в которой говорится о превосходстве любви у тех, кто возлюбил Небесное Царство

Кратка мысль нас, смертных, — проговорил умирающий князь, — и свеча нашей души не светит далеко. Пусть не огорчит тебя, вестник Божественного света, то, о чем я хочу спросить. Почему Тот, Кто сотворил нас по великой любви и Своей любовью повсюду окружает, почему Он допустил гибель этих трех прекрасных воинов, лежащих предо мною, и множества других, чьи мертвые тела в сей час стали наилучшим украшением этого страшного поля? За что? — Ведь я знаю, что их любовь к своему Творцу никогда не охладевала?

На свой вопрос получил князь такой ответ:

— Не далеко от истины то, о чем ты спрашиваешь меня, славный ктитор Раваницы. Если бы я, разумный и бестелесный дух, принужден был бы облечься в смертное, подверженное тлению тело, то благословил бы тот час, который меня от него освободил. Смерть страшна лишь для тех, кто разделен с предметом любви, но не для тех, кто стремится соединиться с любимым. Смерть — гроза для любящих земное Царство и веселье для избравших Царство Небесное. Где сердце человека, там и его дом родной. Сердце того не здорово, кто любит мир и все, что в нем, и оно не знает истинной любви. Такая любовь навевается либо духом природным, либо — что страшнее — адским духом. Только то сердце здорово, которое горит любовью к своему Творцу. Истинная любовь соотносится лишь с Тем, кто явил Свою любовь к человеку прежде его матери.

И такая любовь — которая на земле имеет только начало, но нигде и никогда конца — она одна достойна своего высокого имени. Все остальное, что на земле именуется любовью, — не любовь, но привязанность к плоти, к вещам, формам, проходящим звукам, к переменчивым вкусам, одним словом, — к возникающим и исчезающим теням.

Потому–то, когда Господь жизни и смерти посылает смерть тем, кто Его любит, Он шлет ее из пламени любви к ним, уничтожая расстояние и приближая к Себе. А когда посылает смерть тем, живущим страстями, которые не вкусили меда любви к Творцу своему, то шлет ее, гневаясь и бесконечно удаляя их от Себя. Подобно тому, как жнец жнет одним серпом и пшеницу, и плевелы — первое несет в свой дом, другое же далеко отбросит и от нивы, и от дома. Ты видишь это поле, покрытое мертвыми телами подобно скошенной траве. Тело к телу лежат, как срезанные колосья. Но здоровые зерна из тех колосьев руками Ангелов принесены в Небесные дворы, а другие, испорченные, брошены в бездну мрака и дыма. Такова разница между душами человеческими и за время их жизни на земле. И так же, как судьба пшеницы и плевел не может быть оценена в момент цветения и созревания — ибо в это время они выглядят предназначенными одной участи — но только во время веяния, точно так же и человеческая судьба не оценивается прежде смерти. Разница же между людьми состоит в качестве и силе их любви, которые опять же зависят от духа, живущего в них.

Человеческое сердце сотворено для любви высочайшей, чистейшей, святейшей. Это храм самый малый, но самый чудный на земле, в котором горячо желает жить дух любви Божьей; это кадильница, из которой возносится фимиам любви человека к Творцу. Мы, Небесные Ангелы, несказанно любим все, сотворенное нашим Создателем. Но любовь Ангелов к творениям происходит единственно от любви нашей к Творцу всех тварей, Все, что создано Им, дорого нам, ибо есть Его и от Него. Мы любим Его, а потому любим и все то, что Он любит. А то, что Он любит, Он и творит и поддерживает, превеликий Творец и Вседержитель. Любовь к Нему, любящему нас, делает нас сильными, радостными, светлыми, молодыми и — живыми.

. Это и есть любовь чистых духов к Духу. Кроме непрестанно пламенеющего чувства любви, нет других чувств у нас, на Небесах. Как свет отражается в каплях утренней росы, так и в нас отражается Божественная любовь. Такую любовь имел вначале и прародитель рода человеческого.

