«Еллини премудрости ищут: мы же проповедуем Христа распята. Иудеем убо соблазн, еллином же безумие, самем же званнымь, иудеемь же и еллином, Христа, Божию Силу и Божию Премудрость».

В своих книгах «Неопалимая Купина» и «Друг Жениха» проф.-прот. о. С. Булгаков излагает учение о Богородице и Иоанне Крестителе[14], которое, в сущности, есть только развитие разделяемого их автором учения о Софии и «Софийности». Учение это получило довольно большое распространение в кругах, близких к Религиозно-Философской Академии и Парижскому Богословскому Институту, и требует внимательного разбора, ибо затрагивает и искажает самыя основы нашей веры.

София – греческое слово, значущее «мудрость», «премудрость». Премудрость – одно из свойств Божиих.«Бог един премудр»(Рим. 14:26; 1Тим. 1:17). Он только один дает действительную мудрость людям, а мудрость земная есть мудрость бесовская (Иак. 1:5, 3:15; 1Кор. 12:8). Так как каждое свойство Божие, кроме личных, принадлежит каждому из Лиц Святой Троицы, то премудр Отец, премудр Сын, премудр и Святый Дух. Но когда слово «Премудрость» употребляется, как имя собственное, то под этим подразумевается Второе Лицо Святой Троицы на основании богодухновенных слов Апостола Павла, что«мы проповедуем Христа, Божию силу и Божию премудрость»(1Кор. 1:23–24).

С первых веков христианство Премудростию Божиею называлоВторое ЛицоСвятой Троицы, и относило к Нему все тексты Священного Писания, где о Премудрости Божией говорится не только, как о свойстве, а также как о личномначале. Но в последнее время появилось религиозно-философское течение, желающее видеть в Софии-Премудрости нечто иное, чем ипостасное Слово Божие. Создается целое особое учение о Премудрости-Софии. «Божественная София, – пишет прот. Булгаков в «Неопалимой Купине», – есть предвечное самооткровение Пресв. Троицы, Слава Божия, Божественный мир вечных сущностей, Божественное Все, Откровение Отца в Единородном Сыне и в Духе Святом»[15]. Премудростию Божиею создан мир, а потому он есть, по выражению автора, «тварная премудрость». А «в Богоматери соединились Премудрость небесная и тварная, Дух Святый, живущий в Ней, с тварной человеческой ипостасью»; поэтому «это тварная Премудрость, на небе прославленная и увенчанная, как Царица небесная». Таким образом, по автору, Богоматерь Прославленная «есть тварь, но уже и не тварь», соединяет в Себе Божественное и тварное начало[16]. Но поелику автор проводит мысль, что полнота человека – соединение мужского и женского образа, то в книге «Друг Жениха» он в соответствие Богородице ставит Иоанна Предтечу, который есть «сама человеческая Софийность, Премудрость в человеке», а, как избранное чадо Премудрости, «глава» человеческого рода. Предтеча и Богоматерь представляют Церковь, «представляют Премудрость в человеческом естестве», возглавляют собою «всех чад Премудрости». А так как автор утверждает, что боговоплощение возможно лишь при богоприятии и боговстрече, «они выражают собой человеческую сторону боговоплощения»[17].

Давая такое новое истолкование понятия Премудрости, прот. Булгаков естественно сталкивается с установившимся уже пониманием Премудрости, какВторой Ипостаси, основанном на Священном Писании и святоотеческих творениях. Поэтому, чтобы доказать, что его учение церковно и православно, он утверждает: 1) что в богослужебных песнях и у Святых Отец под Премудростию Божиею не всегда подразумевается Вторая Ипостась Св. Троицы, и 2) что такое понимание Премудрости Божией не согласуется и даже прямо противоречит не только некоторым церковным молитвам, но даже Священному Писанию. Он считает «положительное учение об этом вопросе неразрешенной еще задачей православного богословствования» и старается расчистить путь для решения его в желательном ему духе.

