«Я живу, можно сказать, плохо. Но это ничего: я привык жить плохо. Жив — и ладно. Больше я ничего и не имею, только живу».[450]

О моем котле, имеющем перем<енную> силу (давл<ение> в атм<осферах>). В этом мой котел равен электромотору.

«Когда я бывал молодым, то бывало — то зубы заболят, то икота нападет, то обсерешься в дороге, а теперь ничего этого нет, все перестало, весь притерпелся, живу ровно и неинтересно».

Суп — <сутками —нрзб.>

Пьеса Новый Ревизор, — где истинного ревизора просто сживают, как одного из тысяч командированных, а ложного блатмейстера провозглашают ревизором, хотя тот этого и не хотел и т.д.

ст<анция> Дыми — 29/VIII[451]

Игн<атий> Васильевич Васильев, [32-34] 1903 г. <рождения>, вел СО, позади Латвийской он перевернулся на бок, сорвало пружину гудка, Васильев закрыл; пробило водоприемную трубу, он исправил. Работает 11 л<ет>, лунинец (водоприемная труба — привы­чка к ремонту машины своими средствами).

В будке — во время обстрела: сначала фугасами, 2, одна в Латвийск<ой>, вторая в 7 метров, затем — пулемет (таков обычный прием немцев, — прочесывать кюветы, леса, кустарник, — уничтожить живую силу). Работает все время в Бабаевском депо.

Кочегар — Малышев, ранен,

помощн<ик> — Махонин,

б<ывший> колхозник,

рабоч<ий> скл<ада> топлива депо,

кочегар,

пом<ощник>,

машинист

(и слесарь),

экономия средств.

Депо: 8 служ<ащих>

Яковлев

Васильев

машинисты

29/VIlI

Тихвин —

Бабаево. Стан<ция> Дыми. Развинчивающий жезл, через 10

м<инут> вослед.

в 17 ч<асов>15 мин<ут>

Эстон<ский> паровоз, горячий, помогал. Бригада ушла в лес; кричала машинисту: бежи в лес. Стал к шуровке. На 8 метров. 4 бомбы. Засыпало землей, стекла, ящики — все на машиниста. Затянуло сцепку с эстон<ского> паровоза. Свисток перекрыли пробкой.

Малышева — коч<егара> ранило осколком.

4 шпалы порвало, рельсы вырвало. Саперная команда (снаряд не взорвался). Вспомогательный поезд. Эстон<ский> паровоз: паровоз в одну сторону, тендер в другую.

Э25204

2 вагона с военными.

2-е паровоз<ов>

1 — в стороне

1 — в состав —  бомбы

Женат, 2 детей;

все время в одном депо;

канд<идат> партии;

красноармеец.

Дыми:

часть состава повреждена — часть крыши сорвана, двери, окна, рамы.

Лесная станция,

разъезд,

глухая станция.

Явная демонстративная доброта бывает компенсацией тайного

зла.

Мне нужен рассказ об этом.

Один беженец у другого:

— Дальше-то лучше будет с харчами?

Другой:

— Откуда? СССР везде одинаков. Раз тут нет, значит там — еще хуже.

Кирсанов: что за грязный разоренный городок![452]

Как раз дела делали, к которым у него не было способностей, и он жил суетливо и тяжело, неприятно.

«Да весь СССР-то весь одинаков... что тут, что там».

Старушка такого типа: хлебушка,  маслица,  кусочек, чуть-чуть...  а все не так — жадна, хищна, зла...

Она же: говорит, что есть, что видит: столб стоит, санитары

едут, солнце взошло и т.д.

Получается чудовищно пошло, душно, смертно.

А все верно!

«Предпоследний поезд» из Москвы: 3 вагона чекистов, 10 вагонов «ремесленников». Совместный путь этих вагонов, — два мира, две «стихии», две силы. Среди чекистов — «курсантки», одна Матрена Семеновна и пр. Снабжение в пути. Полковник и подполковник. Завхоз. «Топтуны». Наган в дерев<янном> футляре на толстой заднице. Жены. Кошка белая. И — ремесленник позади, рабочий класс в будущем, сейчас полубеспризорники, ворующие картошку в полях... etc.[453]

Рассказ:

Пожилой, седой, но розовый на лицо, благодушный председатель Общества любителей паровоза...

Тема — в борьбе паровоза с другими двигателями — и электромотором и дизелем особенно, — паровой котел мой.

Председатель — лучшее соединение традиции, консерватизма с истинной революционностью — на основе развития предшествующего опыта техники.

Этот председатель д<олжен> быть интеллектуальным образом. особенным существом человека, новостью — и для меня.

Музыкант играл все лучше и тоньше, и все счастливее — он хотел осчастливить [идущих] уходящих на бой с врагом.

Я не могу сам воевать, не могу выдумать мину или самолет, но я могу обнадежить все души людей и дать им [жизненную] силу правильного понимания жизни.

Беженец в беспрерывной работе-суете: кипяток, хлеб, очередь за талоном, дрова, сортир, утепление теплушки, борьба с отцепкой и пр. и пр.

