Святые Отцы защитили православную веру от еретиков, выявили и доказали истинную православную веру. В продолжение веков, Церковь в них видела «православия наставников, правило веры, столпов Церкви». И вдруг, в наши дни, нам возвещается, что, собственно говоря, они боролись лишь с некоторыми пунктами еретических учений, в то же время подпадая под их влияние по другим вопросам, что наше святоотеческое учение в значительной степени есть учение арианское. Что можно ответить на это? Указать ли, что это противоречит обещанию Христову, что врата адовы не одолеют Церкви? Спросить ли, за какиe добродетели Господь даровал проповедникам новооткрытых истин большее озарение, чем апостолам, и лучшее разумение Священного Писания, чем Отцам Церкви? Или же просто обличать их в невежестве (если это не сознательный обман), так как Премудростию называли Христа и Святые Отцы, жившие задолго до появления арианства, которые относили к Христу и тот текст, который якобы так истолковали впервые ариане.

Так в числе имен Второй Ипостаси упоминает и «Премудрость» св. Иустин Философ, который, говоря о Ней, привел и текст из Притчей Соломоновых (Притч. 8:21–36), говорящий о Премудрости[48]. Премудростию называют Христа, и относят к Нему то, что в Ветхом Завете говорилось о Премудрости, Св. Дионисий Александрийский[49]и св. Киприан Карфагенский, видевший здесь свидетельство против иудейской веры[50]. Премудростию назван Сын Божий в Символе Веры, который св. Григорий Чудотворец, Епископ Неокесарийский, получил в откровении от Иоанна Богослова, явившегося ему с Богоматерью Богородицей.

Правда, св. Феофил Антиохийский и св. Ириней Лионский, говоря о Премудрости, подразумевали не Вторую, а Третью Ипостась, Святого Духа. Но все же и они неизмеримо далеко стоят от теперешнего, так называемаго, софианского учения, ибо они определенно называли Премудростию Одно из Лиц Святой Троицы, а вовсе не создавали какого-то учения, полного неопределенностей, и открывающего путь к самым произвольным догадкам и выводам. Относя к Святому Духу имя Премудрости, они не стояли в противоречии с остальными св. отцами в вопросе о сущности Премудрости.

В начале настоящего исследования святоотеческими же изречениями показано, в каком смысле может и Дух Святый именоваться Премудростию. Кроме того, св. Феофил Антиохийский и Ириней Лионский жили во времена, когда только начинали догматизироваться христианские истины, и не было еще точной догматической терминологии. И по другим вопросам тот или другой отец вначале мог высказать свое мнение, не принятое, однако, после Церковию. Но когда какое-нибудь учение проповедуется, как несомненная истина, почти всеми учителями Церкви, без возражения принимается везде, исповедуется «от конец до конец вселенныя» в безчисленных множествах молитв и песнопений, делаясь, таким образом, достоянием всей Церкви, то не может быть никаких сомнений в истинности такого учения.

Дух Святый, наставляющий Церковь «на всяку истину» не дает в Церкви укореняться никакому ложному учению. Возможно ли подумать, что учение, исповедуемое Церковью от ея основания и до наших дней, вдруг оказалось ошибочным? Ведь и святые Феофил и Ириней в Премудрости видели Ипостась, Лицо, только отнесли это имя к Духу, единосущному и нераздельному со Словом. Но поелику это имя принадлежит по преимуществу Самому Слову, то и до них, и после, Самое Слово называли и доселе называют этим именем.

Приведенными текстами Священного Писания Ветхого и Нового Завета показано, насколько то, что говорится о Премудрости, согласуется с тем, что говорится о Христе. Силою Христа, Божией Премудростью, побеждали апостолы и их ученики еллинские мудрствования, пленяя Ему в послушание всякое помышление (2Кор. 10:5).

Указаниями на написанное о Премудрости обличали апологеты иудеев.

Твердо веря, что Премудрость есть Сын Божий, защищали православие от еретиков отцы Церкви.

Любовью к распятому за нас Господу Славы воодушевлялись мученики и мученицы, когда исповедывали пред всеми, что мудрость мира сего есть безумие (2Кор. 1:19), и подвергались за это страшным мучениям и смерти. «Пророцы проповедаша, апостоли научиша, мученицы исповедаша, и мы веровахом».