Протоиерей С. Булгаков говорит, что учение о Премудрости Божией, только как Сыне и Слове Божием, есть, в сущности, арианское учение. Ариане-де, чтобы подтвердить Священным Писанием свое учение о том, что Сын Божий создан, отнесли к Нему стих, где от имени Премудрости сказано: «Господь созда мя». А Св. Афанасий Великий, и за ним другие Святые Отцы, вместо того, чтобы указать, что эти слова вовсе не относятся ко Второй Ипостаси, начали лишь объяснять, как надо понимать здесь выражение «созда». Таким образом, арианское объяснение будто бы вошло и в святоотеческия творения[18].

Но возможно ли подумать, чтоб никто из Святых Отцов не обратил внимания, что здесь о Христе просто совсем не говорится, а все, объясняющие этот текст, занимались напрасным пустословием, не затрагивая вопроса по существу? И естественно ли предположить, что борцы за Православие, обсуждавшие тщательно всякое выражение и постановку слов, чтобы в них не было арианской мысли, вдруг с такой легкостью приняли арианское толкование и, не будучи убеждены в его правоте, даже не постарались тщательнее его изследовать? Ведь, благодаря употребленному в греческой Библии выражению «созда», объяснение этого текста было не так просто, и потребовалось много контекстов, чтобы выяснить, как надо понимать этот текст в связи со всеми остальными, говорящими о Христе. Было бы гораздо проще указать, что он к делу не относится, чем и прекратить спор около его понимания.

Однако, сам прот. Булгаков признает, что не одни только ариане, но и сам Св. Афанасий ни на минуту не сомневался отнести это место непосредственно к Слову. Правда, Св. Афанасий говорит и о мудрости, являемой в творениях, отпечатке Божией Премудрости, но это нисколько не стоит в противоречии с тем, что Божия Премудрость есть Сын Божий.

«Вся тем быша и без Него ничтоже бысть еже бысть»(Ин. 1:3), и, творя, Зиждительное Слово на все накладывало Свою печать. Человек, созданный по образу и подобию Божию, в душе своей, вдохнутой в него Богом, имеет и отпечаток Троичности; но указывать на его душевныe способности вовсе не значит изменять учение о Первообразе. Нельзя смешивать понятие премудрости, как свойства, и Премудрости, как Лица. «Словом Господним», или «Божиим», называется иногда изъявление воли Божией. Словом выражает и человек свои мысли и желания. Но неужели из-за этого отображения Божества в человеке проф. С. Булгаков будет отрицать, что Ипостасное Слово Божие есть Второе Лицо Святой Троицы, и еще искать корней такого учения у Святых Отцов, – хотя Церковь определенно верует и исповедует, что Сын Божий есть Его Предвечное Слово? Святый Афанасий Великий так определенно учил, что Премудрость Божия есть Ипостасное Слово, что искать у него другого учения напрасно. Говоря, что являемая в нас мудрость есть образ Божией Премудрости, он добавляет «как слово наше есть образ истого Слова – Сына Божия». Таким образом, если проф. Булгаков склонен думать, что проповедует то учение, которое разделял и Великий Афанасий, то он должен или признать, что Премудростию Божиею именуется Вторая Ипостась Святой Троицы, или же и под словами «Слово» и «Сын Божий» разуметь нечто отличное от Второго Лица.

Так же определенно под Премудростию Божиею разумели Второе Лицо Пресвятыя Троицы Свв. Василий Великий и Григорий Богослов. Им было известно, что некоторые в имени Премудрость видели лишь олицетворение безличного свойства; но они отвергли подобное толкование.

«Но не будем отвечать подобным сему образом, – говорит Св. Григорий Богослов, – хотя некоторые прежде насвыдавалисие за нечто твердое. Напротив того,положим,что это слова (произносимыe от имени Премудрости) Самого Спасителя – истинной Премудрости». Таким образом, он считает, что учение, не признающее Премудрости Божией за Лицо, можно лишьвыдаватьза истинное, а в основание своего толкования Священного Писания кладет (он не говорит «предположим», но утвердительно, «положим») учение, что Премудрость есть Сам Спаситель.