Рассказ

«Генерал Ефим» —

для солдата, кроме выправки, нужна каша, печь, ночлег... а главное — главное.[454]

— А когда ты будешь мальчиком? — (ребенок старику).

Вагон 5899 —

(Пьеса). Клавка, фельдшер, Ив<ан> Мироныч Раздорский и пр. — Плачут, что «мало» едят, истерики, — грязная пена людей. Обжорство, вне очереди, а сами тюр<емные> служащие, кухарки и т.д.

Оч<ень> важно -

совершенно автоматические люди — еда, тепло, покой, порядок, эгоизм. С такими можно делать что угодно.[455]

Тюрьмы, лагеря, войны, развитие материальной цивилизации (за счет увеличения труда, ограбления сил народа) — все это служит одной цели: выкосить, ликвидировать, уменьшить человеческий дух, — сделать ч<еловечест>во покорным, податливым на рабство.

«Бьются<нрзб.>, а народы стоят в стороне, они лишь погибают и откупаются кровью».

«Генерал Бабай»[456]

1/3 людей не работает, а глядит на работающих.

Секретирист Шарфудинов.

Высшая деятельность и низшая (в истинном смысле) суть одно и то же. Червь образовал чернозем, червь — низшее существо —  равен высшему.

У многих людей ум заменяется наглостью, иронией, насмешкой — «вы интеллигенты» и т.д. Но за этим — невежество хулигана. Эгоизм [разбой<ника>] жулика.

Ск<олько> бывает неудач в изобретениях лишь от того, что нет терпения. Напр., печь простая сначала лишь охлаждает комнату, пар<овая> маш<ина> вначале работает на одну конденсацию и т.д. и т.д. Лишь потом механизм «примучивается» и работает.

Жизнь к<а>к тупик, как безысходность, к<а>к невозможность (вспомни вокзалы, евреев эвакуир<ованных> и пр.)...

Особое состояние — живешь, а нельзя, не под силу, как будто прешь против горы, оседающей на тебя.

Начало важнейшего рассказа:

Стоял старый дом: в доме стол, в столе среди рухляди брошюра с маленькой статьей умершего инженера, умершего от заброшенности, неустроенности и отчаяния — как всюду, как традиционно, — а в статье этой лежал секрет победы его страдающей родины над врагом человечества.

Никто этого не знал...

Зло въяве, наружи — это только то, что у нас есть внутри. Это наши же извержения, чтобы мы исцелились.

Россия всюду: Уфа, кузница, домишки, — как в уезде (а тут Башкирия). Домишки непрочные, вроде временных, — отсюда, дескать, еще дальше пойдем. Куда только? Все равно. Выспимся и пойдем.

Рассказ

«Будущий мир» —  какой же он д<олжен> быть.[457]

Душа: «Белье киснет, у меня вся душа изболела!»

Рассказ о чехе-саботажнике: с него пот льется от тихого хода труда.

Ив. Ножак

Рассказ

«Зимовка в Уфе» — об эвакуации, озверелости и пр.[458]

Рассказ —

Ч<елове>к уходящий от людей — люди все проще, потом он льнет к животным, к деревьям, к ветхим «мертвым» предметам, и с ними делит свою душу.

«Грудник дохнет».

Оч<ень> важно

Каждый, естественно, хочет найти лишь одну сторону дела, реш<ающее> звено, чтобы исполнить все дело, — так экономней и для мысли, и для усилий. Нужны же все стороны дела. Именно поэтому принцип организации всего, как ни труден для исполнения этот принцип, есть высший принцип и единственное искусство практической победы. Этот принцип как бы «сер», п<отому> ч<то> он труден и суетен, но он — истина.

Немцы убили мать партизана, минировали ее труп, труп выставили на виду, сын-партизан увидел мать, приблизился к ней, обнял ее и — погиб.

<Записи с обратной стороны книжки>

[Скучно стало жить на свете без Франции.][459]

По осеннему русскому полю шел старик с палкой в руках и хлебной сумкой за плечами. С ним шли еще две старухи; они тоже были с дорожными палками и сумками. Все трое были старыми, терпеливыми людьми, привыкшими к жизни, к нужде и дороге. Они шли медленно в туман.

Вкруг их было пусто, земля замерла на долгое время, [спешить старым людям было] птицы давно утихли, а молодые сильные люди все разошлись куда-то: кто на войну, кто на заработки, кто без вести о себе.

Шли старые люди уже давно и [долго] трудно; ночевали они по чужим деревням, свой хлеб у них кончился и они стали есть то добро, которое им давали по сытым дворам.

Отчего худеешь? — Ведь ешь ты много!

Ем много, а вздыхаю еще больше.

<Адреса и телефоны>[460]

ст. Кочезовка — 25/Х 41.

Нат<ан> Абрамович —ул. Фрунзе, 63, кв. 1

Ильскип Харитон Абрамович(«Труд») — ул. Крупской, 16, кв. 15

М.Ногаев —К.Маркса, 16, кв. 4 (вход с ул., 3 этаж)

Прозоровы-Перцовы —ул. Гоголя, 26, кв. 4