Она делала его в те времена сильным, радостным, светлым, молодым и — живым. Когда же его любовь разделила Небо и землю и сердце склонилось к земле, он потерял силу, утратил светлость, познал печаль и обвенчался со смертью. Его потомки, возлюбившие земное Царство, пали еще ниже и стали пленниками смерти. Их опустошенные сердца, лишившись силы и света Небесной любви, наполнились разными противоположными чувствами, обманчивыми и проходящими. Небо перестало быть реальностью их душ, но сделалось лишь бледным воспоминанием и от поколения к поколению становилось все более и более тусклым. Прилепившись умом к телесным предметам, помимо Бога и противясь Ему, они начали сердцем желать исключительно плотских вещей — опять же без Бога и противясь Ему. Сердца их наполнились похотью, завистью, злобой, ненавистью, злорадством, страхом смерти, ненасытностью, эгоизмом, неверием, жадностью и неудовлетворенностью от полученных ничтожных удовольствий. Землей заполнилось сердце, земля проросла в нем. Земля стала его тираном. Так все и было — до тех пор, пока Дух Божий не сошел на кровавую тропу Сына Божиего и не умягчил вновь каменные сердца людей и не освятил их Небесной любовью.

Ты — превосходный знаток людей и сам хорошо знаешь, как этот отравленный дух падшего Адама, дым земли (а что еще горше: дым адских духов), начал отравлять сердце твоего народа, гася в нем пламень Небесной любви, который от самого Крещения дивно горел в нем на протяжении нескольких веков. Человеколюбивый Бог, «Который хочет всем спастись», не мог дальше видеть, как твой народ стремглав мчится в конечную пропасть, в жерло вечной смерти. Требовалось найти способ, чтобы этому злу помешать. Но ничто не помогало: ни примеры сербских святителей, ни слова проповедников, ни даже твое предупреждение и увещевание. А потому должно было, в конце концов, произойти такое потрясение, такой страх, ужас, войны, гибель великих и знатных воевод и твоя привременная смерть, о благороднейший из всех. А за этим пройдут еще долгие годы рабства, покаяния, воздыханий, рыданий и молчаливого терпения.

Горечь за горечью, шаг за шагом. Чтобы этим оторвалось сердце твоего народа от земли и прилепилось к Небесам. Чтобы разочаровался он в ничтожных земных пристрастиях и пленился бесконечной Небесной любовью. Чтобы очистилось сердце от дыма адского и наполнилось светом без тьмы. Словом, чтобы народ твой вновь воспламенился любовью к Творцу и теплом этого огня согрелся: любовью и к душам на земле, и к духам на Небе — как сотворенным ; Возлюбившим их. А благодаря этой любви опять пришел к радости, свету, молодости, стал сильным и благочестивым.

Так что радуйся, благородная жертва! Твой выбор правилен и твой завет спасителен. Все, что с этого времени случится с твоим народом, отвратит его от обманчивой земной любви, преходящей и ничтожной, и возвысит до вечной любви Небесной. И все, что он будет любить с этого времени на земле, пройдет и осветится чистой, светлой, Небесной любовью.

Внешнее рабство принесет ему внутреннее освобождение. А внутренняя свобода — это такое сокровище, которому не может причинить вред ни внешнее рабство, ни внешняя свобода. Тирания не может задушить, внешняя свобода не может расслабить.

Вот так твой народ окрепнет и станет сильным, как сильна любовь. Его ведет этим путем Тот, кто лечит как битьем, так и помилованием. Он — сама любовь; Он — родной дом и очаг любви, В Нем любовь является как отеческая, любовь сыновняя и любовь — как пламенный дух любви, Святой Дух. Кроме Него и в противоположность Ему нет, и не может быть, чувства истинной любви ни на Небе, ни на земле.

Невидимые миру духи полнятся и живут Его любовью. Вся видимая и невидимая Вселенная — загадка, ключ от которой — Его любовь. Все, что отвечает любовью на эту Его любовь, становится бессмертным и включается в Его Небесную семью. Быть принятым в Его Небесный бессмертный род, стать гражданином Небесного Царства — наивысшее из всех ваших трудов и тягот земных. Это — самое высокое достоинство, которого вы, духи в теле, можете удостоиться. Оно — награда мученикам в этой долине плача.