Тем же вечером, окончив работу, Лука с легким сердцем прибежал с поля домой. Он хорошо поработал сегодня и очень устал. Но ведь дома его ждал конь! Завтра он отнесет его в школу, и все узнают, как он умеет вырезать по дереву. Он поднялся по ступенькам на крыльцо и в недоумении остановился: коня не было, на столе лежали только инструменты и стружки.

Мама пришла домой раньше его. Может быть, она занесла его в дом? Он стремительно вбежал на кухню.

- Мама, мама! - закричал он. - Куда ты дела моего коня?

Мать удивленно подняла голову от таза:

- Я не видела его, - ответила она. - Ты, наверное, сам куда-то переставил его.

От этих слов Лука побледнел, и сердце его тревожно сжалось.

- Я не переставлял его, я оставил его на столе. Я точно помню. Мама, где же он может быть? Помоги мне найти его.

Мать тут же оставила стирку и последовала за ним. Ей точно так же, как и Луке, хотелось, чтобы он выиграл первый приз. Они обыскали все углы, но напрасно.

Тут у госпожи Марель мелькнула догадка.

- Может быть, конь упал через перила крыльца? - сказала она. - Пойди поищи внизу.

Лука спустился с крыльца. Ему недолго пришлось искать. Внизу, в грязи, валялись обломки дерева, которые когда-то были его конем. Лука собрал их и понес к матери. Мать громко вскрикнула, увидев их. На ее крик из комнаты выбежала сестра. Обе в ужасе смотрели на поломанную фигурку, не в силах что-либо сказать.

- Это, наверное, кошка скинула его, - сказала наконец Мария. - Лука, мне так жаль! Нет ли у тебя чего-нибудь другого, что ты мог бы отнести на конкурс?

Мать же только воскликнула:

- О Лука!

Но голос, которым она это произнесла, говорил о многом.

Сам Лука не вымолвил ни слова. Он вошел в комнату и посмотрел на настенные часы.

- Я пошел на гору, - глухо сказал он, - вернусь к ужину.

Он сбежал по ступенькам крыльца и стремительно понесся по скошенным лугам. Мать с тревогой посмотрела ему вслед. Она смотрела до тех пор, пока он не исчез в лесу, затем вошла обратно в дом и тяжело склонилась над тазом. Несколько слезинок упало в воду.

- Не везет моему мальчику, - пробормотала она. - Сможет ли он вообще в чем-нибудь преуспеть?

Лука устало брел по лесу. Рыжие белочки весело прыгали с ветки на ветку и роняли сверху орешки. Но Лука ничего не замечал вокруг себя. Он думал только о своем разбитом коне. Он был горько разочарован. Кто-то другой теперь займет первое место, которого заслуживал только он. А его, как и раньше, все будут презирать и отталкивать от себя. У него никогда не будет больше такой возможности, чтобы показать, как хорошо он умеет вырезать по дереву. Никому он не будет нужен без главного приза.

Лука вышел на опушку. Отсюда, через верхушки деревьев, он мог видеть белые пики снежных гор. Они возвышались над более низкими горами, покрытыми зелеными деревьями.

«Вот бы убежать куда-нибудь! Убежать далеко, - думал Лука. - Начать бы жизнь сначала там, где никто не знает ни меня, ни того, что я сделал. Если бы я мог уйти в какую-нибудь другую долину! Там бы я больше не боялся людей, как здесь, в моей деревне».

Его глаза остановились на перевале, который лежал между двумя горами и вел к большому городу в другой долине. Там работала его сестра Мария. Перевал всегда привлекал его. Он казался ему дорогой в другой мир, далекий от всего знакомого и привычного. Но также он был местом, где не раз погибали отважные путешественники. Лука уже дважды сам пересекал перевал. Однако это было летом, когда ярко светило солнце и перевал весь был усыпан цветами.

Сейчас перевал озарялся последними лучами заходящего солнца. Луке он вдруг показался дверью из тюрьмы на свободу, через которую он должен пройти, чтобы найти облегчение в той стране, где заходит солнце. И через эту дверь он должен пройти один.

Лука увидел горного старика еще задолго до того, как тот заметил его. Старик сидел у двери, прислонившись к стене, и пристально смотрел на гору по ту сторону долины. Когда Лука подошел совсем близко, он заметил его и улыбнулся.

- А, - сказал он своим низким голосом, - это снова ты. Как твоя работа и когда ты получишь свой приз?

