Слово «духовный» отсылает к Святому Духу и указывает на уровень бытия, свойственный «рождению свыше» и «мистическому браку»; он открывает протофеномен всякого человеческого существа, внимательного к своим небесным началам.

Христос рождается, умирает и воскресает не только в истории, но и в глубине человеческого духа: на это указывает крещение. Именно там, в этой внутренней глубине, завязываются отношения между Богом и человеком и намечается путь духовной жизни, которая всегда – встреча. Бог выходит из Самого Себя к человеку, а человек покидает свое одиночество и встречает своего Другого: «Ты никогда никем не пренебрег, это мы скрываемся, сами не желая прийти к Тебе», – говорит св. Симеон58.

Таким образом, слагаемые духовной жизни не ограничены только человеческим. Данте говорит о трех участниках божественной комедии: Боге, человеке и Сатане. Аскеты конкретизируют эти противоборствующие воли: спасительная Божья воля, действующая в человеке как призыв, приглашение, т. е.теономия– ее человек принимает, делая своей; воля человека, нестабильная и проблематичная, –автономия,заключающая его в самом себе; наконец, демоническая воля, чуждая человеку, заставляющая его выйти из себя самого, не приготовив ему встречи, – этогетерономия:подавление, порабощение, гибель.

Очень немногое можно сказать обожественном слагаемомдуховной жизни; более уместно умолкнуть и почтить эту область молчанием. Инициатор, Бог, в Своем Присутствии полностью трансцендентен. «Не плоть и не кровь открыли тебе это, но Отец Мой, который на небесах» (Мф 16:17) или: «И это не от вас, Божий дар» (Еф 2:8). Дар безвозмездный: единственно по Любви Бог соделывает из человека свое троическое местопребывание: «Мы придем и обитель Себе у него сотворим» (Ин 14:23). Это акт несравненного величия, он несоизмерим ни с каким человеческим усилием; Троица просто живет в душе в соответствии со способностью человека ее вместить, как говорит св. Макарий.

Современный духовный писатель на редкость удачно выразил ту же мысль: «Бог открывает Себя людям смотря по их жажде: Он дает лишь каплю тем, кто не в состоянии выпить более; но Он желал бы отдать все волны Своего моря, дабы христиане могли, в свою очередь, утолить жажду всего мира»59.

Очевидно, что на этом уровне божественной инициативы не существует никакого метода, никакой техники духовной жизни. Благодать раздает свои дары, человек же здесь только вместилище, удивленное и повергнутое, подобно ангелам, в глубокое восхищение.

Бесовское слагаемоепредставляет собой препятствие: противник – «человекоубийца от начала, отец лжи» (Ин 8:44) – ведет непрерывную борьбу: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней дьявольских» (1Петр 5:8, Еф 6:11).

На этом уровне человек чувствует, что призван к активным действиям. Здесь дело за мастерством, той очень тонкой стратегией «невидимой брани», которая и составляет аскезу.

Наконец, собственночеловеческое слагаемое, жаждущее подняться над всякой борьбой, находит выражение преимущественно в литургическом поклонении: «Буду петь Богу моему, доколе есмь» (Пс 104:33).

Анонимный средневековый мистик выразил это короткой и красивой фразой: «Я осёл, но я везу Господа моего».

«Се, стою у двери и стучу, Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр 3:20). На обращение стучащего Бога отвечает чуткость человека, полностью устремленного к этому событию: услышать и распахнуть дверь своего бытия, броситься к ногам Вошедшего и возлечь с Ним за пиршественный стол. Св. отцы любили комментировать притчу о блудном сыне, говорящую о решимости как акте, помещающем человеческое действие внутрь действия божественного:«Придяв себя, сказал:…пойдук отцу моему…всталипошелк отцу своему» (Лк 15:17–20).

Это решение, согласно св. Кириллу, и делает человека из званого – избранным. Это подлинно творческое усилие позитивной аскезы, и если оно не обретено в первую очередь, учит св. Макарий, если оно не предшествует аскезе негативной, нормативной и дисциплинарной, то последняя просто бесполезна.

Мудрое предостережение накануне Великого поста гласит: «Дьявол не ест, не пьет и не вступает в брак, но этот с виду самый большой аскет не становится от этого менее дьяволом». «Итак, посты, бдения, отшельничество нужны для главной цели, т. е. чистоты сердца, которая есть любовь», – учит Кассиан, цитируя авву Моисея60.