Прот. С. Булгаков знает и даже приводит эти слова, опровергающия его учение; но вместо того, чтобы признать, что он учит противоположное тому, чему учили Святые Отцы, он продолжает утверждать, что они, не желая сами разбирать вопроса о том, что есть Премудрость, с какой-то непонятной легкостью приняли арианское объяснение, по всем остальным вопросам в то же время ожесточенно борясь с извратителями истинной веры. Еще непонятнее, почему это «арианское» учение настолько внедрилось в святоотеческие творения, что проф. Булгаков нашел только двух отцов Церкви, у которых Премудростию назван Дух Святый, а вообще и всегда Премудростию называется именно Сын Божий.

Однако, эти два Святые Отца – Феофил Антиохийский, сказавший о Святом Духе, что Он, будучи «началом и премудростию и силою Всевышняго, сходил на пророков», и Ириней Лионский, выразившийся, что Отцу всегда присуще «Слово и Премудрость, Сын и Дух», во-первых, не имели в виду дать здесь точного учения, что есть Премудрость Божия; а, во-вторых, и Бог Отец, и Святый Дух могут называться Премудростию без всякого противоречия и в полном согласии с тем, что Премудрость, как Ипостась (Лицо), есть именно Второе Лицо Троицы, Сын Божий.

Почему и в каком смысле Дух Святый может называться Премудростию, ясно объяснил блаженный Дидим Слепой, перевод чего на латинский язык был сделан блаженным Иеронимом. «У Духа Святаго, – говорят они, – одна общность природы и воли с Сыном, Троица нераздельна и неразлучна. Поелику Дух премудрости и истины неразлучно пребывает с Сыном, и Сам Он по существу есть Премудрость и Истина. А Сын, будучи по существу Премудрость и Истина, неразделен от Отца, Который словами Писания провозглашен единым Премудрым и Истиною. Послан от Премудрости и Истины Дух Святый, имеющий нераздельное существо с тою же Премудростию и Истиною». Таким образом, единство и нераздельность природы делают общими все свойства Божие, кроме личных особенностей (рождение и исхождение). Поэтому, приписывая какое-нибудь свойство Одному из Лиц Троицы, мы приписываем его Всем Трем Лицам.

Именование Сына Божия Ипостасною Премудростию есть не отрицание, а утверждение того, что и Бог Отец, и Дух Святый суть премудры и Премудрость. Но в то же время, называя премудрыми Отца и Духа, мы этим не отрицаем, а утверждаем, что Ипостасная Премудрость, Премудрость, как Лицо, есть именно Сын Божий.