- Не видать мне никакого приза, - угрюмо отозвался Лука. - Мой конь разбит вдребезги. Я думаю, кошка столкнула его через перила крыльца, а потом кто-то наступил на него.

- Какая жалость! - сочувственно промолвил старик. - Но ведь ты можешь принести на конкурс что-нибудь другое. Как насчет косули, которую ты вырезал раньше? Это очень хорошая работа.

Лука толкнул ногой камень на дорожке.

- Я вырезал ее без настоящих инструментов. Все подумают, будто это моя лучшая работа. Нет, если я не могу показать коня, я ничего показывать не буду.

- Разве для тебя это имеет такое значение - что они будут думать о тебе? - удивился старик.

- Да, - пробормотал Лука.

- Почему?

Лука уставился в землю. Что он мог сказать? Но ведь старик был его другом, единственным другом на всем белом свете. Может быть, рассказать ему?

- Это очень важно. Потому что все дети ненавидят меня и считают глупым и никчемным мальчишкой. Вот если бы я получил приз и все увидели бы, что я могу вырезать по дереву лучше других, тогда, возможно, они полюбили бы меня.

- А вот и не полюбили бы, - просто ответил старик - За счет способностей, использованных в своих личных целях, ты никогда не приобретешь любви. Ты, может быть, завоюешь восхищение и зависть, но только не любовь. Если ты преследовал эту цель, то зря потратил время.

Лука все еще смотрел в землю. Но при этих словах он вдруг взглянул в глаза старика своими полными слез глазами и прошептал:

- Тогда вообще все напрасно. Нет для меня никакой возможности начать все сначала. Люди, наверное, никогда больше не полюбят меня.

- Если ты хочешь, чтобы все полюбили тебя, - уверенно начал старик, - ты должен помочь им в этом. Ты должен употребить свои способности только на то, чтобы любить других и служить им. Сразу это у тебя не получится. Быть может, понадобятся годы. Но ты должен настойчиво продолжать любить и служить.

Лука поднял голову и уставился на старика. На губах его замер невысказанный вопрос. Этот странный старик, который, казалось бы, так много знал о любви, почему он сам скрывался здесь, в горах, вдали от людей?

Старик как будто отгадал мысли мальчика. Может быть, морщинки на лбу Луки или его пристальный взгляд выдали его.

- Ты удивляешься, почему я говорю о любви и служении другим, а сам живу здесь один? - спросил старик. - Знаешь, ты вправе задать мне такой вопрос. Но это тоже длинная история.

- Вы угадали, - признался Лука. - Я подумал, что вам, должно быть, трудно любить людей и служить им. Живете совсем один и ни с кем, кроме меня, не разговариваете.

Несколько минут старик сидел молча, глядя на верхушки гор, окрашенные в золото заходящим солнцем. Затем он сказал:

- Я расскажу тебе свою историю. Но запомни, это тайна. Я еще никому не рассказывал ее. Однако ты доверился мне, и я хочу отплатить тебе тем же. Начну я издалека.

Я был у своих родителей единственным сыном, и мой отец не отказывал мне ни в чем. Конечно, я рос очень избалованным. Я был смышленым мальчишкой, но большим эгоистом. Став взрослым, я устроился на работу в банк. Работал усердно и быстро сделал карьеру. Потом я полюбил одну девушку, и мы поженились. Бог дал нам двух сыновей. Первые годы нашей семейной жизни я был хорошим мужем и отцом. Но потом познакомился с одной компанией... Эти люди играли в карты и много пили. Я восхищался ими и вскоре во всем последовал их примеру. Постепенно я тоже пристрастился к выпивке и начал тратить на нее все больше и больше денег, а кроме того - много проигрывать в карты. Чем дальше - тем хуже. Я все реже и реже ночевал дома, а когда приходил, почти всегда был пьян. Сыновья стали меня бояться. Жена умоляла одуматься и молилась обо мне, но я уже не мог бросить такую жизнь. Пьянство крепко держало меня в своих когтях, и я не знал никакой силы, которая в состоянии была бы вырвать меня из этого омута. Мы уже не могли оплачивать все свои расходы, и люди перестали нам доверять.

Начальник банка дважды предупреждал меня. На третий раз, когда меня нашли на улице беспробудно пьяным, я был уволен. В тот день я пришел домой трезвым и сказал жене, что потерял работу. Она ответила: «Тогда мне придется пойти работать. Мы не можем без конца позорить своих сыновей».

