Введение: кому нужна ре-ортодоксия?
Классическое православие (т.е. «ортодоксия» эпохи Вселенских Соборов) подошло к концу второго тысячелетия с серьёзным грузом проблем, неразрешимых в рамках привычных богословских формул и установок.
Ранее мной уже был предложен «набросок внутренней реформы»[1]с рядом конкретных шагов по «перезагрузке» православной духовности.
Ре-ортодоксия – это способ «перезагрузки» классической ортодоксии без потери её сути – жизни с Богом.Она предлагается тем, кто находится в процессе перехода от архаичных форм мышления к актуальным, которыми мы руководствуемся как современные люди.
Средневековые религиозные представления воспроизводили структуру социальных отношений своего времени и во многом отражали тогдашние мифологические и натурфилософские представления о человеческой природе. Например, болезни и стихийные бедствия чётко связывали с людскими грехами. Сегодня мы не можем не замечать того, что эта спекулятивная идея является пережитком античного мышления о богах и их страстных взаимоотношениях с людьми.[2]
Ре-ортодоксия – это разворот к реальному Богу, без каких-либо условий, якобы обязательных для богообщения, – без стилизации под понравившийся эталон благочестия, без привязки к «истинной» церковной юрисдикции, санкционирующей передачу благодати и подлинность священнодействий.
Православие неоднородно. Одни проживают его как наследники и хранители чудесного феномена Античности и Средневековья, другие ориентируются на церковный уклад Синодального периода, третьи ищут Бога и взывают к Нему на языке современности, кто-то силится вобрать в себя всё одновременно. И, естественно, у православных различных типов религиозной жизни[3]кризис веры выглядит по-разному. При этом у подавляющего большинства православных никакого кризиса нет, и (слава Богу!) им неведомы проблемы, которые решает ре-ортодоксия.
Проект «перезагрузки» православной веры предназначен главным образом для тех, кто, делая когда-то первые шаги в церковной среде, ожидал встретить некое «православие с человеческим лицом». Для тех, кто поверил в то, что православие – это про любовь, взаимоприятие, смирение и духовный путь свв. отцов Добротолюбия. Тех, кто надеялся, что период услужения всякой власти позади, что Церковь открыта к восприятию научных и культурных достижений человечества, что она готова к принятию новых форм богослужения, и т.п.
Но историческое православие не собиралось меняться и не должно было меняться. Поэтому многим теперь приходится переосмысливать для себя понятие «православие»: одни обращаются к средневековым шаблонам Церкви и пользуются её наследием по своему усмотрению, применяя из многоликой традиции то, что им подходит в текущий момент, другие пытаются из позиции либерализма идти куда-то дальше…
Чтобы не впасть в атеизм или агностицизм[4](и то, и другое критически упрощает человека и мир),ре-ортодоксия делает шаг в сторону апофатической[5]части православного Предания. И хотя догматически это допустимый и верный шаг, последователей практической апофатики было крайне мало. Апофатические размышления в историческом православии остались инородным телом, не включённым ни в одно цельное богословское суждение.
Как и всякая подлинная апофатика, ре-ортодоксия не отрицает обрядовой и учительной части Предания. Она лишь меняет статус («музыкальный ключ») умозрительных положений богословия, выявляя их социально-психологическую и экзистенциальную природу, т.е. показывает, как они связаны с жизнью людей и их внутренним миром. Ре-ортодоксия отнимаеттолько репрессивностькаждого положения веры и религии. При этом и для отдельного человека, и длядвух или трёх, собранных во имя Моё(ср. Мф.18:20), и для большой общины верующих Писание и Предание могут служить толькополем встречис Богом.
