<Лист 1>[509]

У правды, у истины есть великий недостаток: она чувствует себя благом и желает стать любыми средствами всеобщим достоянием.

<Лист 2>[510]

Бог есть великий неудачник.

Удачник — тот, кто имеет в себе, приобретает какой-либо резкий глубокий недостаток, несовершенство этого мира. В этом и жизнь. А если лишь совершенство, то зачем сюда ты, чёрт, явился?

<Лист 3>

Бог есть и бога нет. То и другое верно. Бог стал непосредственен etc., что разделился среди всего — и тем как бы уничтожился. А «наследники» его, имея в себе «угль» бога, говорят его нет — и верно. Или есть — другие говорят —  и верно тоже. Вот весь атеизм и вся религия.

Бог есть и бога нету:

Он рассеялся в людях, потому что он бог и исчез в них, и нельзя быть, чтобы его не было, он не может быть и вечно в рассеянности, в людях, вне себя.

<Лист 4>

Люди оценивают явления не по своему разуму-чувству, а по злободневному велению. Но «злободн<евные>» веления зачастую ценят факты не за их самих, а за их носителей, за прош<лые> заслуги и мн<огое> др<угое>.

<Лист 5>

Жизнь состоит в том, что она исчезает.

Ведь если жить правильно — по духу, по сердцу, подвигом, жертвой, долгом, — то не появится никаких вопросов, не появится желание бессмертия и т.п.- все эти вещи являются от нечистой совести.

Он стал счастливый, как давно хотел быть, да все помехи случались в промежуток.

<Лист 6>[511]

[Покорим]

Покорит мир тот, кто познает механику тончайших электромагнитных возмущений, обуславливающих [в] основные состояния человеческой психики, тот, кто эти колебания, возмущения научится делать искусственно, произвольно, по своей властной воле, во имя благородных интеллектуальных целей.

Эти э<лектромагнитные> колебания по форме своей близки к свету, но по длине волны, вероятно, еще меньше, а по периодам —  кратче:

<Далее три строки —  математические формулы>

Элементы э.м. есть некоторые волны и частоты нижнего предела:

При переменном токе высокой частотности и малых длин

д <нрзб.>характеризуется только частотностью и <длин —нрзб.>

Способ получения э<лектромагнитных> колебаний психического порядка возможен только путем регулирования — многократного сложного преломления — света солнца, рассеянного, либо уже спектрированного.

Свет солнца есть сырье для [таких э.м. коле] получения продукта — «психического тока».

Да здравствует ПСИХОТОК!

Да здравствует лаборатория для его выработки! Да здр

<Лист 7>[512]

Оч<ень> важно

Академия Социального Чувства

У буржуазии были Научные школы и Духовные академии. У нас должны быть школы для преподавания теоретических и прикладных знаний и школы для воспитания социального чувства в человеке.

У буржуазии была религия — у нас будет место религии внутри человека заменено социальным [челове<ческим>] чувством.

Организуйте чувства рядом с организацией сознания. По последнему

Всякая мысль, всякое интеллектуальное движение без своего эквивалента и отображения в чувстве, усиливающего мысль в квадрате, есть ложь и нечестность.

Мысль, не парная с чувством, ложь и бесчестие.

<Лист 8>[513]

В бывшем Валуйском уезде летом 1924-го года строилось большое водохранилище. Тамошняя земля была суха, безлесна и подвержена иссушающим юго-восточным ветрам. От июльской жары в валуйских деревнях чернела солома на избах, а сельскохозяйственные животные дремали в очумелом состоянии [среди редких] в низинах оврагов, где имелась остаточная сырость весенних вод.

<Лист 9>[514]

В тюрьму привели человека. Жизнь его проходила все более печально, все надежды скрывались без вести, но сердце его билось все более часто, и грудь нагревалась неизвестным счастьем.

Начальник тюрьмы, более грустный, чем новый заключенный, начал снимать с приведенного человека анкету и удивлялся словам узника. Закончив список сведений, начальник позвал надзирателя и сказал ему:

— Проводи товарища Череватова в седьмой номер. Дайте ему ужин и чай.

В седьмом номере стояло четыре койки и два столика, но никакого населения не было.