Я пробовал найти другую работу. Но к этому времени все уже были обо мне наслышаны, и я нигде не мог устроиться. Я пытался выиграть деньги в карты, но мне никогда не везло. В конце концов я просто проиграл все, что имел. Моя жена успевала и работать, и смотреть за хозяйством и детьми, но ее заработка все равно не хватало на жизнь. Однажды она пришла домой и сказала, что мы задолжали большую сумму, а заплатить нечем. Мне тоже нужны были деньги: чтобы рассчитаться с карточными долгами и купить себе спиртного. Однако не зря же я работал в банке на высоком посту; я знал там все входы и выходы и однажды решился на кражу.

Мне удалось вынести много денег, но через некоторое время меня все-таки нашли и судили. Так как сумма была большая, а вернуть ее я не мог, приговор оказался суровым. Я получил длительный срок заключения. От горя и непосильной работы моя жена серьезно заболела. Трижды она навещала меня в тюрьме и выглядела при этом усталой и бледной, как тень. Затем мой старший сын написал, что больше она приходить не сможет.

Несколько недель спустя меня отпустили домой попрощаться - она умирала. Мне сказали, что она умирает от чахотки, но я-то знал: она умирала от непосильного горя. Это я убил ее. Я провел возле постели жены целые сутки, держа ее за руку. Она говорила мне о любви и милосердии Бога, о прощении грехов. Я оставался с ней, пока ее сердце не перестало биться. Потом полицейские отвели меня обратно в тюрьму.

Что происходило дальше, я помню как во сне. Я был в отчаянии. У меня оставалось только одно утешение: когда-то я очень любил вырезать по дереву. И вот мне разрешили в свободное время пользоваться своими инструментами. Я становился все более и более искусным в этом ремесле. Один добрый надзиратель выносил мои фигурки и продавал их в городе. Таким образом я начал кое-что зарабатывать. И хотя это было совсем немного, я усердно копил - ведь когда-нибудь мне придется все начинать сначала.

День тот настал раньше, чем я думал. Меня вызвали к начальнику и сказали, что за хорошее поведение выпустят раньше - через три недели я буду свободным человеком. Я пошел назад в камеру, не зная, радоваться мне или печалиться. Хотя я, конечно, должен был радоваться, что вскоре выйду из тюрьмы. Но куда мне идти, как начать жить заново? Одно я решил твердо: мои сыновья больше никогда не увидят меня.

Пока я был в тюрьме, они жили у дедушки и бабушки и совсем отвыкли от меня. Я не сомневался, что они вырастут умными и порядочными людьми - будущность их была обеспечена. И не хотел портить им жизнь своей дурной славой. Для них я должен был перестать существовать.

Начальник тюрьмы предложил мне свою помощь, чтобы я мог начать новую жизнь. Но я не хотел, чтобы кто-нибудь знал обо мне, и отказался. День моего освобождения настал, я вышел из тюрьмы с небольшими сбережениями в кармане и первым же поездом приехал сюда, в горы. Я сошел с поезда в этой деревне, потому что увидел человека со стадом коров: коровы хотели пролезть на чье-то поле через сломанный забор. Я помог ему выгнать коров на дорогу и спросил, не найдется ли у него какой-нибудь работы для меня. У него не было необходимости в работниках, но он указал мне на гору. «Там, - сказал он мне, - живет один крестьянин, сын которого уехал учиться в город. Он очень нуждается в помощнике».

Я никогда не забуду тот день. Когда я подошел ко двору, крестьянин как раз рубил дрова перед домом. Я встал перед ним молча, уставший и голодный. Сердце мое болело от горя. Я сказал, что слышал, будто ему нужен пастух. Возьмет ли он меня на работу?

Он окинул меня взглядом с головы до ног. У него было открытое лицо и добрые глаза. «Ты не из нашей деревни, - проговорил он. - Откуда ты пришел и кто ты?» - «Я из Женевы», - ответил я. «Кем ты работаешь?» - «У меня нет работы». - «Чем же ты занимался до сих пор?»

Тут я хотел было придумать какую-нибудь красивую ложь, но человек тот так прямо смотрел на меня, у него было такое честное лицо, что ложь застряла у меня в горле. Я решил рассказать ему всю правду. «Я... я только что вышел из тюрьмы», - признался я. «За что же ты сидел в тюрьме?» - «За кражу денег». - «Откуда я могу знать, что ты не будешь воровать у меня?» - «Я хочу начать новую жизнь. Пожалуйста, поверьте мне. Если вы не поверите, я уйду».

Снова он осмотрел меня сверху донизу, затем протянул мне руку. Я сел на скамейку возле него и заплакал. Тюрьма ломает человека.

