Лагерь неподалеку от Рима.

Входит Авфидий с одним из военачальников.

Авфидий

Так, значит, войско к римлянину льнет?

Военачальник

В нем что-то колдовское есть. Солдаты

Лишь про него толкуют. Имя Марций

Им служит предобеденной молитвой,

Питает их застольную беседу,

«Спасибо» заменяет за едой.

Да, вождь, на время этого похода

Ты отодвинут в тень.

Авфидий

А что ж мне делать?

Бороться? Это значит нашим планам

Колени перебить. Он и со мною

Надменней, чем я ждал, когда впервые

Мы обнялись. Но он всегда такой,

Его не изменить. Я извиняю

То, что исправить не могу.

Военачальник

Мой вождь,

Хотел бы я для твоего же блага,

Чтоб ты с ним власть над войском не делил,

А либо сам распоряжался, либо

Ему начальство сдал.

Авфидий

Тебя я понял.

Однако помни: он и не предвидит,

Какие обвиненья предъявлю

Ему я в день сведения всех счетов.

Хоть кажется — и сам он в это верит,

Да и толпа, наверно, так же мыслит,

Что он походом и делами вольсков

Руководит отлично, что дерется

В сраженьях, как дракон, что стоит только

Ему взмахнуть мечом, как враг бежит,

Но то, на чем он шею в день расчета

Себе иль мне сломает, — впереди.

Военачальник

Ты думаешь, что Рим он взять сумеет?

Авфидий

Все города ему сдались без боя,

А в Риме и сенаторы и знать

Его друзья. Трибуны — не солдаты.

Народ же призовет его обратно

Еще поспешней, чем изгнал. И Рим

Он схватит, как морской орел рыбешку,

Которая сама к тому всплывает,

В ком видит прирожденного владыку.

Сперва он верно родине служил,

Но устоять не смог под грузом славы.

Быть может, в том была повинна гордость,

Которая нас портит в дни успеха,

Иль вспыльчивость, которая мешает

Использовать разумно цепь удач,

Иль то, что от рождения ему

Присущи непреклонность и упорство,

Из-за которых на скамьях сената

Он шлема не снимал и оставался

В дни мира столь же грозен, как в бою.

Из этих свойств любого (обладает

Он ими всеми, хоть не в полной мере)

Довольно, чтобы на себя навлечь

Изгнание и ненависть народа.

Он сам свои заслуги свел на нет,

Твердя о них кичливо. Наша слава

Лишь мнением народным создается.

Тому, кто стал у власти (пусть по праву),

Вернее нет могилы, чем трибуна,

С которой слышит он хвалу.

Гвоздь выбивается другим гвоздем,

Ломает силу сила. Ну, идем.

О Кай, как только Рим возьмешь ты свой,

Я верх возьму, несчастный, над тобой.

Уходят.