В тоске по людям Череватов сел в шапке на одну койку и долго сидел, не чувствуя смысла устраиваться здесь. Поев затем говядины и каши, заключенный встал на спинку койки и начал глядеть в город и свободу. Вечерний летний мир был освещен электрической силой, и странен был этот мертвый, точный свет над синими живущими деревьями и над молодыми лицами людей, склонившимися друг к другу. Череватов подышал через решетку прохладным / теплым воздухом, каким дышит множество оставленных им на воле людей, — он почувствовал запах пота, газа машин и напряженной юности, и волнуясь протянул руки наружу. Часовой, ходивший по доскам на ограде, остановился против вытянутых рук и сказал Череватову: «Ступай спать, во сне скорей срок твой кончится!»

Череватов отошел от окна и помолчал среди камеры в недоумении неволи. Наставала тьма и сиротство; запертый человек не знал, что ему теперь чувствовать и с кем утомлять тоску своей жизни. Он прислонился к прочной, мертвой двери и стал слушать, как ходит в туфлях по коридору надзиратель. Человек был близко, он иногда что-то бормотал

<Лист 10>[515]

В «Высокое напряжение». Конец —

Мешков. Не понимаю, я [теря] теряюсь: [это же случилось] кто же виноват в этой выдающейся, удивительной жизни?

Жмеков. Почтальон! Ха-ха-ха-ха!

Занавес

<Лист 11>[516]

Он был настолько пьян, что у него текли слезы etc.

Время можно измерить, как пространство, путем расчета. Напр. — в природе чем короче волна, тем она чаще — и наоб<орот>, т.е. «пространство времени» имеет границу, и чтобы вместить пульсацию частоты порядка световой, то длина волны должна резко сократиться. Время прямо указывает, что оно «объемное», что длина, частота и время волн должны находиться в «обратно пропорцион<альных>» отношениях, чтобы наилучше и вместе предельно использовать данный «объем времени».

Некрасивая девушка на балу: вышла в тень деревьев и сама осыпала себе голову конфетти — и явилась такая — за ней тоже ухаживают.

— Скажи про млекопитающих?

— Слон, лев и я.

Никита Кирсаныч: дети растут —  действие техники.

Ну, маленький кусочек белой булки, а икра пусть уже будет даже черная...

Смерть тесна была для тела Стратилата.

<Лист 12>[517]

По сравнению с животными и растениями человек по своему поведению неприличен.

[Добр и смиренен, как хлеб.]

Трущийся и истираемый.

Видно было (на лице Москвы), как ударами страстей некогда были сотворены эти губы, нос...

[Любовь происходит от бедности общества;]

Делай счастье дальнему — будет радость ближнему (премиров<ание>, напр.).

Что я один! — Стану как город Москва!

[Сердце его истлело.]

<Лист 13>

Красота как внешность добра (в потенции — но не в практике).

<Лист 14>

В зап<исную> книжку

Это важнейшее!

«Когда я вижу в трамвае человека, похожего на меня, я выхожу вон».

«Я не смотрюсь никогда в зеркало, и у меня нет фотографий».

«Если я замечу, что человек говорит те же слова, что и я, или у него интонация в голосе похожа на мою, у меня начинается тошнота».

<Лист 15>[518]

И в том, что во [переходную эпоху] время подготовки революции и во время самой революционной эпохи, [от власти эксплуататоров к власти трудящегося народа] когда власть переходит из рук экс<плуататоров> в руки пролетариата, народ пользуется разумом лучших интеллигентов старого общества — нет противоречия положению о приоритете народа перед интеллигенцией. Ибо, во-первых, куда же может быть практически приложен разум лучшей интеллигенции, то есть действительно разумных людей, провидящих будущее, как не к устройству судьбы большинства человечества, к прогрессивному историческому творчеству. [Но и это состояние] Во-вторых, состояние трудящегося народа, когда он вынужден [как бы] «заимствовать» разум для своих целей из более или менее чуждой среды, — временное, преходящее состояние, потому что задачи истинно разумного человека, откуда бы он ни происходил, соединить свою силу с силой народа, задачи [само] народа — стать самому разумным, интеллигентным, то есть сделать понятия разума и народа совпадающими, единым понятием. В наше время эта задача решается и отчасти уже решена в Советском Союзе.

