7. [Но если числа вообще принадлежат к умному миру, то они и во всем прочем разделяют свойства этого мира. Так, к числам относится и свойство умного мира быть единым во всем и всем во едином].

1. Вообще все вещи необходимо действительно мыслить в одной природе; и [необходимо мыслить] одну природу, имеющую в себе все и [все] как бы охватывающую, не так, как в чувственном мире, — одно вне другого (солнце, напр., в одном месте, другая вещь — в другом), — но все вместе в едином; такова ведь природа ума.

2. Точно так же подражает [уму] и душа и т. н. природа, сообразно и благодаря которой рождается всякая вещь, в то время как при всеобщем разнообразии она — целокупно пребывает сама в себе. С другой же стороны, при целокупном объединении всего каждая вещь в то же время существует и отдельно от других вещей.

3. Ум видит находящиеся в уме и в сущности [предметы], не взирая на них, [как на нечто чуждое себе], но [просто] содержа их [в себе] и не разъединяя их порознь, ибо они вечно пребывают в нем уже разделенными, а) В отношении к тем людям, которым это кажется [слишком] удивительным, мы считаем это достоверным по вещам, участвующим [в уме][544]. b) Величину же его и красоту [ума мы считаем достоверной] по любви к нему души или по любви других людей к душе, [именно] благодаря такой природе [души] иметь то, чему они следуют в силу подражания.

4. Кроме того, в особенности было бы, конечно, абсурдным, если бы существовало некое прекрасное живое существо, а живое существо–в–себе, удивительное и невыразимое по своей красоте, не существовало бы.

5. Значит, в се со ее ρ uie иное живое существо состоит из всех живых существ или, лучше, обнимает в себе все живые существа и пребывает настолько единым, сколь [велики и разнообразны] все вещи, как и это [чувственное]. Все едино и [есть] все видимое, обнимая все в видимом.

8. [Однако положение числа в умном мире вполне своеобразное].

1. Так как, значит, и живое существует исперва (πρώτως) [в умном мире] и потому существует живое–в–себе и ум и истинная сущность, и так как [живое–в–себе] содержит, по–нашему, [в себе] и все живые существа, и целокупное число, и само справедливое, прекрасное и пр. т. п. (причем иначе существует [там человек–в–себе, иначе само число [-в–себе] и иначе само [в–себе–справедливое), то необходимо исследовать, как же [именно существует каждое [из этих начал] и что именно [существует] , — насколько можно что–нибудь относительно этого изыскать.

2. Прежде всего, необходимо, конечно, отбросить всякое ощущение и — ум созерцать и обсуждать при помощи ума же, так как а) и в нас жизнь и ум существуют не в виде материальной массы, но в виде непротяженной [смысловой] потенции (έν δυνάμει άόγκω). b) При этом истинная сущность совлекает с себя [все] это, [материальное], и, будучи [смысловой] потенцией, основанной на самой себе, не есть некая бессильная вещь, но нечто живейшее и разумнейшее из всего; и нет ничего более живого, разумного и сущностного (ούσιωδέστερον), чем она; и соприкасающееся с этим миром обладает этими [свойствами] согласно смыслу касания: более близкое — ближе и более далекое — меньше, с) Стало быть, если только нужно стремиться к бытию, то в большей степени надо стремиться к высочайше–сущему и больше всего к уму, если только [вообще надо стремиться] к мышлению. И также и к жизни.

3. Итак, если сначала брать сущее как первое, затем —ум и далее жизнь (то ζώον) (она ведь, как известно, все уже охватывает), а ум есть второе (как энергия сущности), то а) число, можно сказать, не существует ни в соответствии с жизнью (κατά τό ζώον)[545], ибо «один» и «два» уже существовали до нее, b) ни в соответствии (κατά) с умом, ибо еще до него сущность была и едина и множественна. [Стало быть, число существует в уме так, что оно раньше полного эйдоса; число — только кон–τνρ умного эйдоса][546]

9. Поэтому остается рассмотреть, породила ли сущность число собственным разделением, или же (само] число раздробило сущность, и также, [более детально, пять ли основных категорий —] сущность, движение, покой, тождество и различие — сами породили число, или число — их? Начало [нашего] рассмотрения [будет] таково.

1. а) Число или может существовать само в себе [и, значит, созерцаться само по себе, самостоятельно], или необходимо, чтобы два также созерцалось на двух вещах, равно как и три [на трех]. Так же и единое, [одно], находящееся в числах. b) В самом деле, если [число] может быть и само в себе, без счисляемых предметов, то оно может быть [и] до сущих предметов. с) Но [может ли оно быть] также и до сущего [как такового], или же надо это оставить и — [признать, что сущее] — до числа, и согласиться, что число происходит из сущего. Но [нет, число раныие сущего], d) [В самом деле:] если единое есть сущее единое и два есть два сущих [предмета], то единое уже будет предшествовать [в смысловом отношении] сущему, равно как и число [вообще предшествует] сущим [и счисляемым вещам], [е) Стало быть, число раньше сущего].