В честь воплотившейся Мудрости воздвигались храмы[51], вместе с чем славилась и Дверь, Которою Она пришла на землю.

«Премудростию спасались» (Прем. 9:19) православные христиане, на Нее уповали, взывая в храмах: «Не мудростию и силою и богатством хвалимся, но Тобою, Ипостасною Мудростию, Христе» (Ирмос 3 п. 4 гласа).

Если и была икона, где Премудрость представлялась сидящею на престоле, а за Нею изображение стоящего Христа, то этим только указывалось на две природы Спасителя, а не на то, что это разные Лица, также как и отсеченная голова в руках Иоанна Предтечи вовсе не выражает мысли, что у него было две головы, а лишь указывает на род его смерти; двойное изображение одного и того же в разных оттенках широко было распространено в древней иконографии.

Но новые богословствующие философы не удовлетворяются древним учением. Им хочется нового. И что же они дают вместо живой, личной Премудрости, Которая и Своим примером, и невидимыми благодатными дарами умудряет и укрепляет верующих?

Прежде всего, – какая-то неопределенность, напоминающая о так нравящемся им учении, что Бог – Ничто[52].

Открывается путь для философских изысканий и самых произвольных выводов, но в направлении, уже намеченном. София – это женское начало Божества. В соответствие ей есть тварная София, женское начало в созданном Богом мире. Строго проводится параллелизм – везде в соотвествие мужскому есть женское начало. Вопреки учению апостолов, что о Христе Иисусе«несть мужеский пол ни женский»(Гал. 3:28) и сглаживаются разделения и различия у облекшихся во Христа, хотят даже Божество разделить на мужскую и женскую половину. Использывают для этого учение о Святом Духе, но все же не отожествляют Его с Софией.

София им нужна, как нечто, связующее Божество и тварь. Тварь бывает «софийна» в разной степени и высшая степень Софии тварной есть переход в Софию Нетварную. Богородица «есть тварь, но уже и не тварь»[53], пишет профессор Булгаков.

Бог и человечество в этом учении становятся чем-то единым, но не потому, что люди суть дети Единого Отца и повинуются Ему с любовью, а потому, что человечество, в своем высшем проявлении, есть переход в Божество. В зависимости от разной степени софийности, Божество и человечество суть ряд степеней одной великой лестницы, вершина которой Бог, а низ – самые яркие представители греха и неправды в человечестве. Но как человечество нуждается для полноты существования в Божестве, так и Бог нуждается в человечестве и отдельных его представителях. Вот о чем уже довольно прозрачно пишут проповедники «софианства».

Сравнять Бога и человека, – вот их цель, которая, быть может, неясна еще и многим из них. Подчас это довольно ярко высказывается. «Сделать религию богочеловеческою», – призывал Владимир Соловьев в своем слове в память Огюста Конта. До сих пор, по высказанному им мнению, было обращено внимание только на первую часть – на божественную. Теперь нужно обратить внимание на вторую часть, сделать религию более человеческою, возвысить человечество.

Представители «софианства» работают над этим.

Пишутся трактаты, в которых проводится мысль, что Богоматерь и Иоанн Креститель были чуть ли не в такой же степени необходимы для искупления, как Сам Христос. Они, по учению «софианцев», были софийны в высшей степени. А за ними идут остальные представители человечества, каждому отыскивается подходящее место, сообразно степени его «софийности». В дальнейшем может получиться лестница, с внешней стороны напоминающая систему эонов гностика Валентина. Там тоже ряд степеней, причем в каждой два эона – мужское и женское начало.

Но еще больше, чем внешнего сходства, у новых философов духовной близости к древним еретикам – гностикам. И там, и здесь стремление постигнуть все тайны высшего мира, всему найти точное место в изобретаемой ими схеме. Руководит и первенствует при этом человеческий ум. Священное Писание, богооткровенные истины приспособляются к созданным людским вымыслом учениям, от них берется лишь то, что подходит и согласуется с этими учениями. Но чтобы покорить свой разум Вере, проникнуться духом православного учения и в духе его размышлений и мудрствовать – об этом не хотят думать. Действительно, где же здесь «богочеловечность» религии, если человек будет Богу верит больше, чем себе. К тому же Бог обыкновенно открывался людям через людей же, Своих избранников, пророков, апостолов, а «почему они лучше нас могут знать? Да разве мы не можем, как и они, удостоиться высшего познания?» Так, если и не выражаются открыто, то практически проводят в жизнь те, кто думают открыть тайны Высшего Мира главным образом своими изысканиями.