<Лист 16>[519]

Сказки:

1. Собака ?

2. Ласковый теленок

3. Думающий желудком

4. Награды за трусость, за подлость —  носят на груди как отличия. (Наоборот)

5. Кло Уля (о девочке, евшей стекла, камни, песок, железо) [а цветы жалела есть]

6. Неизвестный дурак, которого все боялись, а потом оказалось, что дурак в каждом есть, сами себя и боялись.

7. Размышление кишками, пищеварение мозгом.

8. Наоборот: в колыбелях [старики с] бородатые старики спят, а младенцы землю пашут —  etc.

Я родился —

превращения — летчик —  глаза, а видел он все не так как есть.

Истина всегда в форме лжи; это самозащита истины и ее проходят все.

Время, как и пространство, не пусто, а густо населено: каждый день года имеет свой характер. Раньше это было: Ильин день, Иван Купала и т.д. (естеств<енные>, религиозные события сочетались с природой, с традицией, с бытом, с урожаем). А теперь — тоже надо населить время, как пространство.

Великий физик

Ученый человек, севший на другого ночью:

— А я думал, ты тень!

— Да тень-то бывает с буграми. Ведь я бугор.

— Бывает тень.

Человек, который всем делает доброе — и доброе его превращается в зло, в смерть, в несчастие.

Атомный зной = искусство: оппозиция бога.

<Лист 17>[520]

[Посвящение]

Предисловие

[Сердце Никодима Стратилата привыкло даже горе превращать в свое сокровище; оно приучилось к этому с детства]

Мать выкормила своего сына Никодима и потом сама умерла. Никодим остался один на свете, двенадцати лет от роду. До самой своей смерти мать хотела, чтобы бог прибрал к себе ее сына, после того, как душа расстанется с нею. Никодима будут мучить люди и нужда, пока он тоже не помрет, и мученье его будет проходить не на глазах у матери. А пока еще не наступило его время, пусть он скончается вместе с нею: детство свое он прожил вместе с матерью, мир повидал — и довольно ему... Мать Никодима жить уже давно уморилась; она собирала по петербургским подворьям и фабричным свалкам, что за Обводным каналом, обрывки старых веревок, обтирочные концы, различную ветошь и растрепывала их по вечерам в пеньку, чтобы продавать ее и тем кормить себя с Никодимом. Так как думать что-либо она не хотела и радоваться ей было нечему, то мать думала все время о своем сыне, воображала его душу в своей, улыбалась вместе с ним, хотя и не знала смысла его детской радости, — и она привыкла не чувствовать своей беды и горе превращала в сокровище жизни. Но худое тело матери Никодима к тридцати пяти годам истомилось до предсмертной слабости; женщина устала целые дни и долгие годы собирать веревки и ветошь, чтобы по вечерам до ночи трепать их, обращая в пеньку, и дышать воздухом, полным мусора и мелкого волокна. Жил

<Лист 18>

Мать выкормила своего сына Никодима, он вырос и стал большой. Кроме Никодима, у матери было еще трое детей — два сына и одна дочь, но те умерли в малолетстве, во время империалистической войны, от бедности и болезней, а старший Никодим вынес свое детство и выжил. Отца Никодима уже давно не было в семействе. В 1914 году его забрали в солдаты на войну, потом, после февральской революции, он пришел с войны, пожил недолго дома, полежал на кровати, посидел и поговорил с женой, поплакал об умерших без него детях, а осенью ушел в Красную Гвардию. Из Красной Гвардии отец больше не возвратился — он умер в бою под Петроградом, чтобы сын вместо него мог жить свободно и счастливо / либо заблудился / отвык от своей семьи и остался жить где-либо в дальнем и чужом месте

<Лист 19>

Мать рожала и кормила своих детей; трое из них умерли в малолетстве, от бедностей и болезней, а четверо вынесли свое детство и выжили.

<Лист 20>

Инвалид с деревянной ногой. Один протез у него, пьяного, уже взяли. Теперь жена отымает у него протез заранее, когда он валяется на улице, и уносит ногу домой.

