современной нам культуры. Потому конфликт интерпретаций духовного опыта не может быть больше по значению, чем разница культур.

Мы вполне понимаем опасность некритичного полагания на свой духовный опыт. С другой стороны, не менее опасный волюнтаризм нередко скрывается под маской верности священным кодексам. История христианства и других религий полна оправдания всего, в том числе ужасных злодеяний, вплоть до массовых убийств, во имя Господа Бога с Библией, Кораном и прочими священными текстами в руках. Следовательно, Писание не является самодостаточным внешним актором. Каждая эпоха (в лице её просвещённых богословов) вычитывает из Писания то, что обусловлено уровнем развития культуры этой эпохи. Так было всегда, так есть и сейчас.

Откровение Божие – это не информация, предназначенная для обязательного обращения людей в свою веру, а интимный акт богообщения с возможностью пересказа его другим, без абсолютизации этого опыта.

Духовная жизнь есть процесс созидания личности в «гравитации» Бога, переживаемой как присутствие божественной благодати.Бог не может дать человеку ничего более явного, кроме ощущения Своего присутствия. А значит, нужно принять себя, как действительного автора своих представлений о Боге и Его воле.

Ввиртуальномхристианстве истина устанавливается чтением нужной страницы в нужной книге. Но если вы хотите найтиистину, то должны учесть, что она может быть настолько мала, что едва-едва уловима, а значит, придётся напрячься. Потребуется ставить вопрос об истине независимо от пласта книжных сказаний о всевозможных чудесах, где люди воскресают, возносятся, мгновенно исцеляются и т.п. Мы можем верить, что всё так и было на самом деле. Ре-ортодоксия ничего не отрицает, но, вместе с тем, подчёркивает:«самое дело» – это я и ты, а не персонажи книги.«Самое дело» – это мы. А ещё пристальнее:«самое дело» – это я, оставшийся один в своей комнате(см. Мф.6:6).

Если вы действительно хотите отделить рассказ о Боге от Самого Бога, попробуйте читать Библию и Бхагаватгиту, Коран и Веды, Авесту и Лунь юй, Илиаду и Одиссею, эпос о Гильгамеше и другие Писания и Предания по принципу:этот текст мне нравится, аэтот текст мне не нравится. И тогда вы научитесь отторгать и восхищаться религиозными текстами самими по себе, без их титульной страницы. Вам откроется природа отторжения или восхищения текстами и то, что это отторжение/восхищение не зависит от религий и существования Бога, т.к. оно происходит в любой религии и вне её.