Многие свойства и имена Божии, принадлежащие всем Трем Лицам, приписываются по преимуществу Одному из Них. Бог – Отец, Бог – Сын, Бог и Святый Дух. Однако, в трисвятой молитве Богом называется Отец, как Начало всего; Крепким называется Сын, как победивший диавола, хотя Крепкими могут называться также и Отец и Дух; а Дух Святый именуется в этой молитве Безсмертным, как дающий всему жизнь, хотя одинаково безсмертны и Отец и Сын. Так что, несмотря на то, что каждое из этих трех имен одинаково могли быть относимы к каждому из Лиц Святой Троицы, ко всей Троице, или к одному из Ея Лиц, Церковь, обращаясь с этой молитвой к Троице, называет каждое Лицо особым именем, и осудила, как ересь, добавление к этой молитве слов «распныйся за ны», с отнесением ея лишь ко Второму Лицу. Прибавка эта, сделанная монофизитами, до сих пор содержится отколовшимися от Православной Церкви армянами, иначе давно уже отвратившимися от монофизитских заблуждений. Подобно в молитвах «Пресвятая Троице», «Сподоби Господи» и «День прешед» (Вел. повечерие), Господом называется Бог Отец[19], Владыкою – Сын, а Святым – Дух, хотя каждый из Них является и Господом и Владыкою и Святым. Но если эти имена Лиц Святой Троицы в таком смысле употребляются только в некоторых молитвах, а в других многие из них безразлично относятся к каждому Лицу Троицы, то и те имена, которыми по преимуществу и даже исключительно называется Одно из Лиц, часто выражают свойство Каждого из Них. Собственно говоря, только имена Отец и Сын точно определяют отличительные свойства Того, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле (Еф. 3:15), и Его Истинного Единородного Сына. Но этого уже нельзя сказать об имени Третьего Лица. Дух есть и свят Бог Отец, Дух и свят рожденный от Него Сын, свят и исходящий от Бога Отца Дух. Однако, хотя каждое из Трех Лиц, как и вся Троица, могли бы именоваться Святым Духом, это наименование по преимуществу усвоено Третьей Ипостаси. Утешитель Бог Отец,«Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей»(2Кор. 1:3–4), Утешитель Бог Сын[20], Утешитель Дух Святый (Ин. 14:16–17, 26, 15:26). Но этим именем, согласно словам Самого Иисуса Христа, называется Третье Лицо Святой Троицы. Именно к Нему православные христиане обращаются с молитвой «Царю Небесный», – и, хотя все имена и эпитеты в ней могли бы быть отнесены к каждому Лицу и ко всей Троице, кажется здесь едва ли возможен вопрос или спор о том, к Кому обращена эта молитва. Подобно этому, и Премудростию хотя и могли бы называться, как каждое из Лиц, так и вся Святая Троица, но по преимуществу это имя усвоено Тому, Кто именуется и Словом. Бог Отец все творит Своим Сыном. Поэтому Сын, через Которого все сотворено, называется, кроме прочих имен, Словом, Силою Божиею и Премудростию[21]. Словом называется потому, что через Него Триипостасный Бог выразил Свою волю. Силою – потому, что через Него Божия воля исполнена и исполняется. Премудростию – потому, что Им и в Нем открылась и появилась, сначала в творении мира, а потом в воплощении, многоразличная премудрость Божия (Еф. 3:9–11). В творении мира явилась премудрость Божия, ибо Бог«вся премудростию сотворил»(Пс. 103:24), и, когда исполнилась земля твари Его,«премудростию устроил человека, да владеет сотворенными от Него тварями и да управляет мир в преподобии и правде»(Прем. 9:2–3). Вся сия быша Словом«и без Него ничтоже бысть»(Ин. 1:3). Но вполне открылась премудрость Божия во Христе Иисусе, когда через Него была открыта тайна воли Божией, сокрывавшаяся от вечности в Боге (Еф. 1:9, 3:9), и Он сделался для нас«премудростию от Бога, праведностию и освящением и избавлением»(1Кор. 1:30). Возглавляемая Им Церковь в многочисленных молитвах и песнопениях исповедует Премудростию именно Его, а не кого другого, называя так Спасителя потому, что именно через Него открылась та многоразличная премудрость Божия, возвещать которую призвана Церковь (Еф. 3:10).

Выражение «премудрость Божия» употребляется или как безличное название одного из Божиих свойств, так же, как «благость Божия», «всеведение Божие», «всемогущество Божие», или же, как Имя Второй Ипостаси. Сын Божий, а не Отец и не Святой Дух, именуется Премудростию в евхаристической молитве литургии Василия Великаго.

«Премудрость и Силу, и Слово Ипостасное Отчее, Богомати чистая, родила еси, от Твоих пречистых кровей в свой храм приимшую и сему по соединении соединившуюся нераздельно», – обращаемся мы к Богородице[22].

«Премудрость и Слово в Твоем чреве заченшая неизреченно, Мати Божия, миру родила еси мир содержащого и на объятиях держала еси вся объемлющaго пищедателя всех и Создателя, и Господа»[23].

«Скверну всю страстную отринувше, достойный божественного царствия разум восприимем благомудрственный, Твоим Апостолом предрекл еси, всех Премудросте», – обращается Церковь ко Христу в Великий Понедельник (1 тропарь 9-й песни).

«О, Пасха велия и священнейшая, Христе. О, Мудросте, и Слове Божий, и Сило. Подавай нам истее Тебе причащатися в невечернем дни царствия Твоего», – взывают к Нему все православные христиане в светлые дни Пасхи, а священнослужители за каждой Божественной литургией[24].

«Словом составих небо вкупе и землю: со Отцем бо бех и словом ношу вся, яко Слово, Мудрость и Сила, и Образ, и содействителен, и равнодетелен», – представляется говорящим Христос в трипеснце повечерия под Великий Вторник[25].