2. [Тут числа —] по [субъективному ли] примышлению и конципированию или также и по своему ипостасийному бытию (τή έπινοία καί τή επιβολή ή καί τή ΰποστάσει)? Будем рассуждать так. а) [Пусть, в самом деле! кто–нибудь счисляет], пусть мыслит сущего человека [как некую единицу] и одно [что–нибудь] прекрасное [также как единицу]. Явно, что впоследствии он мыслит единое, [одно], там и здесь [одинаково] Точно так же, [счисляя в мысли] лошадь и собаку, [мы] тут, очевидно, [мыслим] после [этого чистое и самостоятельное] «два». b) Но пусть мы создаем [в мысли, с одной стороны], человека, а [с другой], создаем лошадь и собаку, или проецируем их вовне, в то время как они [уже] находятся в нас самих, и при этом и создаем и проецируем не по случайному стечению обстоятельств[547]. с) Мы тогда скажем: нужно идти к одному и [затем] переходить к другому одному и [тем] создавать два и создавать также и еще иное в отношении нас, [т. е. мы видим сначала единичность на человеке, потом двоичность на совокупности лошади и собаки и затем видим на совокупности этой единичности человека с дво–ичностью лошади и собаки еще новую единичность, противостоящую нам, счисляющим]. Однако нельзя [сказать, что тут] исчислено сущее в моменты своего возникновения; но, наоборот, когда оно должно было возникнуть, уже было ясно, сколько именно должно возникнуть, [т. е. отвлеченное число возникает не из процесса счисления вещей, но самое счисление предполагает, что числа уже существуют].

3. Итак, [ясно, что] общее число было до самих сущих [вещей]. Но [что это значит?] а) Если оно — do сущих [вещей], то оно не есть сущие [вещи, и, значит, оно было в сущем как в таковом] b) А если оно было в сущем [как таковом], то оно не было числом [этого] сущего, ибо сущее уже есть одно сущее, [т. е. сущее уже предполагает единство]. с) Но, [стало быть, смысловая] потенция, [сила], числа ипостасийно–самостоятель–но раздробила сущее и как бы заставила его родить само множество. d) Потому сущность его [множества], или энергия [его], должна стать числом и само живое и ум [есть также] число. Не есть ли сущее — число в своей объединенности (ήνω–μένος), сущие же [вещи] —число в своем распределении, [раскрытии] (έξεληλιγμένος), ум — само в себе движущееся число, а жизнь — вокруг охватывающее число (περιέχων)? Раз и сущее возникло от единого (ибо оно стало этим единым) — необходимо поэтому ему быть числом, а отсюда и видам, [эйдо–сам], — называться [теми или иными] единичностями и числами.

4. Вот каково сущностное (ουσιώδης) число. От него отличается сокращенное проявление (εΐδωλον) его, т. н. монадическое число (μοναδικός)[548], [т. е. число, которое созерцается на какой–нибудь вещи и вместе с нею и состоит из отдельных единиц, монад, появляющихся в результате счета], а) Сущностное [число]— присозерцается при видах, [эйдосах], и имманентно порождает (συγγεννών) их, в первоначальном же [и собственном] смысле оно [одновременно] — ив сущем, и с сущим, и до сущего. b) Сущие [вещи] имеют в нем свое основание, исток, корень и принцип (βάσιν καί πηγήν καί ρίζαν καί άρχήν).

с) Поэтому для сущего — единое есть начало, [принцип], и в нем оно само — сущее (ибо в противном случае сущее рассыпалось бы), d) но единое не при сущем (ибо в противном случае сущее уже было бы единым до встречи с единым; и то, что встречается с десяткой, уже было бы десяткой до достижения десятки).

10. [ Число, таким образом, в основе своей есть предобр а–же ни е и как бы место пребывания для сущего].

1. Итак, сущее, обстоящее во множестве, есть число тогда, когда оно, с одной стороны, проявилось в качестве многого, а с другой стороны, когда оно послужило как бы установкой (παρακσευή) для сущих [вещей] и как бы предображением (προτύπωσις) их, когда оно есть как бы единичности, [т. е. совокупность единичностей], содержащие [в себе] место для [всего] того, что на них должно быть основано. [Это ясно на таком примере.] Говорят и теперь: «Мне хочется [иметь] такое–то количество (πλήθος) золота или домов». Хотя золото [здесь] едино, [одно, т. е. есть некое число], желается, [однако], не число сделать золотом, но — золото числом, [и притом большим]; и лицо, уже обладающее числом, пытается перенести его на золото, так чтобы золото получило качество (συμβήναι), [т. е. в виде акциденции], стать [именно] столь великим.