Ч<елове>к что-то сделал в пьяном бреду по дороге домой, ничего не запомнил. Его осудили. Все забыли предмет вины, а он и вообще не знал его. Потом умер. Так прошла жизнь.

<Лист 21>[521]

На рассвете старик обычно просыпался. Он смотрел в окно, заросшее [ночным / утренним] ночным морозом, вздыхал, что жизнь идет и проходит, и садился чистить картошки в чугун на завтрак; без пищи старик не начинал работать с утра, считая это вредным. Его слепая дочь лежала на печке, она давно не спала и слушала [утро, медленный шум соснового леса, пение / жалостное .пение телеграфных проволок и гул] утренний медленный шум соснового леса, жалостное пение телеграфных проволок, гул рельсов главного пути, а иногда

<Лист 22>[522]

Любовь к сыну или другу, несмотря на то, что, несмотря ни на что, любовь как рок.

Лошади 8 лет, а еще не объезжены: бродят лодыри до старости.

Ч<елове>к должен вырваться из ритма вселенной:

вот «Прох<одящий> человек».

Феодал:

мальчик, который устроил себе ступку, мельницу, печурку — все для приятия пищи.

Сила тяги по котлу

(Работа напр. прод<олжительное> время без потери давления пара и уровня воды.)

Земля пахнет родителями.

Он —

много —

член.

Я звук могу увидать, если его не слышать. Я живу людьми в работе, я другими живу.

[Гений:

«Все хотели быть летчиками etc., а он один гончаром».]

<Лист 23>4[523]

Мученье — первая категория жизни; вторая — радость: Ив<ан> Гвоздарев.

Инстинкт самосохранения надо превратить в инстинкт самопожертвования, питаемый патриотизмом. Любовь к родине

<Лист 24>

К роднику своей души

Народ не в том, что он существует, а в том, чем он движется.

Все вопросы, мучительные, являются, когда не исполняешь главного долга в эту минуту.

Ты как машина? <Потеешь —нрзб.>Почему?

Потому что я человек, а не машина.

<Лист 25>

[Гвоздарев! Анкудинов — дитя человечества.

А Тот (главный) — дитя всего мира.

Д<ля> «Путеш<ествия> в человечество»

<Лист 26>

Рассказ или очерк

Домашний очаг есть начало родины.

Складень.

Ложка.

Посещение чужого дома, чужой семьи и слушание сказок старика.

<Лист 27>[524]

«Главное зло» — люди обладают всегда лишь частью знания (если знание истинно); тогда как действительность — больше знания всегда. Применение части к целому и создает трагическую обстановку.

<Лист 28>

Рассказ

«Книга» — человек живет и вспоминает фразами прочитанную когда-то им, приснившуюся «книгу» — как истину и красоту в отрывках. И умирает, не прочитав главного в ней.

<Лист 29>

Русские мужчины и женщины накануне войны 1941 года

(Война явно  предчувствовалась —   в смысле  изменения,  ими лично — жизни.)

Сказка о Грамме и Калории.

Грамм — хлеб,

Калория — тепло, —

вот великие вещи.

О скупости к<а>к любви к предметам, людям, к<а>к о благороднейшем чувстве, о скупце к<а>к о великом человеке.

Справочники, Энциклопедии, Точные Науки, Физика, Химия etc., etc. — не есть ли они лишь общие схемы, общие абрисы, силуэты еще слишком удаленных (потому и общих видов, что слишком пока далеких) видов природы, которыми затем, впоследствии, но навечно, займется все то же искусство?!!

<Лист 30>

По известному правилу народной экономической жизни — хлеб является хозяином всех рыночных цен, то есть —

<Лист 31>[525]

Марксистка

[Жизнь надоедает в детстве, от нее бывает скучно, и человек, проживший лет шесть или семь от роду,]

Жизнь надоедает в детстве, и человеку, прожившему шесть или семь лет от роду, кажется, наконец, что он живет бессмысленно и сердце его тоскует, но он не знает всехсловинеможет спросить других — так, чтобы его поняли — отчего ему [скучно] стало скучно. Над ним сияет [полуденное солнце лета]

<Лист 32>[526]

Смысл пехоты

Где же можно полюбить человека больше, как ни на войне, когда он способен разделить с тобою смерть и спасти тебя от смерти, погибнув сам.