Но с особенной силой указывает Церковь на Христа, как на Предвечную Премудрость, в каноне Великого Четвертка и его видоизменениях – канонах повечерий под 22 декабря и 4 января. «Всевиновная и подательная жизни безмерная Мудрость Божия созда храм себе от чистыя неискусомужныя Матере: в храм бо телесно оболкийся, славно прославися Христос Бог наш», – говорится на Великий Четверток[26]. Вторая часть этого тропаря в канонах предпразднеств Рождества и Богоявления читается так: «Храмом бо телесным обложився, славно прославися Христос Бог наш»[27]; «Ко Иорданским же ныне струям грядет обогащая Божеством земных на обновление».

«Тайноводящи други Своя душепитательную уготовляет трапезу, безсмертия же воистину Мудрость Божия растворяет чашу верным, приступим благочестно и возопиим: славно прославися Христос Бог наш».

«Тайноводящи волхвы, созывает начаток Божия Мудрость от языков, безсловесныя прежде напитати таинственно, в безсловесных яслех трапеза лежит тайная, к ней же тщатся с дарми путешествующе, звезде предсияющей».

«Тайноводствуюши вся созывает сущныя от язык Божия Мудрость к свету во тме прежде неведения несветлой лежащыя, в познание истины возводящи»[28].

«Услышим, вси вернии, созывающую высоким проповеданием несозданную и естественную Премудрость Божию, вопиет бо: вкусите и, разумевше, яко Христос аз, (в греческой триоди: яко благ аз), возопийте: славно прославися Христос Бог наш»[29]. Как ни прочитать здесь «Христос аз» или «благ аз», все же видно, что под Премудростию разумеется Христос, призывающий вкусить Его Тела и Крови.

«Неодержимую держащая, и превыспренную на воздусе воду бездны обуздавающая, и моря востязующая Божия Премудрость воду во умывальницу вливает, ноги же омывает рабов Владыки».

Вторыя части соответствующих тропарей канонов предпразднеств Рождества и Богоявления, имеющих дословно одинаковую первую половину, читаются так: «Божия Премудрость, яко дождь на руно низшедши, вселися во утробу Девы». «Божия Премудрость грядет ко Иордану, крещение приемля от руки раба» (Песнь V, тропарь 1).

«Содетельницу Отец прежде всех Премудрость рождает Мя, начаток путей, в дела созда ныне тайно совершаемая: Слово бо несозданное сый естеством, гласы присвояюся, егоже ныне приях»[30].

«Содетель, рождейся от Отца прежде веков, рождается от Девы, Мудрость сый Слово Божие и Сила. Темже Единого Сына ведяще, Богочеловека величаем»[31].

Приведенных мест достаточно, чтобы убедиться, что Церковь в Премудрости Божией видит Того, Кто, сотворив вместе с Отцем мир, впоследствии, родившись от Девы, привлек волхвов к яслям, в которых лежал, смиренно крестился от Иоанна на Иордане, еще смиреннее умыл ноги ученикам, и, наконец, предложил нам таинственную трапезу – даемое за жизнь мира Тело и излиянную за него Кровь. Если в каком из приведенных тропарей и не сказано прямо, что речь идет о Христе, это ясно видно и по смыслу, и в связи со всей остальной службой этих дней. Можно и еще привести много молитв, где Слово Христос называется Премудростию. Так, например, весьма ясно и выразительно говорится, что именно Христос есть Премудрость Божия, в службе Преполовения.

А где можно найти, чтобы в церковных песнопениях Премудростию назывался кто-нибудь другой, или что-нибудь другое, кроме Христа (не говоря, конечно, о премудрости, как свойстве)?

Прот. Булгаков говорит, что двоится смысл в 1-м тропаре 1-й песни канона Великого Четвертка – «Всевиновная и подательная безмерная Мудрость Божия созда храм Себе от чистыя неискусомужныя Матере»; но где же тут двоение смысла, когда во второй части этого тропаря ясно поясняется, что этот храм – тело, а облекся в него Христос, который и назван, следовательно, «всевиновной и подательной безмерной Мудростью Божиею». Одинаково или даже еще более ясно видно, что именно о Христе говорится и в остальных тропарях канона Великого Четвертка, здесь приведенных.

