Первые внутренние богословские споры этого времени, пришедшиеся на вторую половину XV в., – о хождении крестных ходов «посолонь» (т. е. «по солнцу», по часовой стрелке) и о «сугубом» или «трегубом» пении «аллилуйя» – свидетельствуют о кризисе постепенно теряющей свои внешние опоры традиции. В них сталкиваются между собой мнения сторонников вселенской (т. е. греческой) и национальной традиции.

Вместе с тем существенными для развития русского богословия становятся идеи, приходящие с Запада, «перевалочными пунктами» для которых были в ту эпоху прежде всего Псков и Новгород. Именно там зарождаются крупнейшие еретические течения того времени:т«стригольников» в конце XIV в. во Пскове и «жидовствующих» спустя столетие в Новгороде. Первое из них исходило изначально из отрицания не сохранившего, с точки зрения еретиков, своей благодати современного священства и уже во вторую очередь – из отрицания вследствие этого всего того, что через священство подается верующим в Церкви. О взглядах «стригольников» нам известно из «Послания» свт. Стефана Пермского. Вспышка ереси была подавлена, не вызвав серьезной богословской полемики. Иначе сложилась судьба ереси «жидовствующих», основывавшихся изначально уже именно на отвержении важнейших догматов христианства – прежде всего Троического, а как следствие, уже и Христологического, икопопочитапия и иных. Ересь не только захватила собой широкие круги верующих, в том числе достигнув и двора великого князя, но и потребовала максимального напряжения интеллектуальных сил Церкви. Именно в целях борьбы с «жидовствующими» переводится в кругу новгородского архиепископа Геннадия (1410 – 1505) полный корпус Библии («Геннадиева Библия»), часть переводов для которой, ввиду спешности работы, делается с текстов Вульгаты. Эти же потребности вызывают написание преподобным Иосифом Волоцким (1439–1515) «Просветителя», где он не только опровергает учение еретиков, но и, основываясь на «Троице» прп. Андрея, формулирует ряд важных положительных богословских идей, сочетавших в себе как генетические связи с корпусом Ареопагитик и богословским наследием московского митр. Фотия, так и оригинальные тезисы.

Согласно прп. Иосифу, созерцая икону Троицы, мы созерцаем «образ Божественной красоты». Очевидно, что это не есть в полном смысле то восхождение от образа к первообразу, о котором говорил Седьмой Собор, так как Троица не воплощается. Поэтому в данном случае можно говорить именно только о восхождении через красоту иконы к красоте Божественной, однако поскольку (согласно автору Ареопагитик) красота есть одно из имен, а значит и энергий Божиих, постольку восхождение от тварного к Божественному совершается и здесь. В то же время красота иконы есть и красота тварного мира; а стало быть, она может обнаруживаться не только в иконе, но и в мире вообще. И если, по выражению преподобного Иосифа, благодать «приходит через икону», то точно так же она, очевидно, может входить в мир, приходить через мир, «насыщать» собой мир по мере того, как он становится иконой «Божественной красоты». Мир освящается благолепием и благочинием жизни. Красота храма есть красота Церкви, Красота Церкви есть красота храма, и сам Христос есть «Бог-устав». Стало быть, можно сказать еще более сжато: мир освящается уставом. При этом активным преобразователем мира в этом смысле является монашество, не только потому, что жизнь его наиболее подчиняется уставу, но и потому, что восстановление красоты мира подразумевает и устранение социальной дисгармонии, что возможно прежде всего за счет дел милосердия. Последнее же одновременно есть и цель монашеской жизни, заключая в себе уподобление

милосердию небесного Отца.

Таков богословский источник уставного благочестия, определившего развитие традиции в ближайшие полтора столетия. Равновесие сохранялось до тех пор, пока на одной чаше весов был Ферапонтов монастырь с фресками Дионисия, а на другой – скит преподобного Нила Сорского (1433–1508), вполне отрицавшего всякое земное благоустроение и стоявшего за возврат к идеалам жизни древних отцов Синайской пустыни. Однако уставное благочестие, в котором можно также уловить отзвук киевской любви к освященному законом быту, перевесило в истории, во многом породив раскол и, как реакцию на него, – в том числе и церковные реформы Петра. Исторически тесно связанными со спорами о ереси «жидовствующих» оказываются и два более церковно-канонических, но вызвавших в том числе и богословскую полемику вопроса: о гражданской казни еретиков и о церковных владениях.

Какие ереси смущали Русскую Церковь в XIV – XVвв.?

Какие основные богословские идеи были высказаны прп. Иосифом Волоцким в полемике с «жидовствующими»?

Что такое уставное благочестие?