2. Если бы сущие [вещи] произошли раньше числа, число же только присозерцалось при них в результате [известных] движений природы, [т. е. нашей субъективно–психической деятельности], счисляющей соответственно [количеству] счисляемых [вещей], то а) счисление происходило бы [тогда лишь] в силу случайности (κατά συντυχίαν)[549], а не в силу [повелительной] предустановки (κατά πρόϋεσιν) счисляемого, b) Если же счисление происходит не впустую, то число должно предсущест–вовать в качестве основы для счисляемого количества, т. е. возникшие вещи приняли участие в количестве уже при наличии числа [как такового]; и каждая вещь приняла участие в едином, [сущем до него], чтобы стать [именно] единым, [или одним] Сущей [такая вещь] является благодаря сущему [как таковому], ибо и [само] сущее является сущим благодаря самому себе; единой же Гона является] благодаря самому единому. И если единое есть в этих [вещах] сразу многое, как едина, напр., тройка, и единое в этом смысле все сущее, то и каждая вещь едина не как единство в соответствии с единицей, [с монадой] (κατά την μογάδα), [т. е. в соответствии с абсолютно нераздельной единичностью], но как едина мириада или какое–нибудь другое число, с) Далее, если [кто–нибудь], считая десять тысяч раз, скажет, что уже нашлось десять тысяч вещей, то это он говорит не потому, что вещи сами от себя обнаруживают себя в качестве счисляемых при помощи числа 10 000, подобно тому как [они показывают] свои окрашенные поверхности, но потому, что это говорит сам [счисляющий] разум (της διανοίας λεγού–σης). Именно, если [разум] этого не говорит, то [счисляющий] и не узнал бы, как велико [исчисленное] количество. В самом деле, как он мог бы [это] сказать? [Сказать это можно] только при умении считать, т. е. при знании чисел; а знать числа можно только при наличии самих чисел. Не знать же, [игнорировать] (άγνοεΐν) ту природу [вещи] с точки зрения количества ее в смысле множественности — абсурдно, скорее же [прямо] невозможно.

3. Значит, если кто–нибудь говорит о хороших вещах, то [этим самым] или говорит он о хороших вещах самих от себя, [самих по себе], или предицирует хорошее в качестве их акциденции; и, если кто говорит о вещах в первом смысле, он говорит о первой ипостаси, [т. е. о первой умной реальности]; если же — об акциденциально хорошем, то необходимо, чтобы была [самая] природа, [т. е. умная природа], хорошего для акцидентирования и прочих вещей, или чтобы была причина, заставляющая быть [акциденцией] и в другой вещи, т. е. благо само по себе, или благо как [самостоятельное само] порождение в собственной природе, а) Так же [точно] говорящий в отношении сущих [вещей] о числе, напр. о 10, [согласно вышесказанному], будет говорить или о самой ипостасийной десятке, [т. е. о десятке как эйдосе умного мира], или, если он говорит о том, чему десятка свойственна в виде акциденции, он будет принужден утвердить десятку как именно десятку, сущую самой по себе. Стало быть, если кто говорит о сущих [вещах] как о десятке, [т. е. насчитывает десять вещей], то или необходимо, чтобы эти вещи были именно десяткой, [т. е. числом 10], или [необходимо], чтобы до этих [десяти] вещей была другая десятка — в качестве не чего иного, как именно этой самой [по себе] десятки. b) Да и вообще следует ввиду всего этого сказать, что все, что предицируется о чем–нибудь другом, или пришло сюда от другого, [«сюда» тогда значит — «в чувственный мир»], или, [в случае когда мы имеем в виду чисто умные эйдосы], есть энергия этого [предицирован–ного предмета] И если иметь в виду это последнее, т. е. не те условия, когда [энергия, т. е. предицируемое], то налична, то не налична, но [те, когда] она постоянно с тем, [чего она энергия, то — необходимо признать], что если последнее — сущность, то и эта [энергия] — сущность, и — не менее сущность, чем сама сущность. Если же [и] не признавать [энергию за] сущность, [то во всяком случае надо признать, что она] — принадлежит к сущему и есть сущее. И если та вещь и может мыслиться без своей энергии, то, во–первых, от этого энергия ничуть не менее существует со своей вещью, а, во–вторых, энергия [в таком случае] конструируется у нас позже путем примышления. Но если вещь не в состоянии мыслиться путем примышления без нее, [своей энергии], как, напр., немыслим человек без [бытия в качестве некоей] единичности, то энергия существует] не позже [энергийно осмысляемой вещи , но одновременно с ней или раньше ее, чтобы вещь [могла существовать [именно] через нее [и чтобы она могла осмыслять вещи]. [Отсюда] мы и заключаем, что единое и число — раньше [того, что им причастно].