Я работал у него пять лет. Я не заводил друзей и никогда не брал отпуска. Единственной моей радостью был труд для этого человека, который принял меня, когда все другие отвернулись. Часто я задавался вопросом: почему он сделал это? И однажды услышал его разговор со своим сыном, приехавшим домой из города на воскресенье. «Отец, - спрашивал тот, - почему ты взял в дом этого ворюгу? Разве это разумно с твоей стороны?» - «Сын мой, - ответил крестьянин, - Христос принимает грешников, а мы - Его ученики».

Летом мы с ним угоняли коров в горы и жили вот в этом доме, в котором я живу теперь. Тишина и покой гор понемногу вернули меня к жизни, успокоили и исцелили. Для меня, грешника, точно так же, как и для него, святого, цвели на холмах цветы, зеленели всходы и синело по утрам безоблачное небо. Эти богатства были в равной мере даны нам обоим. И постепенно я тоже начал верить в любовь и милосердие Бога.

Но на четвертый год моей службы крестьянин заболел. Врачи ничего не могли сделать. Я ухаживал за ним целый год. Сын часто навещал его. Но однажды крестьянин умер, и я снова остался один. В ночь перед своей кончиной он говорил со мной о том же, о чем говорила мне однажды жена: о любви и милосердии Бога и о прощении грехов.

Итак, я потерял своего единственного друга. Сын крестьянина отнесся ко мне очень человечно. К тому времени он уже стал богатым человеком. Он продал всех коров, а этот горный домик подарил мне. Я купил козу и несколько кур, собрал свои пожитки и переселился сюда. С тех пор здесь и живу. У меня есть только один знакомый торговец деревянными фигурками. Иногда он сообщает мне кое-какие новости о моих сыновьях. Они выросли хорошими людьми. Один из них врач, другой - бизнесмен. Они не знают, что я жив. Да это и к лучшему. У меня нет ничего, что бы я мог дать им. А мое имя только опозорило бы их.

Жизнь и слова двух дорогих мне людей - моей жены и того крестьянина - повлияли на меня настолько, что я тоже поверил в милосердие Бога и в прощение грехов. Я не могу возместить ущерб людям, которых обокрал. Я не знаю, кто они и где живут. Но, несмотря на это, я работаю и коплю деньги. Я уже почти собрал сумму, которую когда-то украл. Когда она будет собрана полностью, я отдам эти деньги кому-нибудь на доброе дело и таким образом оплачу свой долг.

Ты, Лука, говоришь, что для тебя нет возможности начать все сначала. Но ты не прав. Я согрешил намного больше и намного глубже, чем ты. И много пострадал за это. Ты еще мальчик и не можешь себе этого представить. Но я верю: Бог простил меня. Я живу теперь, чтобы расплатиться с теми, кому я должен. И стремлюсь стать тем, кем хочет меня видеть Бог. Это то, что я могу сделать. Это то, что каждый может сделать: прошлое мы должны предать Богу.

Он умолк.

Коза подошла к старику и положила свою косматую голову к нему на колени. Потом она немного пободала его, напоминая, что подошло время дойки. Лука встал, посмотрел на доброго старика и улыбнулся ему. Затем повернулся и нехотя направился к двери.

Медленно шел Лука домой. В ушах его все еще звучали слова старика: «Я живу, чтобы расплатиться с теми, кому должен... Стремлюсь стать тем, кем хочет меня видеть Бог...» Луку так поразили эти слова, что происшествие с упущенным призом потеряло для него всякое значение. Он не сможет, конечно, восстановить ногу Даника, но, вполне вероятно, он когда-нибудь сможет сделать для него что-то очень важное и значительное. И потом, он ведь может постараться быть хоть чуточку добрее. Вот, например, его мама - она так расстроилась из-за его коня. Он наберется мужества и покажет ей, что это не так уж и важно, и она снова станет веселой.

Выходя из лесу, он заметил свет в окнах своего дома, теплый, манящий свет, озарявший летние сумерки. В траве трещали кузнечики, а в воздухе стоял запах свежескошенного сена. Молодой месяц висел над черными елями. Все было так, как сказал старик: ночь была равно доброй как к хорошим детям, так и к плохим.

Он взбежал по ступенькам крыльца и радостно поцеловал мать. Она стояла на крыльце, ожидая его.

- Мама, так есть хочется, - весело сказал он. - Ты мне оставила что-нибудь от ужина?

Поглядывая через край миски с супом, он улыбнулся ей. Тень сошла с ее лица, и она улыбнулась ему в ответ.