Когда мы накануне прощания навек.

О прелести жизни на войне.

Тайна боя.

<Лист 33>

Ноги — тоже оружие солдата.

<Лист 34>

— Мертвые-то и посоветуют.

— А почему?

— Они не заинтересованы.

Не зря ли все было?

Ответ погибших.

Опять война... (говорит с мертвыми товарищами)

— Были бы мы на свете, мы бы не побоялись.

— Воюй до конца, работай до смерти.

<Лист 35>[527]

Города и деревни:

Кричев.  Старинка,  Красное,  Рясна, Заресье,  Рогач, Червень. Станьки. Столбцы. Мир. Турец. Новогрудок.

Арестованные предатели на площади Новогрудок. Руины Геди-миновича в Новогрудке.

Старик на деревне у Станьков: сына нет с 1938 г. (в армии); дочь расстреляна с двумя малыми детьми (за мужа), другая и третья дочери в Чехословакии и Германии.

<Лист 36>

Красноарм<еец> минометчик Ивченко из батареи 120 563 сп погиб как герой: во время подготовки мин к стрельбе, враж<еским> снарядом был зажжен ящик с дополнит<ельными> зарядами, который находился около мин. Ивченко схватил горящий ящик и оттащил от штабеля. Взрывом одной мины Ивченко был убит. Он предотвратил взрыв мин в штабеле.

Село Алеховая, Могил<евский> р<айон> — немцы увезли оконное стекло, ведра, кружки, ножи.

<Лист 37>

В  поселках Загруднец  и  Бельчицы женщины  указали распо-лож<ение> минных полей противника.

Мытье ног, стирка портянок, пригонка обуви (с обменом ее внутри подразделения) — борьба с потертостью, подготовка к дальним переходам.

Мл<адший> серж<ант> Иван Ешков из 557 сп повторил подвиг Ал<ександ>ра Матросова (закрыл амбразуру дзота).

<Лист 38>

[Цыган м<айор> Лебеда, к<оманди>р самоходного полка.]

Любовь есть истинное, т.е. божественное представление о ценности человека, но совершается она по поводу полового инстинкта. Пол — повод, истина — следствие. Повод и следствие несоизмеримы.

<Лист 39-40>[528]

Земля, объятая<утрач.>небом.

Крестьянин, выпахивающий<утрач.><по> приказанию про-тивн<ика> мины<утрач.>сохой из проселка, и взры<вается> на них.

Укр<аинцы>, власовцы, [литовцы], литовцы.

Эконом<ический> быт рабочего при поляках, при нас, при немцах, опять при нас.

Закапывание трупа кверху ногами.

Иисус был сирота. Искал отца. Иосиф — муж Марии, старик —  не являлся отцом Иисуса и, вероятно, упр<екал> Марию. Тогда впечатлительный Иисус и <взял — ? —утрач.>себе в родители отца<утроч.>общего. Так, возможно, из<утрач.>неисключительного случая, из обыденного детского горя все и пошло.

<Лист 41>[529]

Взаим<одействие> офиц<ера> и солдата. Честь. Здр<авый> смысл. Обычность мелочи.

«Мои слезы не на землю падут, а на голову моему злодею».

<Лист 42>

Великое заблуждение: принимаются за истину те данные науки, которые исторически преходящи, как бы являются рабочим пейзажем, видимостью при движении, исчезающие при углублении в природу.

Но вся тайна — что у нас народ хороший, его хорошо «зарядили» предки. Мы живем отчим наследством, не проживем же его.

Деятельн<ость> офицера должна доказывать любовь отечества к солдату: в этом залог победы войск.

Оч<ень> важно.

Конечно, лишь мертвые питают живых во всех смыслах. Бог есть — покойный человек, мертвый.

Смерть — война необходимо увеличивает творч<ескую> способность к жизни и работе (пример соврем<енной> Америки и нашей страны).

Девочка, которая всех передразнивала и затем забыла свое естественное лицо, так и осталась рожицей. Кто-то, мертвый предмет, передразнил и ее, и у нее застыла рожица в испуге. Что-то — м.б., это солнце.