Впрочем, теперешние философы и не скрывают, что считают наше время наступлением эпохи «чрезвычайных откровений», и пишут об этом в своих произведениях. Не скрывают и своих симпатий к еретикам-гностикам, которых не стесняются ставить в ряд учителей Церкви, а часто восхваляют даже больше, чем святых отцов.

«Гносис» в переводе с греческого значит знание. К знанию, к постижению тайн Божиих человеческим умом и человеческою мудростию страстно стремились первые еретики, не могшие постичь глубины и не удовлетворявшиеся простотою изложения христианского учения. После них это многократно повторялось в истории. Французская революция дала культ поклонения Разуму. Русская революция должна, по мнению лиц, идейно связанных с ней, дать торжество премудрости. Но не Той Премудрости, Которую проповедывали пророки и апостолы; ищут они славы, а не Ея науку проповедуют.

«Истинная философия через Сына дана», – сказал еще Климент Александрийский[54]. Пришедши на землю Сын Божий, принесший людям науку Божию, предупреждал, что греховный «мир» не уверует в Него, а проповедники Его учения будут гонимы. Часто, говоря о Себе в третьем Лице (Мф. 8:20, и др.), Сын Человеческий сказал:«Сего ради и Премудрость Божия рече:(в другом Евангелии это стоит в первом лице:«Сего ради, се, Аз»)послю к ним пророки и апостолы и от них убиют и изженут»(Лк. 11:49; Мф. 23:34). Но гонимые ученики Слова помнят, что их Учитель и Господь сказал:«Несть раб болий Господа своего. Аще Мене изгнаша, и вас изженут»(Ин. 15:20). Поэтому они остаются верны Ему, как при гонениях на них, так и слыша, как другие соблазняются о Христе.«И оправдися Премудрость от чад Своих всех»(Лк. 7:35; Мф. 11:19).«Блажен есть иже аще не соблазнится о Мне»(Мф. 11:6; Лк. 7:23).

А что сказать о искателях другой Премудрости? Приведем слова Афанасия Великого. «Где же они нашли вообще сказанным в божественном Писании или от кого слышали, будто бы кроме Сего Сына есть иное слово и иная премудрость, и потому изобретают подобные вымыслы. Ибо все видимое и невидимое Им получило бытие, и без Него ничтоже бысть. О другом же ком или об ином чем не имеют представления святые, и не вымышляют слов или премудростей, которых ни имени, ни дел не показывает Писание, и которых именуют одни эти еретики. Ибо их это изобретение, их христоборное предположение; они употребляют во зло имя Слова и Премудрости, вымышляя же себе что-то иное, жалкие люди эти отрицаются истинного Божия Слова, истой и единственной Отчей Премудрости. Итак, если в Божественных Писаниях не отыскивается иной премудрости, кроме Сего Сына, то и от Отцов не слыхали мы ничего подобного; еретики же исповедуют и написали, что есть премудрость несозданно соприсущая Отцу, Ему собственно принадлежащая и зиждительная мира: то Сын Сей будет Тот Самый, Который и по их словам вечно соприсносущ Отцу. Так во всем омрачены они умом, отрицают истинную Премудрость и отыскивают премудрость несуществующую, подобно манихеям, измышляют себе иного Бога, и отрицают Бога истиннаго»[55]. «Надо сказать извратителям честных догматов Церкви и правильного смысла Писаний:утрезвитесь, пиянии, от вина своего(Иоил. 1:5), дабы могли вы, узрев пресветлую красоту истины, вместе с нами воскликнуть к Сыну: воистину Божий Сын еси»[56].

Воистину Христос есть«камень претыкания и камень соблазна; и всяк, веруяй в Онь, не постыдится»(Рим. 9:33).«Иудее знамения просят, и Еллини премудрости ищут; мы же проповедуем Христа распята, Иудеом убо соблазн, Еллином же безумие, самем же званным, Иудеем же и Еллином, Христа, Божию Силу и Божию Премудрость»(1Кор. 1:23–24). «Преполовившуся празднику, учащу Ти, Спасе, глаголаху Иудее: како Сей весть письмена, не учився. Не разумеюще, якоТы еси Премудрость, слава Тебе»[57].