Как на пример молитвословий, где Премудростию называется то Христос, то Богоматерь, протоиерей Булгаков ссылается на «службу Софии Премудрости Божией, яже в великом Новеграде поется». Но чтобы утверждать на основании молитвословий, что то или другое верование признано Церковью, нужно указывать на молитвы, всею Церковью принимаемыя. Служба же Софии имеет исключительно местный характер. Даже в России она известна и поется лишь в нескольких храмах, а остальным Поместным Церквам она совсем неизвестна. Составлена она не более как века 3 назад, лицом, не имевшим ни богословских познаний, ни иерархических полномочий, который, кроме того, по замечанию исследователя этой службы А. Никольского, «не составил себе ясного и отчетливого понятия о Святой Софии», то есть, другими словами, сам не разбирался в том, о чем писал. Удивительно ли после этого, что выражения в этой службе употребляются более чем неточныя? Слабы доказательства профессора Булгакова! Церковное учение не может строиться на изречениях, которые, подобно пророчествам Пифии, не понимает ни тот, кто говорит, ни те, кто слушает. Если употребление службы Софии не приносило до сих пор вреда, то лишь потому, что слушавшие ее, как и служившие, находились в живом единении с Церковью, и не останавливали своего внимания на непонятных выражениях, затемнявших смысл, противный учению, выраженному в остальных церковных молитвословиях. Но служить доказательством церковного учения она никак не может. Встает лишь вопрос о допустимости ея дальнейшого употребления.

Протоиерея Булгакова смущает еще прошение в молебном пении при начатии учения отроков «о еже подати им приседящую престолу Его Премудрость и всадити ю в сердца их, яко да научит их, что есть благоугодное пред Ним, Господу помолимся». Он видит в этом прошении доказательство того, что Церковь не видит в Премудрости Вторую Ипостась, так как это несовместимо с молитвою о ниспослании Ея и всаждении в сердца. Но смущается ли о. Булгаков, произнося за литургией молитву пред освящением даров: «Еще приносим Ти безкровную сию и словесную службу и просим, и молим, и мили ся деем, ниспосли Духа Твоего Святого на ны и на предлежащия дары сия». Видит ли он в этой молитве отрицание того, что Дух Святый есть Третья Ипостась Святой Троицы? Моля Бога Отца о ниспослании Превечной Премудрости или Святого Духа, мы почитаем в Них не служебные Богу силы, а равные и единосущные Богу Отцу Лица. Поэтому, хотя мы иногда и просим о ниспослании Их, подобно тому, как и Иисус Христос говорил, что Он послан Отцом и от Него пошлет Святого Духа (Ин. 5:30, 15:26), но в то же время мы и к Ним лично обращаемся с молитвами приити и дать нам свойственныe Им дары: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша», молим мы Святого Духа[32]. «Премудрости исполни всех и крепости Божественныя, Ипостасная Премудросте Вышняго, Богородицы ради верою вопиющих: отец наших Боже, благословен еси»[33]. «Премудрости Наставниче, смысла Подателю, немудрых Наказателю, и нищих Защитителю, утверди, вразуми сердце мое, Владыко; Ты даждь ми слово, Отчее Слово: се бо устне мои не возбраню, во еже звати Тебе: Милостиве, помилуй мя падшаго»[34], молимся мы Сыну Божию, называя Его Ипостасной Премудростию и Подателем премудрости. Все богослужение Православной Церкви проникнуто мыслью, что Христос есть Превечная Премудрость Божия и Источник премудрости, единосущный и равночестный Безначальному Уму – Богу Отцу, и Духу Утешителю, все освящающему и животворящему. Чем больше искать доказательств противнoго, тем можно находить все больше и больше подтверждений сказанному, особенно, если брать не отдельныe фразы, а смысл всей молитвы или богослужения. Протоиерею Булгакову, если он все же не хочет признать, что Премудрость Божия и Слово Божие есть Одно и То же Лицо Святой Троицы, остается лишь сказать, что составители церковных песнопений находились под влиянием того же арианского учения, что и Афанасий Великий с остальными отцами Церкви, и, отбросив совершенно Священное Предание, лишь в Священном Писании искать подтверждения своему учению.