Или нет убоже, прошел!

Зимой огонь, замерзнув во дворе, поселился дома в печке, чтобы согреться.

Партизаны поймали немца. Немца обучили, перевоспитали, привязались к нему. Потом, по обстановке и крайней нужде, немца пришлось расстрелять. И вот пришлось расстрелять своего «воспитанника» — это была драма самая страшная из всей войны для людей.

Оч<ень> важно

Нельзя предпринимать ничего без предварит<ельного> утверж<дения> своего намерения в другом человеке. Др<угой> чел<овек> незаметно для него разрешает нам или нет новый поступок.

Лысенко, майор, командир полка.

Долгая смерть под движущимися 40-50 танками, он мог противопоставить только 2 пушки.

Покойников не ругают.

История есть, д<олжна> б<ыть> спасением от забвения.

<Лист 43>

Почти каждый наш генерал, а иногда и полковник и даже майор, имеет теперь в личных вещах начатые рукописи. Каждый военачальник, большой и малый, желает [посредством] запечатлеть свои размышления, рожденные долгим подвигом борьбы с врагом, — с тем, чтобы осветить [мыслью] опытом, превращенным в мысль, оставшийся путь до победы и сократить его. Но недостаток времени, поглощение всех душевных сил боевыми действиями не позволяют<утрач.>

<Лист 44>

Ком<андир> штурм<ового> соед<инения>, находясь на поле боя, лично наблюд<ал> действ<ия> штурмовиков, давал им указания (все по радио) о постр<оении> боев<ого> порядка, устранял ошибки, поощрял отличн<ые> действ<ия> групп и отдельных летчиков (называл их по радио по имени), что имеет сердечное, моральное значение.

<Лист 45>[530]

Краткое изложение темы сценария под условным названием «Русский солдат»

Высшее выражение драмы народа есть его бой [за существование] со своим врагом за существование. Обыкновенно бой служит средством для пьесы; здесь бой является содержанием и материалом пьесы, и посредством изображения боя должна быть достигнута характеристика всех героев сценария. [Идеей сценария будет тайна родины, за которую и солдат]

[Тайна родины, тайна поведения солдата-человека, тайна победы — должны реальными средствами открыты] и вскрыта тайна их личности и поведения.

<Лист 46>[531]

Стойкость

1) Обеспеченность материальная (военная), в том числе и харчи.

2) Привычка к войне [и к перемене привычек.]

3) Кончать пора: дорого залечивать.

4) О командире: «а я думал — ты сдуру» — о вводе в окружение<нрзб.>войск.

5) Пожалей отечество!! Чего ты тратишь его который год!

6) Народ работает все.

О скромнейшем солдате.

Пока мужчины и женщины еще могут любить друг друга — не все потеряно человеческим сердцем.

Рождение второго ребенка тоже измена первому? Как измена любви.

Не пожалел себя. Я продам душу, я отдам тело, но дождусь тебя живой, а не мертвой, чтобы любить тебя, тело, душу.

Д<ля> сохранения себя — она изменяет — для сохранения любви к мужу: у нее душа<нрзб.>бездушная уцелела бы.

Пока я люблю и могу любить, не может быть, чтоб плохо было на свете, да и не будет плохо.

<Лист 47>

Для сценария

Временное воплощение любви. Любовь бродит то безвестной, то вдруг и неожиданно объявляется, воплощаясь в ком-либо, кто и не желает посещения любви.

Любовь в объективированном волшебном образе.

[Любовь — это значит вперед. Это внутреннее движение человечества.]

Любовь, или добро и хлеб.

Любовь владеет и любовью владеют.

Для государства тот хорошо работает, у кого есть и свое — дом и семейство.

1. Тыл, электростанция. Нет сведений о муже.

2. Фронт.

3.

[Время через детей]

Три части:

Тыл

Фронт

Тыл (возвр<ащение> мужа)

Новое рождение;

жизнь и есть повторяющееся

рождение человека —

или его повторяющаяся смерть.

Одна любовь повторяет другую — погибшая рождается вновь.

<Лист 48>[532]

Юшка. любитель России.