11. [Нельзя, однако, думать, что только единое имеет ипостасийную природу. Ее имеет также и всякое другое число].

1. Пусть кто–нибудь скажет, что десятка есть не что иное, как столько–то единиц. [Спросим]: если он признает существование единицы, почему он будет признавать существование только одной единицы, а не будет признавать еще и, [кроме того], десять [единиц]? а) В самом деле, как одна единица имеет ипостасий–ное бытие, так имеют его и другие [единицы], ибо, как ясно, b) нельзя соединить одну единицу [как таковую, т. е. как именно одну], с чем–либо одним из сущего; с) иначе ведь каждое из прочих [сущих единичностей] уже не было бы единичностью (εν). А если каждое из прочего — по необходимости единичность (εν), то, [значит], d) единичность [как таковая] обща [для всех сущих] . е) Это и есть одна предицируемая о множестве [сущих вещей] природа, о которой мы и сказали, что она должна наличествовать сама по себе, прежде созерцания ее на множестве вещей.

2. Если же единица созерцается в этой [вещи] и в свою очередь в другой, [на других вещах], то — а) если и она наличествует [в этих других вещах] — тогда не только одна единица, [т. е. первая единица в ряду чисел], будет иметь ипостасийное бытие, и, таким образом, будет [целое] множество единиц — [т. е. будут существовать и все другие числа в качестве особо сформированных единиц]; b) если же [предположить, что} существует [только] одна первая [единица], то она — будет связана (συνοΰσαν) [имманентно] или по преимуществу с сущим, или попросту с по преимуществу единым. Но если [единица будет связана] с по преимуществу сущим, то другие единицы будут существовать под тем же названием, [т. е. будет только сущее и сущее], и их нельзя будет поместить в [последовательный] ряд с первой единицей; в противном случае число [вообще] будет состоять из неравных единиц, [если мы станем принимать во внимание разницу в сущем и отождествлять ее с числовой разницей], и будут существовать разницы между этими единицами в силу [одного того], что они — единицы. [Тогда двойка, тройка и т. д. суть только два, три и т. д. — без объединения двух в одну единичность двойки и трех в одну единичность тройки; числа будут все диспаратны, несравнимы, и разница будет состоять не в количественном эйдосе, а в самой эйдетичности числа как таковой.] Если же [единица будет связана] с по преимуществу единым, то зачем по преимуществу единое будет нуждаться в такой монаде, чтобы быть единым, [если оно уже есть единое во всех смыслах] ? Так как это, стало быть, невозможно, [невозможно, чтобы все числа были абсолютно диспаратны друг с другом и чтобы абсолютное единое нуждалось в одной определенной единице], то необходимо, чтобы единое было не чем иным сущим, как единым обнаженным (ψιλόν), уединенным по своей собственной сущности [от всякого общения с прочим], — до того, как отдельная вещь будет названа или помыслена единой. [И тогда–то выясняется необходимость признать, что эта единичность присутствует в любом множестве и что существует, стало быть, ипостасийное бытие и прочих чисел].

3. А именно, если единое будет и там, [в умном мире], без вещи, называющейся как единая, то почему не утвердится там ипостасийно и другое единое, [т. е. всякое другое число] ? а) Ведь в отдельности каждое [единство, или число, представляет собою некое] множество единиц (πολλαί μονάδες), которые и суть множественное единство (πολλά εν), b) Если же предположить, что природа, [первоединство!, как бы последовательно рождает — больше того, породила— [уже все бытие], не оставшись при [абсолютной] единичности (καθ* εν) того, что она порождала, но как бы творя непрерывно [возникающее] единство, то она должна бы породить, [с одной стороны], меньшие числа, описывая их [эйдетические контуры] и пребывая неподвижной в этой [эйдетической] эманации, и, [во–вторых], ипостасийно утвердить большие числа — своим продвижением в дальнейшем направлении, не на основе других вещей, но в своих собственных [эйдетических] движениях, с) И таким образом, [природа первоети–ного] приспособила, следовательно, каждому числу определенные множества (πλήφη) вещей, зная о каждом сущем, что если оно не подчинится определенному числу, то оно или вообще не будет существовать, или из него произойдет нечто иное, лишенное числа и разума.

4. Отсюда, стало быть, вся проблема числа как эйдоса разрешается на том, что: а) есть сверх–сущее первоединство, не содержащееся ни в какой определенности и осмысленности, и b) есть эйдетическое движение этого первоединства, порождающее отдельные осмысленности и оформления, так что с) число как эйдос есть и сверх–сущая единичность, всегда равная себе и невыразимая, и — определенное множество таких единичностей, ставших поэтому уже выразимыми и счисляемыми, d) Такое эйдетическое число существует до вещей и не нуждается в них, хотя сами вещи не существуют без чисел и нуждаются в осмыслении сих стороны).