«Учитель! научи нас молиться», — просил Иисуса ученик, имя которого осталось неизвестным; и просьба эта положила начало самому большому в мире потоку молитвы, той молитвы Господней, которую повторяли изо дня в день, от века к веку, которую так часто молчаливо твердят в глубине сердца и поют во весь голос в хоре праздничной толпы.

Хорошо, что мы ничего не знаем об этом ученике. Безымянность этого человека подобна Неизвестному Солдату, она представляет сразу всех нас. Мы, безымянное множество людей, которые понимают, что не умеют молиться, отображены присутствием в этом неизвестном молитвеннике. «Учитель! научи нас молиться», — говорит он от нашего имени.

Молитва, прежде чем облечься словами или остаться молчаливой, прежде чем стать возгласом, или шепотом, тысячелетним псалмом или свободным вдохновением, вырывающимся из сердца, есть предстояние перед Богом. Об этом поведал Иисус самарянке. Он сказал женщине, повстречавшейся Ему у колодца Яковлева: «Если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: «Дай Мне пить», то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую» /Ин 4. 10/; в этих словах Он дал нам ключ к молитвенному становлению.

Первое побуждение приходит от Бога: это Он, Который жаждет нас, первый просит пить. Начиная со слов «дай Мне пить», Иисус подчеркивает основной порядок в молитве: начинает Бог, Он всегда начинает говорить первым. Наша духовная жизнь, жизнь с Богом — это не такой выигрыш, который мы можем рассчитать сами, своими собственными силами, разложив перед собой все карты; духовная жизнь — это партия для двоих, и начинает ее всегда Бог.

И только позднее, когда мы осознали любовь Бога, Бога, испрашивающего нашу любовь, чтобы полнее одарить нас Своей, — «если бы ты знала дар Божий, который Он тебе дает» — мы можем молиться. Молитва естественным образом приходит в момент, когда мы осознали этот дар Бога: «если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: «дай Мне пить», то ты сама просила бы у Него». Обратите внимание на слово «просить»: молитва начинается в тот момент, когда мы осознали, что Бог хочет дать нам нечто необъятное.

И уже сама молитва как бы «поправит» нас, Поднимет нас в известном смысле до уровня Бога, Который всегда выше уровня наших собственных пожеланий. Молитва уводит нас к источнику воды живой, отличной от наших застойных и оскверненных вод. Мы достигаем источника, который бьет на дне «глубокого» колодца, того, который мы всегда искали: «ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую».

Чтобы научиться молитве, мы не одиноки и не оставлены без руководства: кроме того неизвестного ученика и самарянки необъятная школа молитвы открыта перед людьми на протяжении тысячелетий. Это школа Великих Молитвенников. Увидев, как молились Великие Молитвенники Ветхого Завета, Иисус, Его ближайшие ученики, наконец, святые всех времен, мы найдем основу всякой молитвы: Дух Святой, молящийся в нас, тот изначальный Дух, Который «носился над водою» до сотворения мира, есть та же Небесная Сила, которая охраняла Марию под сенью крыл своих.

Но Господь, Который сотворил весь космос и обитал с нами, (буквально разбил шатер среди нас (Ин 1. 14)), дает нам понять, что наша молитва должна расцветать в реальных условиях пространства и времени, в каждом моменте и отрезке нашей жизни. Чтобы молитва не была как искусственный цветок, а прорастала, расцветала и приносила плоды, она должна быть вплетена в повседневную ткань нашего существования. А также, чтобы она была озарена, — вспомним опять самарянку, — свыше светом Слова, «Которое просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин 1. 9).

Мы должны также рассматривать любое событие или личность, будь то Авраам, Моисей или Иисус, не как самостоятельное, а как вписанное во всеохватывающий динамизм Божественного Промысла.

А Промысл этот не сокрыт от нас полностью. Он раскрывается в Библии и продолжается в истории Церкви.

В древнем Израиле и Моисее мы видим народ, который спасается от рабства и направляется к земле обетованной, совершая исход, полный трудностей, ропота и отчаяния, но укрепляемый сильной надеждой. Едва лишь став обладателем долгожданной земли, тот же самый народ развращается и попадает в сети идолопоклонства. Разрушение Иерусалима и Вавилонское пленение приходят как неизбежные последствия. И тогда, испытав самодержавное царство ложных богов, оставшаяся горстка пленников вновь открывает свое великое и неповторимое назначение: им дано знать Бога истинного, Который избрал их, чтобы с их помощью открыть Себя людям. Возвратившись из плена, эта горстка людей хочет только одного — служить своему великому Богу и прославлять Его. Но вот опять она застывает в ритуалах, в которых буква тяготеет над духом.

В то время как эти события развертываются на протяжении почти двух тысячелетий, внутри этой же истории назревает другая. Обетования и заветы, которыми отмечена жизнь Авраама, Моисея, Иисуса Навина, Иосии, пророчества Исайи, Амоса, Иеремии, Иезекииля или Осии о событиях, которые на первый взгляд могут показаться заурядными, короче говоря, вся эта история народа, находящегося в движении, заключается в ожидании одного человека, который придет открыть смысл целых веков слез и надежд: посланника Божия, второго Моисея, только во сто крат удивительнее и чудеснее, сына Давидова, помазанника, отмеченного божественной властью, мудростью, священством. И вот однажды на берегу реки, ранним утром, таким же обыкновенным, как все другие, Андрей встречает своего брата Симона: «Мы нашли Мессию», то есть «Христа». И он приводит своего брата к человеку лет тридцати от роду, Которого встретил лишь два дня назад, но Которого народ ожидал две тысячи лет и имя Которому было Иисус.

Пролетело три года, и волшебная тысячелетняя мечта разрушилась: Иисус умирает распятый, по приговору поспешного суда. Симон-Петр тем временем отрекся от Христа, хотя пользовался Его особым доверием с того дня, когда сказал Ему: «Ты — Христос, Сын Бога Живого». Малочисленным ученикам осталось лишь похоронить Того, Который, — думали они, — должен был «избавить Израиль» (Лк 24. 21).

И вот, почти через две тысячи лет после этих событий, вслед за Петром и другими учениками, которые заплатили жизнью за растерянность одной ночи, все мы, — другими словами, Новый Израиль, — итальянцы, швейцарцы, бельгийцы, мексиканцы, японцы, индусы, африканцы, французы, русские и т. д.; люди всех стран; рас, национальностей, всех языков, всех культур и на всех широтах, все те, ожиданием которых отмечена каждая страница Библии, то есть все мы утверждаем, что Иисус Христос есть Тот, в Ком исполнилось все сказанное в Писании, «в законе Моисеевом, в пророках и псалмах» (Лк 24. 44). Вслед за первым великим обращенным, Павлом из Тарса, мы говорим о Христе, что Он не только «живой» (Деян 25. 19), но что в Нем возродился весь мир, воссоздан заново, что через Него границы пространства и времени утратили смысл, и через «превосходящую разумение любовь Христову» мы исполняемся «всею полнотою Божиею» (Еф 3. 19). Для верующего эти слова полны смысла! Но можем ли мы осознать все эти этапы Библии, говорящие о Христе и о нас вместе с Ним иначе, чем обратившись к Спасителю со словами: «Господи! научи нас молиться»!