Старшее поколение русского народа родилось и выросло среди лесов или пустырей — в деревнях, в слободах, в малых городах, близко окруженных природой. Больших городов [тогда] раньше было мало, поэтому там рожалось лишь немного людей. Ефим Борисевкин тоже вырос в пустой, бедной слободе, прилегавшей с одной стороны к железной дороге, а с другой — к запущенным полям, где [время от времени, смотря по сезону / по временам года ходили крестьяне, то с сохою, то с лукошком, то с косой.] по временам года ходили крестьяне: то с сохою, то с лукошком, то с косой.

<Лист 49>[533]

Затанцуют, затопчут память о войне.

Надо быть внутри войны, а не снаружи ее.

Смерть страшна чувством, что не стало главного добра, и уходишь, как похищаешь добро из мира, и оно сгниет в твоей груди.

Бой однократен, оригинален, поэтому его нельзя спланировать как технолог<ический> процесс.

На добавке от себя (Илья) весь мир держится.

Безделие в бою — вот источник трусости: займи бойца в бою делом непрерывно, и в бою можно быть лодырем — он и погибнет и других погубит.

Зайцев:

Уж если я никому ничего не должен, как же я буду обязан чем-либо врагу или могу жить в его подчинении.

Нечто «царственное» есть — эгоист<ическое> и доброе.

Человек — табачный дым, пиво, коричневое лицо, хрипл<ый> голос, любезный.

В армии: дисциплина автоматична, как бы консервативна, - один полюсу и другой полюс — бой, война требует творчества, нарушения консерватизма, инерции, иногда устава. Меж этими полюсами — все напряжение военачальника.

Много снарядов — хорошо, что у нас один вождь — и военный, и хозяйственный, и идейный.

Жизнь есть упускаемая и упущенная возможность.

<Лист 50>[534]

Бабушка, а когда вырастет мама из земли; одни кресты растут.

<Лист 51>

Мы не можем снять солнце вблизи. Но мы можем снять [поле / это лицо / отражение солнца, это лицо его] отражение солнца и лицо его — это поле, где растут цветы и хлеб, вблизи.

Мы можем даже [трогать его,] ощущать и трогать это лицо солнца, где свет его обращается в жизнь. И мы можем трогать его цветы, питаться его хлебом, чтобы снова возобновлялась в нас жизнь, и снова мы можем видеть поле и чувствовать радость.

<Лист 52>

Забытая сказка

Самая старая сказка

О чем была рассказана сказка.

Отец мне рассказывал сказку, а отцу рассказывал его отец, мой дедушка, а мой дедушка слышал эту сказку от своей бабушки —  etc., etc., etc.

— О чем же была сказка?

— Вот я забыл. А сказка была самая интересная. Ее рассказал самый старый дедушка...

— Какой самый старый дедушка?

— Его все забыли. Не знаю какой...

<Лист 53>

Сказка:

Дети наделали опасных игрушек: каждая смертельная. Чтобы они не впустили их в дело, им делают еще более лучшие, более поэтому опасные игрушки, чтобы они отвлеклись от использования — и протягивали руки за лучшей и лучшей.

Ребенок долго учится жить; он учится самоучкой, но ему помогают и старшие люди, которые уже приучились существовать. Наблюдать за развитием сознания в ребенке и за осведомленностью его в окружающей неизвестной действительности составляет для нас радость.

Такую же радость мы чувствуем при наблюдении роста советского солдата на войне.

<Лист 54>

Искусство сказки состоит в действии, из мудрости и действия, но мудрость только в прямых действиях, а не. в рассуждении и не логике.

<Лист 55>

3 периода (до 2 лет)

в жизни ребенка

а) — блаженное ощущение матери

1) Дай-дай-дай-дай!

2) я — тебе!!. } х

3) Где мама — где мама?

4) Все — животн<ые> и растения, маленькие, — плачут по мамам: где мама, где мама?

<Лист 56>

Дети (маленькие) одинаково «привычны» — жить и не жить; в этом и есть их главн<ая> прелесть: в беззащитности, в незаинтересованности.

Описание такого душевного состояния и есть вся л<итерату>ра о детях.